Готовый перевод Nightmare Spicy Mushroom / Кошмар наяву: Игры с судьбой: Глава 15

Шэнь Шу внезапно улыбнулась и подняла руку, вытаскивая шпильку из глазницы А-Суй.

Тут же брызнула кровь, но А-Суй лишь слегка склонила голову набок, глядя на Шэнь Шу своей полукрасивой, полуобезображенной половиной лица.

Её взгляд был мягким и в то же время застывшим, пустым.

Шэнь Шу сглотнула улыбку, крепко зажала шпильку в кулаке, отвела взгляд и поправила слегка растрепавшийся воротник на одежде Лу Илин.

Лу Илин снова подняла на неё глаза и с улыбкой произнесла:

— А-Шу, а ты знаешь? Вообще-то А-Суй собиралась тебя сожрать, она была голодна до смерти.

Прежде ей доставалось лишь быть съеденной другими, а нынче она думала, что сможет побыть той, кто пожирает людей.

Поистине бесполезная никчемная тварь. Кроме этой смазливой мордашки, от неё вообще никакого проку.

Хотя нет, не совсем бесполезная. По крайней мере, ты её съела.

Раздался ещё один раскат грома, и последние слова Лу Илин затерялись в шуме внезапно хлынувшего ливня.

Шэнь Шу опустила голову, вглядываясь в неё. Та самая крошечная родинка под глазом постепенно проступала всё отчётливее, расцветая вместе с улыбкой в уголках её глаз.

Лу Илин никогда ещё не видела у Шэнь Шу такой улыбки — она чаровала душу, словно мак.

Она и не подозревала, что зрачки Шэнь Шу могут быть настолько угольно-чёрными: отражавшиеся в них человеческие силуэты казались рухнувшими на дно бездонного древнего колодца, где не за что даже зацепиться.

Эту сторону Шэнь Шу тщательно прятала, и кроме самых близких людей, никогда никому её не показывала.

Значит, подумалось Лу Илин, теперь она тоже может считаться одним из самых близких людей Шэнь Шу.

Она прекрасно знала, что Шэнь Шу вовсе не пай-девочка: в её жилах текла чистейшая, абсолютная чернота.

Поистине дурной ребёнок.

Лу Илин опустила веки, скривила губы и тихо пробормотала.

Шэнь Шу неторопливо закатила рукава с разноцветными заплатками, сорвала с окровавленной пеньковой верёвки полоску ткани и стала виток за витком туго обматывать ей шею Лу Илин. Затянула очень крепко.

Кровотечение из мелкой ранки мгновенно прекратилось.

Но цена оказалась высоковата.

Шэнь Шу уперлась большим пальцем в горло Лу Илин, глядя на неё сверху вниз из-под полуприкрытых ресниц; в глубине её глаз неизменно таилась лёгкая улыбка.

Однако в её взгляде, устремленном на лежащую на земле девушку, читалась жалость.

Всё кончено, Илин. Всё кончено.

Лу Илин провожала Шэнь Шу глазами; она уже почти не могла говорить, и даже дыхание стало даваться с трудом.

Не спеша, Шэнь Шу поднялась на ноги и вошла в погружённую во мрак гостевую комнату. Прошло совсем немного времени, прежде чем она вышла обратно, держа в руке раскрытый бумажный зонт.

Она присела на корточки и накрыла зонтом верхнюю часть тела Лу Илин. Дождь лил слишком сильно, и ей даже пришлось оттащить Лу Илин в сторону, чтобы та лежала на участке повыше.

Илин, я никого не убивала и тем более не ела людей.

Сегодня ночью буря, всё спокойно, никто не погиб.

Шэнь Шу намеренно выделила голосом слово человек.

Из последних сил заставляя себя выдавить слова сквозь стиснутые зубы, Лу Илин спросила:

— А ты?

А-Шу, неужели ты думаешь, что можно вести себя так, будто ничего не произошло?

Шэнь Шу проигнорировала её и поднялась, чтобы подойти к А-Суй.

Та по-прежнему стояла неподвижно, точно деревянная кукла, не сводя с Шэнь Шу своего мягкого взгляда.

Шэнь Шу невольно вздохнула.

Она ведь ещё ребёнок.

Что плохого может сделать ребёнок? Во всём виноваты взрослые.

Это взрослые портят детей, точь-в-точь как много лет назад мать испортила её саму.

Шэнь Шу отнесла А-Суй обратно в гостевую комнату.

Ливень не утихал. В темноте Шэнь Шу переоделась в сухую одежду.

