Взгляд, которым Гу Шиюй окинул его, был прямолинейным и палящим. Шэнь Цинфань невзлюбил этот взгляд еще много лет назад. Ему казалось, будто с него срывают одежды, а затем сдирают плоть до самой кости, оставляя беззащитным перед этим оком. Он ощущал крайний дискомфорт.Когда Шэнь Цинфань впервые встретил Гу Шиюя, тот выглядел от силы бунтующим подростком. Шэнь Цинфань не принимал близко к сердцу его выпады и колкости, более того, этот мальчишка, который был ниже него на полголовы, казался ему даже милым — когда тот сердито зыркал на него, то был точь-в-точь похож на щенка, показывающего белки глаз.
Пока в этом взгляде постепенно не забрезжили чувства, которых быть не должно было. Пока в один прекрасный день из тех красивых персиковых глаз не хлынуло наружу яростное чувство собственности.
Прозвенел звонок с урока, возвещая об окончании занятий. Шэнь Цинфань слегка перевёл дыхание и вышел из класса.Не прошло и трёх секунд, как сзади действительно кто-то догнал Шэнь Цинфаня. Этот человек выглянул из-за его спины и, хлопая ресницами, произнёс:
— Я впервые слушал урок словесности с таким усердием. Разве учитель Шэнь не собирается как-нибудь вознаградить своего ученика?
Шэнь Цинфань шлепнул его по груди сборником стихов:
— Награждаю тебя выучить это наизусть.
— Спасибо, — Гу Шиюй бережно поймал книгу, подмигнул одним глазом и легко поцеловал обложку. — Я буду с удовольствием ею пользоваться.
Бесстыдник.
— Лучше бы ты её выучил.
Шэнь Цинфань ускорил шаги, Гу Шиюй последовал за ним и с сияющей улыбкой спросил:
— Учитель Шэнь, вам понравились цветы?
В глазах Шэнь Цинфаня промелькнуло удивление:
— Это ты подарил?
Выражение лица Гу Шиюя стало серьёзным:
— У вас есть другие ухажёры? Нужно с ними разобраться?
— Тогда соверши самоубийство, — Шэнь Цинфань бросил на него косой взгляд.
Услышав, что соперников нет, Гу Шиюй тут же радостно заявил:
— Ты не сможешь меня бросить.В учительской никого из коллег не было — только один назойливый студент и изнемогающий от безысходности преподаватель. Эта сцена напоминала весело виляющего хвостом щенка, который всё никак не отставал от прохожего, не особо жалующего собак.
Шэнь Цинфань подошёл к своему рабочему месту, опустился на стул и, включая компьютер, бросил:
— Не трать на меня время.
Гуд Шиюй не стал отвечать напрямую, а лишь полуприслонился к столу, самостоятельно поднял букет, вытащил из него открытку и пробормотал, разглядывая карточку:
— Учитель Шэнь только что не узнал мой почерк?
Шэнь Цинфань застучал по клавиатуре, не обращая на него внимания.
Гу Шиюй продолжил:
— Вы же сами купили мне прописи, неужели не помните?
Тот вспомнил: в прошлом почерк Гу Шиюя был до того размашистым и небрежным, что на него было больно смотреть, и в тот день, проходя мимо книжного магазина, Шэнь Цинфань между делом захватил сборник каллиграфии Пан Чжунхуа.
Гу Шиюй не упускал ни единого изменения на его лице и тихо усмехнулся:
— Вспомнили?
— Нет.
— Врёте.
Он стал загибать пальцы по одному:
— Раньше учитель Шэнь был таким добрым: звал меня в кино и на баскетбол, приводил к себе домой, давал кров и даже покупал мне арбуз. Как же я по этому скучаю.
— Это была лишь жалость, — окатил его холодным душем Шэнь Цинфань.
Однако Гу Шиюй возразил:
— Пусть жалость, пусть служебный долг — мне нравится именно тот вы, который жалел меня. Конечно, нынешний вы мне тоже очень нравится. Когда вы злитесь, у вас так смешно раздуваются щеки — это очень мило.
С этими словами он повернулся и направился к выходу. Шэнь Цинфань подумал про себя: наконец-то ему надоело докучать.
