Готовый перевод The Omega He Likes Can Read Minds / Омега, в которого он влюблён, читает мысли: Глава 3

«Женушка»?.. Это ведь точно не про него?

Ло Юнь поднял взгляд на Фэн Е.

Тот стоял, слегка поджав тонкие губы. Расстегнутый объемный пуховик висел свободно, руки парень небрежно утопил в карманах, а на лице застыла привычная сонная лень с ноткой непринужденной дерзости.

Он определенно ничего не говорил вслух: рот оставался закрытым с самого начала.

Неужели от зубрежки и вечного недосыпа у него начались слуховые галлюцинации?

Да и вообще, даже если предположить совершенно безумную вещь — будто Ло Юнь внезапно научился читать чужие мысли, — Фэн Е не стал бы сохнуть по нему, а уж тем более окрестить «женушкой»!

Представить, чтобы такой своенравный Альфа вообще кого-то так назвал, было за гранью фантастики.

К тому же они почти не общались. Друзьями их назвать язык бы не повернулся — скорее, между ними сквозило легкое напряжение. Ло Юнь вечно ходил хвостом за классной руководительницей и завучем, помогая вылавливать прогульщиков, из-за чего добрая половина спортсменов из тусовки Фэн Е точила на старосту зуб.

Ло Юнь невольно вспомнил день, когда впервые по-настоящему обратил внимание на соседа.

В начале десятого класса параллель разделили на гуманитарные и естественно-научные профили. В третьем «В» появилось много незнакомых лиц; ребята быстро сдружились, наперебой обсуждая любимых айдолов и футболистов.

Ло Юнь же от природы был человеком сдержанным и замкнутым. В отличие от большинства сверстников, он ничем фанатично не увлекался.

И как раз тогда в их класс перевелся Фэн Е.

Как-то раз Ло Юнь зашел в учительскую сдать документы и застал сцену воспитательной беседы: завуч распекал нарушителей.

Вдоль стены выстроилась шеренга рослых Альф. Уставившись в пол, они пропускали гневную отповедь мимо ушей — в одно влетало, из другого вылетало.

Завуч тогда в сердцах выдал:

— У вас совесть вообще есть? Да у вас кожа на мордах толще крепостной стены на повороте!

Всем своим видом они демонстрировали полное пренебрежение: мертвому припарки, а им хоть кол на голове теши.

И только Фэн Е смотрел завучу прямо в глаза — без малейшего страха, с ледяной, вызывающей насмешкой во взгляде.

На нем была свободная футболка с коротким рукавом, открывавшая жилистые, рельефные руки. Прислонившись затылком к стене, он стоял прямо, упрямо сжав губы.

Заметив вошедшего старосту, завуч тут же воспользовался моментом, чтобы подлить масла в огонь:

— Вы только поглядите на Ло Юня! Человек из раза в раз держит первое место в параллели! А вы? Горбатые до могилы! Ни ума, ни прилежания — до инфаркта меня сведете!

Ни в чем не повинному Ло Юню пришлось выдержать целый шквал испепеляющих взглядов от оскорбленных Альф.

Лишь Фэн Е оставался бесстрастным — холодным и отстраненным. Но когда Ло Юнь положил бумаги на стол и обернулся, все остальные уже снова потупили взоры, и только Фэн Е продолжал буравить его взглядом, чуть приподняв уголок рта в непонятной усмешке.

Многие твердили, что такому парню прямая дорога в профессиональный спорт: высокий рост, великолепная физическая форма, баскетбол на высшем уровне, а вот с оценками не задалось. Каково же было изумление его приятелей-спортсменов, когда Фэн Е внезапно выбрал класс точных наук!

Пусть они не были близки, но за время сидения за одной партой Ло Юнь успел до мелочей изучить тембр голоса соседа.

Эту фразу произнес именно он.

Да и строгие брюки среди присутствующих носил только Ло Юнь.

Налетевший порыв ветра заставил парня зябко стукнуть зубами.

«Точно галлюцинация... Надо прекращать засиживаться за тестами до глубокой ночи, а то крыша поедет».

***

Торжественная линейка проходила на школьном стадионе.

Впереди высилась центральная трибуна, перед ней расстилалась широкая восьмисотметровая дорожка из красного прорезиненного покрытия, окаймлявшая футбольное поле с искусственным газоном. Напротив трибуны располагался постамент для поднятия флага, за которым тянулись открытые площадки для баскетбола, бадминтона и настольного тенниса.

Вдоль дорожки расставили ряды стульев из красного дерева, где разместились приглашенные родители.

Ло Юнь пришел заранее и помогал комиссару по дисциплине выстраивать класс ровными рядами.

— Староста, а твои не придут? — поинтересовался Су Нун, выглядывая из строя.

