— Ещё нет, подожди немного.
— Учитель Сюй.
— Мм?
— С кем ты разговариваешь?
Дрожащий голос Ван Ко донёсся с другого конца:
— Ты стоишь у окна и сам с собой о чём-то болтаешь?
Глава 6. Чёрно-белый нефрит
Сюй Руцин сжал в руке то, что походило на чью-то руку, и погрузился в раздумья.
Тот голос продолжал:
— Учитель, у меня сильно болит рука.
Сюй Руцин воткнул вынутую иглу обратно и произмолвил:
— Полежи ещё под капельницей. Так и должно болеть.
Голос:
— …
Сюй Руцин со всех ног бросился бы бежать, но с горечью обнаружил, что даже не знает, куда бежать.
В этот момент Ван Ко, неизвестно где находившийся, завопил:
— Учитель Сюй! Дверь! Дверь палаты открылась!
В темноте возникла щель, залитая ярким светом. По мере того как щель становилась всё шире, свет слепил глаза всё сильнее, и после вспышки резкого сияния послышался шум, приближающийся издалека.
Голоса, шаги, а затем ворчливое недовольство:
— Зачем свет выключили?!
Медсестра в белой форме смахнула рукой выключатель:
— Время осмотра! Ай! Лекарство закончилось, почему не позвали? Это же опасно!
Сносно управившись с новой капельницей, медсестра бросила мимолётный взгляд на Сюй Руцина, который всё ещё стоял у окна, не придя в себя:
— Ветер слишком сильный, прикройте окно.
За окном высоко висела яркая луна, сияющие звёзды усыпали ночное небо, и ветер трепал занавески так, что они взмывали вверх.
Сюй Руцин молча плотно закрыл окно.
Ван Ко лежал на больничной койке, словно потеряв душу, и тупо уставился в потолок, не в силах прийти в себя.
После ухода медсестры кто-то вошёл.
— Чан Тэншэн!
Войдя в больницу, Чан Тэншэн снова надел маску, оставив открытыми лишь пару холодных и спокойных глаз.
Сюй Руцин шагнул ему навстречу, но Чан Тэншэн поднял руку, останавливая его, и перевёл взгляд на пол. Сюй Руцин недоумевающе проследил за его взором и обнаружил, что тот смотрит вовсе не на пол, а на его собственную тень.
Чан Тэншэн присел на корточки, занеся руку в пустоту, и вдруг голыми руками выудил из его тени кусочек белого нефрита. Тот был изогнут в форме буквы S и очень напоминал половину диаграммы Багуа, но при этом был объёмным.
Сюй Руцину это показалось диковинным.
Чан Тэншэн раскрыл ладонь, на которой лежала точно такая же чёрная нефритовая пластина.
Он положил белую пластину рядом, и чёрный с белым нефриты соединились вместе. Благодаря S-образному дизайну в сомкнутом виде они поразительно напоминали приподнятый кверху глаз. Переплетение чёрного и белого цветов, если вглядываться слишком долго, рождало странное, необъяснимо зловещее ощущение.
— Что это?
— Сюй Руцин, как ты думаешь, существуют ли в мире призраки и демоны? — неожиданно спросил Чан Тэншэн.
Сюй Руцин, годами воспитанный на материалистических учениях, инстинктивно хотел заявить, что не верит ни в каких духов и божеств, но, вспомнив всё то жуткое, что только что пережил, заколебался.
Сюй Руцин медленно кивнул.
Только тогда Чан Тэншэн продолжил говорить. Очевидно, он считал, что заводить следующий разговор с убежденным материалистом было бы пустой тратой времени, а потому сначала решил прощупать почву.
— Эту чёрную я поймал снаружи. А белая сбежала в твою тень, — пояснил Чан Тэншэн. — Теперь соединим их и запрём, чтобы они снова не натворили бед.
Сюй Руцин обратил внимание на то, что Чан Тэншэн использовал слово натворили бед, и, вспомнив стеклянные шарики, появлявшиеся далеко не один раз, с любопытством спросил:
— Они дети?
Чан Тэншэн ответил:
— Они могут принимать облик детей.
— Ты ведь раньше говорил, что твои ноги казались ужасно тяжёлыми? Это чёрный нефрит превратился в ребёнка и вцепился тебе в ногу, потому что ты наступил на его стеклянный шарик. Пока не вернёшь, он не отстанет — у них совсем детские капризы.
