Его способность разбираться в людях действительно нуждалась в улучшении.
Голос Ли Чжэнвэня звучал всё так же мягко, как и при первой встрече с Лу Цзиньсюанем: От него действительно никакой пользы. Сначала я думал, что у этого парня неплохая внешность, удастся выручить за него хорошие деньги, на худой конец — мог бы помогать нам по хозяйству. Но в нынешней ситуации со всем этим трудно разобраться. Раз уж он прибыл из богатого района, то вряд ли получится просто избавиться от него или отпустить вот так сразу — пожалуй, возникнут проблемы. Придётся пока оставить его здесь, а как только мы отсюда уйдём, до него уже не будет никакого дела.
Но… мы же не только никакой выгоды не получили, так ещё и пайку убавим, — с некоторым раздражением произнёс незнакомый мужчина.
Ладно, мы уже почти накопили нужную сумму и совсем скоро сможем отсюда убраться. Если бы от этого парня была хоть какая-то польза, возможно, мы бы ушли уже сегодня вечером. Жаль только, что он из богатого района, да к тому же пришлось потратиться на его спасение — и правда, оплошность вышла, — вздохнув, сказал Ли Чжэнвэнь.
Услышав то, к какому решению пришли Ли Чжэнвэнь и остальные, Лу Цзиньсюань на мгновение облегчённо выдохнул.
Хотя выходцев из богатого района в трущобах недолюбливали и их статус был крайне низким, мелкие издевательства над ними здесь считались обычным делом, однако на серьёзные и переходящие все границы поступки никто не решался — в конце концов, у пришельцев из богатого района вполне могло оказаться какое-нибудь положение или влияние.
Лу Цзиньсюань предполагал, что Ли Чжэнвэнь принял такое решение, скорее всего, потому, что не смог разглядеть в его электронной информации подробностей о его прошлом — система показывала лишь отметку о том, что он родом из богатого района. А поскольку Ли Чжэнвэнь заметил, что при нём нет ничего, кроме книг, он не мог догадаться, к какому именно слою общества тот принадлежал. Именно поэтому, несмотря на беременность Лу Цзиньсюаня, они не стали от него избавляться или отпускать на все четыре стороны: вдруг, оказавшись на свободе, он отправит кому-нибудь сообщение и решит отомстить Ли Чжэнвэню и остальным?
Больше Ли Чжэнвэнь сотоварищи ничего не обсуждали. Они оставили лишь одного человека сторожить, а сами куда-то ушли. Лу Цзиньсюань догадывался, что они отправились либо грабить, либо зарабатывать деньги.
К этому моменту Лу Цзиньсюань всё же немного пожалел о случившемся: в таком месте, где у него не было ни родных, ни близких, действительно нельзя слепо доверять кому бы то ни было.
В последующие дни Ли Чжэнвэнь присылал кого-нибудь, чтобы покормить Лу Цзиньсюаня и позаботиться о его быте, однако путы с него не снимали и повязку с глаз не сдвигали. Кормили его довольно грубо, не позволяя издавать ни звука или звать на помощь. Лу Цзиньсюань, будучи нелегалом и прекрасно понимая, что его жизни ничто не угрожает, разумеется, и не думал звать на помощь.
Однако за эти дни Ли Чжэнвэню и остальным пришлось пережить как минимум три проверки со стороны стражников, которые, судя по всему, разыскивали каких-то опасных личностей или преступников.
Это заставило Ли Чжэнвэня и его людей изрядно поволноваться, поэтому почти всё время они проводили вне этого двора, лихорадочно добывая деньги.
Спустя примерно десять дней напряжённая атмосфера вокруг Ли Чжэнвэня и остальных немного разрядилась, и Лу Цзиньсюань предположил, что они, должно быть, наконец собрали достаточно средств, чтобы покинуть трущобы.
В тот вечер Лу Цзиньсюань уже заснул, когда его снова кто-то раскачал и разбудил. Его глаза, слишком долго не видевшие света, вновь обрели способность видеть.
Привыкнув к яркому свету, Лу Цзиньсюань увидел перед собой доброжелательное лицо Ли Чжэнвэня. Сохраняя ту же мягкость, что и при первой встрече, тот произнёс: Мы уходим отсюда, а этот дом оставим тебе — считай это компенсацией за те несколько дней, что мы продержали тебя связанным.
Столкнувшись с таким Ли Чжэнвэнем, Лу Цзиньсюань, разумеется, ничего не ответил и даже не изменился в лице. Ли Чжэнвэня, казалось, это ничуть не задело: он просто перерезал верёвки на ногах пленника и вышел из комнаты.
Вскоре Лу Цзиньсюань услышал звук закрывающейся входной двери, после чего поднялся и вышел из помещения, где его удерживали.
Еще до того, как его занесли в главный вход, он успел приглядеться к этому двору: в нём было несколько построек, а заперли его в кладовой. Кровати там не было, и все последние дни ему приходилось лежать прямо на полу.
Выйдя из комнаты, он направился осмотреть остальные помещения во дворе. Всего их оказалось пять: три жилые комнаты, одна кладовая и кухня. Отыскав на кухне нож, он перерезал верёвки на руках и лишь после этого принялся внимательно осматривать всё вокруг.
Архитектурный стиль этого двора совершенно не походил на те элитные места, что сохранились в памяти прежнего владельца тела. И хотя материалы, из которых построили дом, вовсе не были традиционным синим кирпичом или черепицей, внешне он всё же отдаленно напоминал ту эпоху.
Что касается кухни, то её функция сводилась разве что к умыванию или приёму пищи — кроме ножа, которым, судя по всему, резали продукты, никаких кухонных принадлежностей там не нашлось.
Постройки обветшали, и внутри валялось немало поломанных вещей.
В остальных жилых комнатах имелись отдельные душевые с туалетами, а также постельные принадлежности, которые вполне годились для того, чтобы укрыться, да и тепло держали неплохо.
Хотя раньше он считал себя слишком беспечным и рисковал быть проданным или замученным Ли Чжэнвэнем, теперь, когда тот ушёл, не было худа без добра: ему досталось готовое жилище.
Ли Чжэнвэнь перед уходом не стал продавать этот дом, и Лу Цзиньсюань предполагал, что из-за ветхости жилья выручить за него приличные деньги вряд ли бы удалось. К тому же продажа потребовала бы проверки множества документов, от чего Ли Чжэнвэнь наверняка и отказался — в конце концов, раз уж эти люди решились на похищение, они явно совершили немало других преступлений.
Теперь, когда у него был крыша над головой, отпадала необходимость ютиться в районе мусорных свалок. Это место находилось на отшибе, и если пользоваться окольными путями, можно было вообще не пересекаться с остальными обитателями трущоб. Единственным неудобством оставалось то, что в будущем за едой придётся ходить на помойки.
Убедившись, что Ли Чжэнвэнь действительно не вернётся, Лу Цзиньсюань решил сначала навести порядок в комнатах, поискать что-нибудь пригодное для продажи, раздобыть немного денег и наконец официально зарегистрировать свои данные в трущобах — иначе, оставаясь беглым нелегалом, он рано или поздно попадётся властям.
Те дни, пока Ли Чжэнвэнь держал его взаперти, обошлись без издевательств: еда, конечно, оставляла желать лучшего, но голод утоляла исправно, так что сейчас он совсем не чувствовал себя истощённым.
Обретя свободу движений, он сперва занялся уборкой на кухне, выбросил во двор весь хлам, а в шкафу отыскал запылившийся таз для умывания.
К тому моменту, как он закончил приводить кухню в порядок, от пота на нём не осталось ни единой сухой нитки. Из-за того, что его похитили почти десять дней назад и всё это время не давали мыться, он отправился в ванную комнату, примыкающую к кухне.
В эту эпоху даже в столь ветхих жилищах душевые установки отличались высоким интеллектом: достаточно было лишь назвать желаемую температуру воды.
Настроив воду и сбросив одежду, он шагнул под струи душа и, взглянув на слегка округлившийся живот, погрузился в сложные раздумья. Эти дни в одиночестве и тишине позволили ему по-настоящему ощутить слабые движения новой жизни внутри себя. Это никогда прежде не испытанное чувство лишь укрепило его решимость: до рождения ребёнка необходимо подготовить всё до мельчайших деталей, иначе потом он просто не сможет как следует о нём позаботиться.
http://bllate.org/book/39566/5011757
Сказали спасибо 0 читателей