Она наскоро собрала узелок, заодно привязав обратно к поясу соскользнувший нефритовый кулон, и, завершив все приготовления, шагнула с зонтом за порог, мимоходом прикрыв за собой дверь.

Семья Янь — не то место, где стоит задерживаться подолгу, и Шэнь Шу намеревалась выбраться из города среди ночи.

Поравнявшись с Лу Илин, она вдруг вспомнила, что ей нужно сделать ещё одно дело.

Она пообещала бабушке написать домашнее письмо её дочери, служащей чиновницей в Столице.

Наклонившись, она слегка отпирнула ногой бумажный зонт, заслонявший тело лежащей на земле женщины, и тихо спросила Лу Илин:

— Илин, где здесь кабинет?

Лу Илин открыла глаза и, заметив за спиной у Шэнь Шу дорожный узелок, хриплым голосом спросила:

— Куда ты собралась?

Шэнь Шу поджала губы:

— Домой.

Та повторила вопрос:

— У тебя больше не осталось никого дома. А-Шу, оставайся. В твоём доме больше нет никого, о ком стоило бы жалеть.

Лу Илин упорно смотрела на неё, отвечая совсем не на то, о чём её спрашивали.

Ей вовсе не хотелось, чтобы Шэнь Шу уходила — в конце концов, не так-то часто встретишь человека, который так ей по вкусу.

К тому же, Шэнь Шу была её первой искренне обретённой подругой.

— Не уходить же, чтобы меня сожрал тот ребёнок или убила ты? Илин, я не дура.

Риторически бросила в ответ Шэнь Шу, чувствуя, как её терпение иссякает.

Она легонько пнула руку Лу Илин, требуя, чтобы та указала ей дорогу.

Но Лу Илин предпочла хранить молчание.

Шэнь Шу оставалось лишь собрать подол юбки и опуститься на корточки, наклонив к ней зонт:

— Илин, я знаю, что ты хороший человек. Ты хотела сделать мне лучше, просто выбрала способ, который мне не по душе.

Я понимаю тебя, но не могу разделить твои взгляды — мы сделали разный выбор. Ты жаждешь смерти и стремишься к ней, а я жадно цепляюсь за тепло этого мира.

Илин, я хочу жить.

— ...Зачем тебе в кабинет? Если собралась уходить, нужно было просто выйти через парадную дверь.

Наконец подала голос Лу Илин, хотя её сорванный голос уже едва ли позволял произнести хоть слово.

Шэнь Шу не собиралась ничего скрывать — она всегда была прямолинейна. Она ещё раз пересказала Лу Илин историю про бабушку, не постеснявшись даже надавить на жалость.

— Илин, бабушка — замечательный человек. Если я нарушу обещание, как сильно она расстроится.

Ты ведь тоже не хочешь, чтобы бабушка разочаровалась?

Лу Илин моргнула и запрокинула голову.

Жемчужина на покачивавшемся в волосах Шэнь Шу украшении сочилась кровью.

Глава 15. Маленькая А-Цюань (ред.)

Дрожащей рукой Лу Илин указала Шэнь Шу направление.

Шэнь Шу криво усмехнулась, одновременно поправляя сбившийся зонт, и поблагодарила Лу Илин.

Она не была злым человеком и ей вовсе не хотелось, чтобы Лу Илин продолжала так жалко мокнуть под дождём.

Пройдя в указанном Лу Илин направлении и миновав крытую галерею, она уперлась в тупик, где темнела тяжелая закрытая дверь.

Стояла поздняя осень — каждый новый осенний дождь приносил с собой всё больше холода.

Шэнь Шу была легко одета, к тому же насквозь вымокла, и пока шла сюда, ощущала, как холод поднимается от самых стоп, заставляя её тело едва заметно дрожать.

Ей пришлось прижать к груди заплечный узелок, надеясь согреться хотя бы теплом сухой ткани.

Добравшись до кабинета, она толкнула дверь одной рукой и увидела перед собой сплошной непроглядный мрак.

В кабинете курились благовония, и едва переступив порог, она ощутила густой аромат туши и бумаги.

Убранства кабинета Шэнь Шу разглядеть не могла, поэтому на ощупь, руководствуясь лишь инстинктами, двинулась вперед, пока спустя долгое время её глаза хоть немного не привыкли к темноте.

Однако найти бумагу с кистью и написать письмо было совершенно невыполнимой задачей.

Она слегка пожалела, что не захватила из гостевой комнаты свечу.