— Им нравится селиться в человеческих тени. Поэтому, если держишь нефритовый кулон при себе, ни в коем случае не позволяй ему упасть в свою тень — они растворятся в ней.
Сюй Руцин внезапно всё понял:
— Неудивительно, что тогда я ясно видел, как кусок белого нефрита упал на землю, а когда протянул руку, чтобы поднять его, он исчез. Оказывается, он провалился в мою тень!
На его ноге висел ребёнок из чёрного нефрита, а в комнате дома престарелых — ребёнок из белого, и Сюй Руцин вот так нелепо и случайно связался с ними обоими.
Сюй Руцин поневоле вспомнил женьшеневые фрукты из Путешествия на Запад, которые уходят под землю, стоит им коснуться почвы. Эта же вещица проваливалась внутрь, стоило ей коснуться тени.
Чан Тэншэн кивнул:
— Они искусны в том, чтобы сбивать людей с толку и вызывать у них непреодолимое желание подобрать их.
— Кто бы их ни подобрал, они примут облик этого человека и будут играть с окружающими. — В этой фразе Чан Тэншэна сквозил какой-то двойной смысл.
— Но они слишком игривы, и стоит им заиграться, как всё заходит слишком далеко.
— Они искривляют пространство, изначально желая лишь поиграть с вами.
Сюй Руцин лишился дара речи:
— Играть с ними в мире духов?
Чан Тэншэн усмехнулся:
— Ну как ощущения, весело?
Сюй Руцин заметил, что это крайне несправедливо: почему он всё это время нёсся сломя голову в безумной гонке по коридору, в то время как Ван Ко просто дрожал от страха в палате?
— Что? — завопил с больничной койки Ван Ко, прикованный к месту капельницей. — Что за штука? Дай мне тоже взглянуть!
Сюй Руцин: «…»
Чан Тэншэн добавил:
— Но в игре с ними обязательно нужно победить.
Сюй Руцин:
— А что будет, если проиграть?
Чан Тэншэн бросил на него взгляд:
— Тогда будешь играть вечно, пока не выиграешь.
Сюй Руцин онемел: безумие ради развлечения.
Над головой внезапно зазвучало радио, и Сюй Руцин, всё ещё страдавáвший от последствий серии жутких потрескиваний, мгновенно покрылся мурашками по всему телу. К счастью, на этот раз вызывали не пациента — передавали объявление о находке, а именно о потерянном и случайно уроненном Сюй Руцином мобильном телефоне.
[…Пожалуйста, подойдите на пост медсестры, чтобы забрать.]
У Сюй Руцина внутри всё сжалось от страха: он боялся, что по пути снова произойдёт какая-нибудь напасть, к тому же он ещё не оправился от потрясения, вызванного той медсестрой.
Чан Тэншэн передал чёрно-белый нефрит на хранение Сюй Руцину и с пониманием произнёс:
— Я сам схожу за ним.
Сюй Руцин одарил его благодарным взглядом.
Едва Чан Тэншэн ушёл, Ван Ко принялся упрашивать Сюй Руцина показать ту штуковину, о которой они только что толлковали у двери. Сюй Руцин, утомлённый его шумом, вздохнул:
— Смотреть можно, трогать нельзя.
Ван Ко с изумлением разглядывал чёрно-белый нефрит в его руках и, указывая на левую, чёрную половинку, затараторил:
— чёрт возьми, да я же подобрал его на прошлой школе у реки! Валялся среди кучи гальки, я и притащил его домой безо всякой задней мысли, а потом он куда-то пропал, как ни искал — не мог найти.
— Вот чудеса-то, с чего бы ему вдруг оказаться в больнице…
Его лицо выражало такое изумление, словно он увидел призрак.
Сюй Руцин бесстрастно произнёс:
— Больше не тащи в дом всякую дрянь.
— Ох, учитель Сюй, тебе не кажется, что форма, когда они соединены вместе, до боли знакома? — Ван Ко вдруг осеняло, и он хлопнул себя по колену. — Лиса! Точно, очень похоже на глаза лисы!
Сюй Руцин согласился:
— Если подумать, и впрямь немного напоминает. — Разрез глаз был узким и длинным, с чуть приподнятыми внешними уголками.
Ван Ко предложил:
— Учитель Сюй, посмотри через отверстие посередине — как раз там, где зрачок, — может, удастся разглядеть что-то ещё?
Сюй Руцин уточнил:
— Что-то ещё? Например?
Ван Ко выпалил:
— Призраков или демонов?
Ван Ко увлечённо принялся объяснять:
— Я в интернете видел, вроде бы это японское поверье: лисьи глаза способны прозревать истинный облик вещей и видеть нечисть!
Сюй Руцин возразил:
— Но это же вовсе не лисьи глаза.
Ван Ко заторопил:
— Да какая разница! Главное, чтобы форма была похожа!! — добавив на ходу: — А вдруг… мы вообще не выбрались из того жуткого мира, а угодили в иллюзию?
Сердце Сюй Руцина бешено заколотилось.
Он медленно поднял чёрно-белый нефрит и сквозь сквозное отверстие посередине оглядел обстановку вокруг.
Ван Ко поинтересовался:
— Ну как?
Сюй Руцин чувствовал себя так, будто проходит тест на послушание: кроме глубокого стыда, он заслужил лишь полные участия взгляды остальных пациентов палаты, смотревших на него как на умственно отсталого.
Сюй Руцин сжал зубы:
— Ничего нет.
Ван Ко разочарованно протянул:
— Эх… А люди? Посмотри, все ли вокруг люди? Есть ли кто-то нечеловеческий?
Взгляды остальных пациентов мгновенно сменились с участливо-сочувственных на недоверчивые и гневные.
Сюй Руцин зажал Ван Ко рот рукой, умоляя больше ничего не говорить.
Спустя несколько минут Чан Тэншэн вернулся в палату и вернул Сюй Руцину телефон, а тот воспользовался моментом, чтобы убрать чёрно-белый нефрит обратно в карман.
После этого Сюй Руцин наконец успешно дозвонился до родителей Ван Ко, которые сообщили, что завтра же после обеда прилетят на самолёте навестить сына. Сюй Руцин сполна прочувствовал всю горячность семьи Ван Ко: помимо бесконечных устных благодарностей, они заявили, что закажут транспарант с похвалой и лично принесут его в школу. Сюй Руцин, посчитав себя недостойным стольких почестей, испуганно отказался.
Дав Ван Ко напоследок пару напутствий, Сюй Руцин вместе с Чан Тэншэном покинул больницу.
По дороге Сюй Руцин вдруг вспомнил ту недосказанную фразу, которую Чан Тэншэн не успел произнести по телефону. Он спросил:
— Когда я спрятался в комнате и запер дверь, что было дальше?
Чан Тэншэн в ответ задал встречный вопрос:
— Столкнувшись сегодня с вещами, выходящими за рамки разумного, разве тебе не было страшно?
Сюй Руцин ответил:
— Страшно, конечно. Ты же не видел меня по телефону: у меня тогда ноги ходили ходуном, бежал — и то чувствовал себя жалко.
Чан Тэншэн не смог сдержать улыбку.
Он произнёс:
— Тогда я сказал: запри дверь, а потом жди меня. Когда я звонил тебе, я уже был в пути.
Сюй Руцин удивился:
— Ты узнал, как только со мной что-то случилось?
Как только слова слетели с губ, Сюй Руцин слегка смутился: фраза звучала так, будто Чан Тэншэн слишком сильно переживал за него, что придавало ей какой-то двусмысленный оттенок.
Однако Чан Тэншэн прямо подтвердил:
— Да, я почувствовал.
В глазах Сюй Руцина мелькнула улыбка:
— Твоя интуиция всегда поразительно точна.
В выпускном классе Чан Тэншэн носил завтраки для всего класса, но заучу, обожавшему устраивать внезапные проверки школьных портфелей у ворот, так ни разу и не попался. Накануне дня, когда зауч планировал облаву, Чан Тэншэн обычно говорил: «Завтра еду принести не выйдет», после чего хладнокровно закидывал ранец за плечи и уходил.
Постепенно, поскольку исключений не было и в помине, все вокруг только и делали, что восхищались пугающей точностью чуинтуции Чан Тэншэна.
— Это не интуиция, — ответил Чан Тэншэн, глядя на Сюй Руцина. — Проверку я вычислял. А вот насчёт тебя — я действительно почувствовал. Почувствовал, что ты в опасности.
http://bllate.org/book/39535/5007515
Сказали спасибо 0 читателей