Но в этот момент раздался щелчок — дверь заперлась на замок, а плотные шторы были плотно задвинуты.Мгновенно внешний мир отрезало от них барьером, шумная толпа размылась, и в пространстве, где они находились вдвоем, остался лишь стук клавиатуры.
Шэнь Цинфань по-прежнему был сосредоточен на компьютере, когда Гу Шиюй широким шагом подошел к его вращающемуся креслу и вместе с человеком развернул его на пол-оборота. Уперевшись руками в подлокотники, он с полнейшей непринужденностью заключил Шэнь Цинфаня в тень от своей фигуры, вынудив их столкнуться взглядами.
Гу Шиюй наконец-то оказался ближе к этому человеку, почти жадно вглядываясь в лицо Шэнь Цинфаня. Безупречная, нежная кожа, тонкие веки, сквозь которые едва просвечивали сине-фиолетовые сосуды, длинные густые ресницы, опущенные на верхние века, плотно сомкнутые тонкие губы. Когда его слегка раскосые глаза феникса закрывались, это немного сглаживало его дерзкую, яркую красоту.
Взгляд скользнул ниже — в ямке левой ключицы темнела светлая родинка.
Шэнь Цинфань отвернулся, но Гу Шиюй освободил одну руку, чтобы вернуть его лицо в прежнее положение, и произнес сверху вниз:
— Нужно смотреть на собеседника, когда разговариваешь, это вежливо, учитель Шэнь.
Его глаза изогнулись в полумесяцы, но в них не было и намека на улыбку.
Шэнь Цинфань спросил:
— Что ты еще хочешь сказать?
Подразумевалось: сказал — и вали отсюда быстрее.
— Ничего особенного, — легко покачал головой Гу Шиюй. — Просто хочу, чтобы ты на меня посмотрел.
Шэнь Цинфань сделал вид, что хочет оттолкнуть его, но тот приложил мертвую хватку и грубо притянул его обратно, отчего они оказались еще ближе, и их дыхание смешалось.
Шэнь Цинфань крайне неохотно удостоил этого человека взглядом. Глубоко посаженные глаза, красивые черты лица, мощное телосложение — он разительно отличался от того юноши, каким был пять лет назад. Но в его взгляде по-прежнему бушевало сильное чувство собственничества.
Низкий голос нарушил тишину:
— Учитель Шэнь, дай мне шанс, умоляю тебя.
Шэнь Цинфань окинул взглядом свое практически безвыходное положение:
— Это у тебя такая манера просить о помощи?
— А если я тебя отпущу, ты согласишься?
— Нет.
— Тогда пока побудем так.
Вдруг в дверь кто-то постучал, и оба человека внутри уставились друг на друга во все глаза.
Шэнь Цинфань поднялся:
— Отойди, я открою дверь.
— Я открою.
Хотя он так сказал, с места Гу Шиюй сдвигаться вовсе не собирался.
Шэнь Цинфань потер переносицу и беспомощно кивнул, соглашаясь на ответ к предыдущему вопросу.
По мере того как дверной замок открывался, штора с шуршанием тоже раздвинулась. Яркий солнечный свет наперегонки хлынул внутрь, заставив Шэнь Цинфаня прищуриться. Он стал поправлять одежду, и в тот момент, когда застегивал пуговицы, у него внезапно возникло ощущение, будто его поймали на месте преступления.
В дверь стучали пять или шесть молодых студенток с надутыми от обиды щеками.
Шэнь Цинфань узнал шедшую впереди девушку — Сюй Дагуань, которая училась на одном потоке с Вэнь Чуньци. Если бы эти двое сегодня не заняли чужое место, то самое первое кресло ровно посередине первого ряда всегда было ее личным законным местом.
— Что случилось? — спросил Шэнь Цинфань.
Сюй Дагуань постаралась взять себя в руки и во всех подробностях выложила правду.
Кто-то в университетском чате создал группу, куда исподтишка выкладывали интимные фотографии девушек и делились ими друг с другом. Сюй Дагуань оказалась одной из пострадавших. Обычно она активно участвовала в жизни вуза и имела широкий круг знакомств, и неизвестно, кто первым пустил грязные слухи, связанные с этой фотографией, после чего новость разнеслась по принципу сарафанного радио, а сплетни обросли преувеличениями. Причем пострадавших девушек было гораздо больше, чем она одна.
http://bllate.org/book/39555/5010125
Сказали спасибо 0 читателей