Готовый перевод Sovereignty of All Beasts [Infrastructure] / Смена власти среди десяти тысяч зверей [Строительство]: Глава 40

Глава 40. Неудивительно, что повсюду болтают, будто он скоро станет «супругом вождя»

В шатре Хэ Яо круглый год горел очаг. Впрочем, благодаря простору здесь никогда не бывало душно.

Однако Вэнь Цзэси, чьё тело и без того пышало жаром, чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё тяжелее было выносить взгляд хозяина жилища — Хэ Яо смотрел на него свинцовым, давящим взором.

Стоило вождю вперить в кого-то свои глаза, как человека охватывал трепет, куда более мучительный, чем от прикосновения раскалённого угля.

И сейчас под этим тяжёлым взглядом застыл именно Вэнь Цзэси.

— Это мыло и зубная паста, которые я только что приготовил, — Вэнь Цзэси заставил себя успокоиться и поднял лицо, глядя на вождя влажными, подёрнутыми дымкой глазами. — Специально принёс вам, вождь. Надеюсь, понравится.

Хэ Яо молчал, не сводя с него глаз. Кажется, в любое время дня и ночи этот юноша умудрялся приковывать к себе его внимание.

Вот и теперь: серебристые волосы Вэнь Цзэси слегка отросли, яркие пряди мягко ложились на шею и ключицы. Он выглядел таким невинным и беззащитным, что поневоле вызывал желание прижать его к себе и уберечь от любых невзгод.

Однако взгляд вождя быстро переместился на глиняный горшочек. Заметив оттиск волчьей лапы на крышке, Хэ Яо слегка нахмурился. Слишком уж дерзко выглядело это клеймо. Затем он уставился на кусок мыла, отлитый в форме всё того же волчьего следа.

Вэнь Цзэси мгновенно уловил тень недовольства на лице вождя. Он прекрасно понимал: дело в волчьем тотеме. Но слухи не врали — за такую дерзость Хэ Яо ни разу его не ударил, разве что сердито косился.

И всё же испытывать судьбу юноша не стал. Он робко и бережно поставил горшочек с куском мыла на каменный стол и негромко принялся объяснять, для чего они нужны.

Наблюдая за его руками, Хэ Яо лениво подпёр щеку ладонью и холодно процедил:

— Разве я говорил, что приму это?

Вэнь Цзэси замер. Под колючим взглядом вождя его тело сковал страх. Он медленно потянул руки назад, забирая подарки, а на его лице отразились глубокая обида и сиротливая тоска.

— Вы... не возьмёте? — едва слышно прошептал он. Пальцы, сжимавшие горшочек, мелко задрожали, а в уголках покрасневших глаз блеснули слёзы. Его поникший вид мог бы растрогать даже камень.

Вэнь Цзэси шмыгнул носом.

"Снаружи он кажется воплощением скорби, но мысленно вовсю честит упрямого тирана, который ни черта не смыслит в хороших вещах"

Однако едва он собрался спрятать свои сокровища в корзину...

— Оставь, — резко бросил Хэ Яо. — И проваливай.

Вэнь Цзэси удивлённо хлопнул ресницами, на которых ещё дрожали слезинки.

Только что его лицо выражало горькое разочарование, но стоило вождю согласиться, как глаза юноши просияли искренней радостью.

Хэ Яо отвернулся, но продолжал украдкой следить за ним. Смотря на сияющее лицо Вэнь Цзэси, он поймал себя на нелепой мысли: парень стоял в человеческом обличье, но вождю чудилось, будто позади него так и ходит ходуном пушистый волчий хвост, выпрашивающий ласку.

Странное, непривычное тепло хлынуло по венам, лишая воли. Хэ Яо не понимал, что с ним происходит, и лишь сильнее сжал кулаки, пытаясь подавить это наваждение. Злость от собственного бессилия исказила его лицо угрюмой гримасой.

Оставив подношения, Вэнь Цзэси поначалу хотел поблагодарить деспота за присланную белую соль, но, заметив, как потемнело лицо Хэ Яо, благоразумно прикусил язык. Он поспешно поклонился и был таков.

Оказавшись в безопасности собственного шатра, Вэнь Цзэси шумно выдохнул.

"Хоть бы и дальше наши встречи проходили так же быстро и гладко"

Внутри его ждал только Я Го. Мальчишка так и вертелся перед ним, заложив руки за спину, и так широко ухмылялся, что его глаза превратились в щёлочки.

— Брат Си, глянь на мои зубы! Ну каково? Белые же?

Вэнь Цзэси скользнул по нему безучастным взглядом и рассеянно кивнул:

— Да, белые-белые. А где Ху Я? До сих пор не вернулся?