Всё-таки её предусмотрительность хромала.

Но ночь была ещё длинна, и если вернуться сейчас, она бы успела.

Шэнь Шу уже вышла за порог, подхватила лежавший у двери бумажный зонт и собралась идти обратно, как вдруг прямо перед ней мелькнул слабый призрачный свет.

В тусклой полумраке холодного дождя он едва освещал небольшой пятачок вокруг себя.

Шэнь Шу замерла на месте. Кто бы мог выйти на улицу в такой поздний час, да еще в такую сильную бурю?

Она уже должна была знать всех в семье Янь в лицо: исключая Мэн-нян, которая внезапно исчезла днём, и А-Суй с Лу Илин, оставался разве что Янь Сицы.

Зачем сестрица А-Цюань вышла наружу?

Шэнь Шу не понимала.

Она крепче сжала тонкую ручку зонта и шагнула вперед; подол её платья волочился по земле, впитывая влагу, отчего холод стал ещё пронзительнее.

Подойдя ближе, Шэнь Шу с удивлением обнаружила, что это вовсе не Янь Сицы.

Незнакомец нёс фонарь на длинном шесте, согнувшись в три погибели; тусклый свет с трудом пробивался сквозь белую бумагу фонаря, освещая лишь фигуру ниже пояса.

Это был старый человек. Шэнь Шу слегка замедлила шаги.

Она перевела взгляд выше: волосы старика были седыми вперемешку с чёрными, но из-за влаги они казались ярко-серебристыми и едва заметно блестели в темноте.

Шэнь Шу ускорила шаг и слегка наклонила зонт в сторону старика.

— Бабушка, уже так поздно, почему вы вышли без зонта? Давайте я провожу вас, укажите мне дорогу.

Они опустила голову, непринужденно заговорив со старухой.

Она не помнила, чтобы в семье Янь были старики, но, возможно, просто раньше их не встречала.

Дождь шёл всё сильнее, тяжёлые капли барабанили по тонкому полотнищу зонта с глухим, не желающим оставаться незамеченным звуком.

Пальцы Шэнь Шу невольно сильнее сжали ручку зонта.

Неизвестно откуда налетевший порыв ветра вместе с брызгами дождя ударил по фонарю, и в одно мгновение тёплый свет в нём погас.

А следом раздался звук падающих на землю фонаря и шеста.

Старуха молчала. Она медленно повернула голову: её иссеченное морщинами лицо словно состояло из наложенных друг на друга деревянных слоев, а дряблая, грубая кожа едва держалась на костях, обвисая складками от челюсти до самой шеи.

Это была очень, очень старая женщина.

Шэнь Шу не испугалась — долгожители встречались нечасто, но всё же бывали, и ей уже доводилось навещать вместе с матерью некоторых почтенных патриархов.

Она прямо посмотрела в сухие, затуманенные глаза старухи, собираясь одарить её доброжелательной улыбкой.

Но вдруг она потеряла способность двигаться.

Не только лицо — даже рука, сжимавшая зонт, суставы, всё тело разом одеревенело.

Кровь в жилах замедлила свой бег, а следом за ней стал замирать и бьющийся в груди пульс.

Она неотрывно смотрела на старуху, и лишь теперь в её душе стал подниматься липкий страх.

Стоявшая перед ней была вовсе не обычным человеком. Быть может, она, как и Лу Илин, принадлежала к иной разновидности тварей.

И она была куда опаснее Лу Илин.

Старуха что-то тихо забормотала и подалась вперед, к Шэнь Шу, а её сгорбленное тело принялось постепенно вытягиваться.

Шэнь Шу услышала, как затрещали суставы. Она попыталась зажмуриться, но не смогла.

Она во все глаза смотрела, как старуха приближается к ней, а её узловатые, похожие на древесные корни пальцы когтистой лапой тянутся к ней.

Старуха оставалась всё той же старухой — разве что стала чуть выше, а её мутные глазные яблоки прорезали красные прожилки, в остальном не изменившись ни на йоту.

Чего она добивается? Шэнь Шу не знала.

Она была полностью парализована: вздумай старуха прямо сейчас вытащить шпильку из её головы и перерезать ей горло, Шэнь Шу могла лишь смиренно покориться судьбе.

Какие же тайны скрывает семья Янь?

Шэнь Шу горько пожалела о своём решении. Ей вообще не стоило приходить в семью Янь.

Она думала, что нашла убежище от бед, а оказалось лишь, что отдала собственную жизнь.

http://bllate.org/book/39528/5006356

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь