В этот момент он походил на волка, уловившего запах крови: его глаза сияли, и он наконец-то отыскал добычу.
Сирена прорезала ночное небо.
И снова несколько ослепительных лучей фонариков шарили вокруг, совершенно не заботясь о людях.
*
Хотя в целом противоположная сторона пострадала куда сильнее, из-за внешнего вида Гу Шиюя было слишком очевидно, что ему изрядно досталось. Глядя на него, добрые полицейские испытывали искреннее сочувствие.
В то время телосложение Гу Шиюя было довольно худощавым, а ростом он был на полголовы ниже Шэнь Цинфаня. Хотя до этого момента ему еще не довелось толком разглядеть себя, он примерно представлял картину по ссадинам на руках, перепачканным в пыли.
Тот добросердечный полицейский всё же отпустил их под предлогом самообороны.
Перед уходом он даже хлопнул Гу Шиюя по плечу и указал направление:
— Воон уборная, сходи ополосни лицо, прежде чем идти.
Перед зеркалом Гу Шиюя наконец смог как следует рассмотреть себя: чумазый, растрёпанный, он выглядел так, будто его только что вытащили из грязевой лужи.
Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул на лицо, думая про себя, что этот репетитор наверняка запомнит сегодняшнюю ночлежку на всю жизнь.
Выйдя из туалета, он увидел Шэнь Цинфаня, который сидел на скамье в холле с пластиковым пакетом в руках и ждал его.
— Садись, обработаю раны, прежде чем пойдем, — Шэнь Цинфань извлек из пакета бутылочку спирта.
— Нет, — поморщился Гу Шиюй. — Я не люблю спирт.
Шэнь Цинфань задумался на пару секунд и произнес:
— Если использовать йоддирёнку, на лице останется желтое пятно.
Гу Шиюй задумчиво протянул:
— Тоже верно, с таким-то моим красивым лицом.
Руки Шэнь Цинфаня были прохладными, пальцы — чистыми и тонкими, а их прикосновение казалось чем-то нереальным на фоне царившей вокруг духоты.
Жжение от спирта и легкая прохлада одновременно проникли в кору головного мозга, и в сердце Гу Шиюя поднялась какая-то странная волна.
Он перехватил его руку и прижал к собственной щеке.
Упорно глядя Шэнь Цинфаню прямо в глаза.
Заметив, что тот не проявляет особого беспокойства, Гу Шиюй спросил:
— Ты что, совсем не злишься?
— Ты, кажется, очень этого хочешь.
— Да потому что только так я могу не ходить на уроки китайского, — прямо заявил Гу Шиюй.
— Ты слишком много о себе возомнил, — видя, как Гу Шиюй выпустил его руку и снова потянулся за спиртом, ответил Шэнь Цинфань. — Без меня твоя матушка найдет тебе другого.
— И то верно, — оценив характер Фан Мао, Гу Шиюй подумал пару секунд и сказал: — Тогда пусть будешь ты.
Шэнь Цинфань достал мазь и кивнул:
— Хорошо.
Они сидели очень близко друг к другу. Гу Шиюй смотрел на его опущенные ресницы, пока тот сосредоточенно работал, и произнес:
— Ты неплохо играешь в видеоигры.
— Мм, ты тоже.
Гу Шиюй уловил в этих словах нотку насмешки — в конце концов, он только что изрядно поддался. Тогда он спросил:
— А дерешься ты тоже здорово. Где-то учился?
Шэнь Цинфань издал неопределенное «мгм» и ответил:
— Больше не вздумай специально ложиться под удары, так и до беды недалеко.
Гу Шиюй возразил:
— Я не умею драться, я — послушный ученик.
Шэнь Цинфань не удержался от легкой улыбки:
— Тогда настоятельно рекомендую тебе освоить курсы самообороны.
— С чего бы?
— Ты не производишь впечатление человека, который станет покорно терпеть побои и оставаться в дураках.
Как выяснилось, Шэнь Цинфань отлично разбирался в людях: Гу Шиюй действительно принадлежал к тем, кто отвечает ударом на удар. Не случись всё сегодня, та компания была бы обречена на грандиозную месть с его стороны.
И тогда он поинтересовался:
— А ты? Почему ты так уперся в эту работу репетитора? Раз уж ты понял, что я намеренно затеваю ссору, разве такой ученик не должен вызывать отвращение?
Шэнь Цинфань ответил предельно честно:
— Потому что мне нужны деньги.
— Понятно, — Гу Шиюй скривил губы.
— Ты выглядишь разочарованным. — Шэнь Цинфань сменил ватную палочку, вложил использованную в ладонь Гу Шиюя и знаком показал, что тот должен выбросить мусор.
Уставившись на палочку в руке, Гу Шиюй протянул:
— Совсем не так, как я себе представлял. Я-то думал, тут есть хоть какие-то возвышенные мотивы.
— И каким же ты меня себе представлял? — спросил Шэнь Цинфань.
— Примерным учеником?
Шэнь Цинфань тихо рассмеялся:
— А ведь такую грамоту мне выдавали.
Глава четырнадцатая: Разгар лета (часть третья)
Полуденное стрекозание цикад звучало назойливо, навевая дремоту.
Прохладный воздух, источаемый комнатным кондиционером, упорно боролся с летним зноем.
По другую сторону письменного стола Шэнь Цинфань просматривал учебник китайского языка, на котором не было ни единого следа использования.
Владелец этой книги ничуть не испытывал угрызений совести из-за ее первозданной новизны и даже находил время любоваться тем, кто сейчас перелистывал его страницы.
Гу Шиюй подумал про себя: всё-таки по сравнению со страстью перед монитором экрана и уличными драками в темных переулках, этому парню гораздо больше идет книжная атмосфера.
Даже если в данный момент он держал в руках всего лишь заурядный школьный учебник, вид у него был такой, будто он изучал глубокомысленную мировую классику.
— Решай тест, на моем лице задачи не написаны, — не поднимая головы, напомнил Шэнь Цинфань.
Гу Шиюй демонстративно отложил ручку и взмолился:
— Меня в сон клонит от одного вида тестов по литературе, нельзя заняться чем-нибудь другим?
Шэнь Цинфань вернул ручку ему в пальцы:
— Кроме как писать тесты, на экзамене гаокао у тебя не будет других вариантов.
Гу Шиюй скривился и перевел взгляд обратно на бланк, начиная молчаливую дуэль с пропусками в заданиях по заучиванию классических стихотворений.
И впрямь: по сравнению с тестами лицо Шэнь Цинфаня выглядело куда красивее.
Он занимался с Шэнь Цинфанем уже почти неделю, и теперь тот самый первый вечер казался ему чем-то средним между сном и явью. За эти дни совместных занятий его неприятие постепенно сошло на нет. И хотя время от времени он шел наперекор, этот парень отличался на редкость мягким характером и вовсе не принимал его выходки всерьез.
В самый первый день, после окончания урока, Шэнь Цинфань попытался добавить Гу Шиюя в WeChat, на что тот бросил:
— Я сижу только в QQ, в WeChat меня нет.
Когда Шэнь Цинфань спросил, нравятся ли ему какие-нибудь стихи, он ответил:
— Изменение четности не затрагивает функцию, знак определяется по четверти.
Даже после этого парень лишь улыбнулся и сказал:
— Хорошо.
Словно выслушал несмешную шутку, не стоящую никаких эмоций.
Указательный палец Шэнь Цинфаня легко постучал по бланку перед ним:
— Не можешь вспомнить — переходи к следующему, у тебя осталось сорок минут.
http://bllate.org/book/39555/5010134
Сказали спасибо 0 читателей