Вождь милостиво дозволил ему обжигать глину, и в последнее время Ху Я по его указке вовсю лепил мелкую утварь. Однако Вэнь Цзэси вовремя сообразил, что им отчаянно не хватает крупных сосудов под воду. Ему не терпелось обсудить это с помощником, как только тот вернётся.

Я Го провёл языком по гладкой эмали зубов и ответил:

— Пока нет. Может, мне сходить поискать его?

Вэнь Цзэси на секунду задумался.

— Сходи. И заодно отнеси господину Сюн Ли вот этот ломтик женьшеня. Я обещал поделиться с ним.

— Понял, брат Си!

***

— Зубная паста? Очищать зубы? И эта штука... «мыло», им правда можно отмыть грязь? — Жрец с удивлением крутил в руках крошечный, шириной всего в три пальца, глиняный горшочек с плотно притёртой крышкой.

Стоило ему приоткрыть её, как по комнате разлился бодрящий, прохладный аромат мяты. Сначала жрец недоумевал, зачем Вэнь Цзэси тратит время на такую чепуху, но теперь признал, что вещица занятная. Как минимум, она отлично проясняла разум.

Ху Я вежливо улыбнулся:

— Верно. Господин Си велел передать, что пасту нельзя глотать, да и чистить зубы слишком часто не стоит — достаточно утром и вечером. А у мыла применений куда больше. Главное — не пробовать на вкус и беречь глаза.

— Что ж, пахнет приятно. Пожалуй, возьму, — кивнул жрец.

Едва слуга скрылся за пологом, к жрецу подошёл его ученик, Юэ Шо. Смерив презрительным взглядом глиняный горшочек и брусок мыла, он пренебрежительно фыркнул.

До него доходили слухи, будто Вэнь Цзэси отыскал в лесу какие-то мыльные плоды. Юэ Шо даже сам набрал их на пробу и убедился, что они действительно неплохо смывают жир.

Но зачем нужно было варить из них это странное «мыло»? И к чему вообще эта затея с пастой? Нормально же пользовались плодами, так нет — выдумал то, чего другие и представить себе не могут! Словно нарочно выставлял всех дураками. Как же это злило!

— Учитель, и о чём только думает этот выскочка? — ядовито процедил Юэ Шо. — Вместо того чтобы заниматься целебными травами, возится с притирками для зубов. Неженка, чище любого суб-зверочеловека! И что только вождь в нём нашёл? Неужели только смазливую мордашку?

Голос юноши так и сквозил завистью. Ему не давала покоя мысль, откуда безродный раб может знать столь поразительные вещи.

— Помолчи, — строго оборвал его жрец. — Вождю лучше знать, кого приближать к себе. К тому же эти снадобья пахнут на удивление приятно. Очищение рта — дело непривычное, но, возможно, от него есть своя польза.

Жрец кончиком пальца зачерпнул немного пасты и лизнул. Ощутив на языке прохладную соль, он задумчиво причмокнул:

— Неужели в её основе соль?

Юэ Шо язвительно хмыкнул:

— Сейчас всё племя занято заготовкой припасов на зиму, соль ценится на вес золота. А он разбазаривает её на такие глупости!

Жрец примиряюще похлопал ученика по плечу:

— Полно тебе. Вождь лично разрешил ему брать соль. Не нам оспаривать его волю.

Юэ Шо стиснул зубы и замолчал, хотя в его глазах затаилась обида. В голове парня уже зрел коварный план.

Он собирался раструбить по всему лагерю о том, как безрассудно Вэнь Цзэси тратит общие запасы соли. Однако стоило ему выйти наружу, как он нос к носу столкнулся с Ху Я, выходящим из шатра вице-вождя Чи Цзя.

И слуга, и вице-вождь тепло улыбались друг другу на прощание. Юэ Шо едва не задохнулся от ярости. Проклятый Вэнь Цзэси! Он умудрился втереться в доверие даже к первому помощнику вождя! Все замыслы Юэ Шо разом пошли прахом.

***

Когда Я Го разыскал Ху Я, тот как раз передавал подарки Сюн Ли. Заметив приятеля, слуга приветливо помахал ему рукой.

— Приветствую, господин Сюн Ли. Привет, брат Ху Я, — Я Го смущённо перевёл взгляд с грозного воина на беспечного великана Ху Я. Мысленно он покачал головой: ну и простофиля, машет тут руками при посторонних как ни в чём не бывало!

— О, явились оба, — усмехнулся Сюн Ли. Он упёр одну руку в бок, а другой принялся лениво подбрасывать глиняный горшочек. — Похоже, эта ваша паста с мылом и впрямь стоящие вещицы.

— Господин Сюн Ли, вот, брат Си просил передать вам, — Я Го торопливо вытащил из-за пазухи чистый лоскут ткани, в который бережно был завёрнут ломтик сушёного корня.