Его собственный отец приветливо помахал сыну рукой с родительских мест. В прошлом семестре прошло два родительских собрания, и Су Нун успел познакомиться с мамой Ло Юня — мягкой, утонченной Омегой, чья теплая улыбка напоминала о тихой глади южных рек Цзяннани.

— Да, у мамы, скорее всего, дела, не успевает, — Ло Юнь проверил телефон. На значке сообщений так и не появилось красного кружка уведомления: Тан Ци до сих пор не ответила.

— Вот как... — протянул Су Нун с сочувственной улыбкой. — Тогда я попрошу папу сфотографировать тебя пару раз. Ты сегодня такой нарядный — грех не оставить снимки на память!

Ло Юнь обладал фарфорово-белой кожей и безупречными чертами лица, благодаря чему по праву носил титул главного школьного принца.

Это звание присуждалось всеобщим голосованием, в котором участвовала даже мелюзга из средней школы. В обществе, где численность Альф и Омег уступала количеству Бет, действовало правило: редкость ценится выше. Альфы с рождения наделены лидерской харизмой и мощным телосложением, а Омеги славятся хрупкой красотой и в любом классе бережно опекаются, словно гигантские панды. На их фоне Беты обычно казались серой массой.

Но Ло Юнь умудрился сломать стереотипы: исключительно благодаря выдающейся внешности и блестящей успеваемости он безоговорочно взошел на трон первого красавца Первой средней школы.

Размышляя об этом, Су Нун скользнул взглядом по шеренгам и наткнулся на неторопливо подошедшего Фэн Е. Высоченный, с ног до головы одетый в черное, тот резко выделялся на фоне бело-синей волны школьной формы.

Впрочем, если бы Фэн Е в свое время участвовал в том конкурсе, Су Нуну наверняка пришлось бы поломать голову, за кого отдать свой голос.

Бесконечные речи школьного руководства наконец подходили к концу. Представитель студсовета махнул Ло Юню рукой, предупреждая, что пора готовиться к выходу.

Уже за кулисами трибуны зазвонил телефон, молчавший все утро.

Лицо Ло Юня озарилось радостью, и он отбежал в тихий уголок:

— Мама!

— Ло-Ло, прости, пожалуйста... Я только утром увидела сообщение. У Юнь-Юнь состояние пока нестабильное, так что... — Тан Ци осеклась, не договорив.

Ло Юнь все понял без лишних слов. Подавив разочарование, он мягко улыбнулся:

— Ничего страшного, мам, я все понимаю. Классная просто попросила уточнить, вдруг получится.

На том конце провода повисла секундная пауза, а затем раздался виноватый смешок:

— Удачи тебе на сцене, солнышко. Вечером обязательно приготовлю твою любимую острую рыбу.

— Мам, дай мне трубку!.. — донесся тоненький детский голосок. — Братик!

Ло Юнь живо представил озорные ямочки на щеках сестренки и мягко улыбнулся, а голос зазвучал ласково:

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Совсем ничего! После обеда меня уже выпишут! А еще медсестра угостила меня конфеткой, я берегу ее для тебя, вечером принесу! — прощебетала Ло Юнь в трубку.

Из-за бесконечных больничных палат девочка росла куда более наивной и по-детски непосредственной, чем ее сверстницы-подростки. Она обожала своего красивого брата и при любой встрече норовила забраться к нему на руки.

— Договорились. А я куплю тебе леденцов на палочке.

Девочка радостно захихикала. Они перекинулись еще парой фраз, и у Ло Юня отлегло от сердца.

Услышав, как ведущий объявляет его имя, он нажал на отбой, сбросил теплую куртку из овчины и с безупречной осанкой поднялся на сцену.

***

Стоило ему показаться перед трибуной, как задремавшие было ученики мгновенно оживились. Люди любят глазами, и смотреть на статного, красивого школьного принца было куда приятнее, чем на лысеющее начальство.

Белоснежная рубашка выгодно подчеркивала тонкую талию, уложенные назад пряди открывали чистый высокий лоб, а строгие брюки сидели как влитые, подчеркивая безукоризненно ровные, длинные ноги.

Голос Ло Юня звучал кристально чисто и плавно, каждое слово звенело отчетливо, подобно дождевым каплям, размеренно стекающим с весенней крыши.

Ни одна живая душа в толпе даже не догадывалась, что парень в этот момент промерз до самых костей.

Изо всех сил сдерживая предательскую дрожь в челюсти, он держал легкую улыбку, сохранял царственную невозмутимость и безупречно выполнял поручение Жэнь Ин.

Су Нун тем временем получил от отца крупный план старосты на сцене. Оценивающе цокнув языком и вдоволь налюбовавшись кадром, он переслал его в общий чат Омег Первой средней школы.

Многие в этой группе сидели с фейковых аккаунтов, но Су Нун не прятался и переписывался с основного профиля. Его здесь знали все: львиная доля эксклюзивных снимков Ло Юня и Фэн Е поступала именно от него. Грех было не воспользоваться привилегией сидеть за соседней партой!

[Су Нун: Каков красавец? Любуйтесь и сохраняйте в коллекцию! [Фото]]

[О-о-о-о, до чего хорош! Брат Ло просто нереальный!]

[Черт подери, ну почему он не Альфа?! Был бы Альфой — я бы уже штурмом его брал!]

[Глядя на это фото, я могу съесть две лишние миски риса!]

[Мелко плаваешь! Я все три уложу!]

Су Нун тихонько прыснул. В следующий миг в ленте появилось свежее фото Фэн Е, сделанное кем-то исподтишка.

Снимок в профиль: парень стоял в расслабленной позе, небрежно закинув руку на плечо приятеля. Линии его лица казались безукоризненными — глубокие глазницы, точеный нос, хищная стать. В чате тут же поднялась новая волна восторженных визгов.

Су Нун оглянулся назад.

Фэн Е стоял неподвижно, не сводя глаз с трибуны.

Слушал на удивление внимательно.

***

Едва ведущий объявил об окончании церемонии, торжественная тишина взорвалась гулом голосов. Толпа школьников хлынула врассыпную, самые проворные сразу рванули в буфет.

Шангуань И годами шпионил в омежьих пабликах с одной благородной целью: изучить вкусы местной публики и завести в старших классах сладкий роман.

За полгода слежки он уяснил главное. Все предпочтения Омег Первой средней сводились к двум фигурам: Ло Юню и брату Е.

— А ведь правду говорят: Ло Юнь чертовски хорош собой. В чате снова бунт на корабле, — Шангуань И с такой скоростью листал ленту, что пальцы смазывались в воздухе.

Он сокрушенно вздохнул:

— Слава богу, что староста — обычный Бета. Будь он Альфой, за ним бы табуны Омег бегали с криками «хочу от тебя детей!», и у меня бы вообще не осталось шансов на личную жизнь.

Услышав это, Фэн Е едва заметно приподнял бровь и подался вперед. Будучи на полголовы выше Шангуань И, он без труда заглянул в экран чужого смартфона.

— Стой, — скомандовал он.

— А? — Шангуань И послушно замер.

На дисплее красовалась фотография — видимо, кто-то из первых рядов приблизил камеру и щелкнул старосту крупным планом.

Ло Юнь на снимке чуть опустил голову. Длинные загнутые ресницы бросали тонкую тень на бледную щеку. Черты лица выглядели строгими и благородно-холодными, но янтарный отблеск в глазах придавал взгляду неуловимое тепло.

Фотографию мгновенно смыло лавиной новых сообщений с капсом: «А-А-А-А-А!».

— Скинь мне этот кадр, — потребовал Фэн Е.

Шангуань И озадаченно пролистал чат назад и сохранил фото:

— На кой тебе фотка старосты?

Фэн Е усмехнулся — как-то странно, с легким налетом чертовщинки:

— Как думаешь... если я начну за ним приударять, выгорит?

—...

Шангуань И онемел на добрых пять секунд. Когда смысл фразы дошел до его сознания, парень чуть не взвыл на весь стадион:

— Брат Е, ты с дуба рухнул?! Зачем идти на такие жертвы?!

Фэн Е нахмурился:

— В смысле «жертвы»?

— Ну а как еще? Ты же хочешь внедриться в тыл врага, приручить старосту и выведывать его планы, чтобы мы могли спокойно с уроков линять!

—...

Фэн Е отвесил ему смачный подзатыльник:

— Придурок.

Шангуань И потер ушибленный затылок. Глядя в спину удаляющемуся другу и вспоминая его насмешливый взгляд, он возмущенно завопил:

— Да не втрескался же ты в него, в самом деле?!

Ло Юнь ведь был Бетой! Самым обыкновенным Бетой, напрочь лишенным феромонов. Он не мог помочь Альфе пережить период восприимчивости. Альфы созданы для Омег, а пара из Альфы и Беты — нонсенс самой природы!

Крик разнесся над толпой, и стоявшие поблизости ученики тут же навострили уши. По рядам пополз шепоток:

— Обалдеть... У Фэн Е кто-то появился?

— Неужели тот паренек из второго класса, Линь Кэ?

— Да брось, он же ему уже отказал! Фэн Е на дух не переносит слащавых милашек.

***

С того момента, как Ло Юнь услышал странную реплику, его не отпускала подозрительность.

Все утро он исподтишка наблюдал за соседом.

Впрочем, юный господин вел себя как обычно: ни малейших странностей. На уроках либо залипал в телефон, либо безбожно дрых.

Скорее уж сам Ло Юнь расклеился. Сказались бессонные ночи над конспектами — глаза слипались сами собой. Глядя, как сладко посапывает сосед, он то и дело зевал в кулак.

Учителя не привыкли видеть лучшего ученика вялым, поэтому бросали на него удивленные взгляды и то и дело вызывали к доске. Только благодаря этим постоянным подъемам Ло Юнь кое-как держался на плаву и не провалился в сон.

Последним уроком перед обедом стоял специальный курс полового воспитания и физиологии ABO.

Ло Юнь твердо решил использовать это время, чтобы вздремнуть. Для Бет подобные лекции не несли никакой практической пользы: они не чувствовали феромонов, а течки Омег и периоды восприимчивости Альф оставались для них чем-то из области абстрактной теории.

—... Период восприимчивости у Альф не имеет четкого графика и наступает примерно три-четыре раза в год. Течка у Омег происходит ежемесячно, один или два раза, и длится от трех до четырех дней, если нет индивидуальных физиологических отклонений... — размеренно вещал учитель у доски.

Кто-то с задних парт поинтересовался, правда ли существует так называемый «истинный Омега» и бывает ли стопроцентная совместимость феромонов.

В природе Альфы и Омеги неудержимо притягивались друг к другу, но у большинства реальных пар показатель совместимости едва дотягивал до семидесяти процентов; значение выше восьмидесяти пяти считалось редкой удачей.

Преподаватель поправил очки на переносице:

— Да, это чистая правда. Если выражаться медицинскими терминами, совместимость свыше девяноста пяти процентов уже классифицируется как «истинная пара».

Когда на проекторе сменился слайд и высветилась подробная анатомическая схема строения полов, класс разразился смущенным гулом, а сидевшие за первыми партами Омеги стыдливо уткнулись носами в тетради.

— В этом нет ничего постыдного! — строго осадил их учитель. — Только досконально зная особенности собственного тела, вы сможете грамотно защитить себя.

Когда речь зашла о течке, Альфы в аудитории заметно оживились.

— Слышь, дай нюхнуть, чем пахнешь, — бессовестно пристал Шангуань И к залившемуся краской соседу. — Говорят, Омеги пахнут фруктами, молоком или цветами. От тебя какой аромат?

Су Нун прикусил губу. По натуре он был куда общительнее своих собратьев, но от столь откровенного заигрывания Альфы растерялся и смутился. Он понимал, что Шангуань И ляпнул это без злого умысла, однако демонстрировать шею кому попало не собирался.

Железа на задней поверхности шеи — самое интимное, уязвимое место, которое сводит Альф с ума и манит вонзить клыки.

Шангуань И, не замечая неловкости, продолжал подаваться вперед, вынюхивая воздух словно настырный щенок.

Внезапно ножка его парты содрогнулась от резкого, тяжелого удара.

Фэн Е обернулся. Его взгляд был колючим и ледяным:

— Ты совсем берега попутал? С каких пор распускаешь лапы? Если Су Нун пойдет к директору с жалобой на домогательства, посидишь пару суток в обезьяннике — мигом спесь собьют.

Шангуань И сконфуженно потер нос и буркнул:

— Прости... Занесло немного на радостях. С меня молочный чай, ладно?

Су Нун тихонько кивнул и бросил на Фэн Е благодарный взгляд.

Убедившись, что бузотер угомонился, Фэн Е развернулся обратно — и вдруг замер.

Перед его глазами сидел Ло Юнь. Склонив голову, словно горделивый лебедь, он обнажил хрупкую, ослепительно белую заднюю поверхность шеи — кожу настолько бледную, будто она никогда не знала солнечных лучей.

Вязаная шапка приминала мягкие пряди, несколько непослушных волосков выбились наружу, а возле самого уха на бледной коже алела крошечная родинка.

Там не было притягательной железы, сводящей Альф с ума, не было сладких омежьих феромонов.

И все же Фэн Е не мог оторвать взгляда. Его звериное обоняние Альфы каким-то чудом уловило едва слышный запах.

Тончайший аромат цитруса и лимона — солнечный, чистый, сладковатый, спрятанный в копне волос под теплой шерстью шапки.

Фэн Е онемел от внезапного спазма, а в глубине души с неудержимой силой пробудилось первобытное желание.

«Как вкусно пахнет».

«До безумия хочется укусить».

«Если укушу... смогу поставить метку?»

Этот оглушительный, жадный внутренний шепот ворвался в сознание Ло Юня, окончательно разогнав остатки сна.

Парень медленно открыл глаза, повернул голову и встретился взглядом с Фэн Е.

... С диким, по-звериному голодным взглядом, полыхающим неприкрытой похотью.

http://bllate.org/book/39570/5097866