При виде свёртка глаза воина алчно вспыхнули. Быстрым движением он выхватил корень из рук мальчишки.

Теперь-то он прекрасно знал истинную цену этой находки. Женьшень спасал жизни, и в диких землях не было ничего ценнее этого невзрачного корешка.

Осознав, что сболтнул лишнего своей торопливостью, Сюн Ли смущённо кашлянул в кулак. Спрятав драгоценный подарок понадежнее, он вновь обратился к посланникам:

— Ну, выкладывайте. Как пользоваться этим горшочком и куском мыла?

— Паста нужна для чистки зубов, — поспешил объяснить Ху Я. — Если пользоваться ею утром и вечером, зубы станут белыми, как речные камни, а изо рта исчезнет всякий неприятный запах.

— Да-да! Господин Сюн Ли, посмотрите на мои зубы! — Я Го широко оскалился, демонстрируя результат. — Я только что попробовал. Ощущения невероятные! Во рту появляется густая белая пена, и становится так прохладно, словно глотнул ледяной воды из горного ключа. Глотать её нельзя — нужно выплюнуть и хорошенько прополоскать рот.

— Хм, — Сюн Ли с любопытством разглядывал ровный ряд зубов мальчишки. Те действительно так и сверкали чистотой, делая его улыбку открытой и ясной.

При виде этой чистоты перед мысленным взором Сюн Ли невольно возник образ самого Вэнь Цзэси. Вспоминая утончённую красоту юноши, воин понимающе усмехнулся.

"Так вот в чём секрет. У этого красавца даже дыхание, верно, пахнет весенними цветами"

Он плотоядно облизнулся, загоревшись желанием поскорее испробовать новинку.

— А мылом, — продолжил Ху Я, — можно мыть руки, лицо и тело. Оно и для стирки шкур сгодится.

— И посуду отмывает до блеска! — вставил свои пять копеек Я Го.

— Какая полезная вещица, — хмыкнул Сюн Ли, явно заинтригованный.

Я Го закивал, довольно щурясь:

— Точно-точно! Через пару дней мы сварим новую партию. Если вам понравится, господин Сюн Ли, мы с радостью обменяем кусок мыла на заплечную корзину дичи или кореньев.

— Договорились. Как только будет готово, отложите для меня пять штук.

Сюн Ли давно уяснил: всё, к чему прикладывал руку Вэнь Цзэси, оказывалось невероятно полезным. Пока остальные дикари хлопали ушами, следовало запастись этим дивом впрок.

Я Го от радости чуть не подпрыгнул. Он уставился на воина, сияя от счастья:

— Будет сделано! Обязательно принесём вам первому!

Сюн Ли благосклонно кивнул. Поняв, что разговор окончен, Ху Я увлёк за собой Я Го. Им оставалось отдать последний горшочек господину Цан Юаню.

Но разговор с холодным воином не заладился с самого начала. Цан Юань насупился, зловеще зыркнул на посланников и наотрез отказался брать подношение.

К счастью, мимо проходил Сюн Ли, который уже успел почистить зубы и теперь вовсю щеголял свежим дыханием. Увидев заминку, он бесцеремонно выхватил горшочек из рук Ху Я и сунул его Цан Юаню. Ребята облегчённо выдохнули: поручение Вэнь Цзэси наконец было выполнено.

— Бывайте! И передайте привет вашему ненаглядному хозяину! — ухмыляясь, крикнул им вслед Сюн Ли. Но не успел он договорить, как Цан Юань со всей силы пнул его под коленку.

Раздался глухой стук: шутник рухнул на колени. Каким-то чудом он удержал хрупкий горшочек с пастой, а вот мылу повезло меньше — скользкий брусок вылетел из его пальцев и шмякнулся прямо в дорожную пыль.

— Эй! — взревел Сюн Ли, свирепо оборачиваясь. — Ты чего дерёшься?!

Цан Юань хмуро скрестил руки на груди:

— Мне не нужны эти глупости. Какого чёрта ты решаешь за меня?

Гнев Сюн Ли улетучился так же быстро, как и вспыхнул. Он широко улыбнулся, демонстрируя сверкающий оскал:

— Да ты глянь сначала! Это всё чудо-паста. Зубы чистые, дыхание свежее. Я ведь по-братски поделился, чтобы ты не упустил такую классную штуку, а ты нос воротишь. Дурак ты, Цан Юань!

На лбу Цан Юаня набрякла вена. Он ядовито процедил:

— Это я-то дурак? Чья бы корова мычала. Напомнить, кто ползал по всему лагерю на карачках, разыскивая потерянный женьшень по приказу вождя?

Сюн Ли густо покраснел. К счастью, под его плотным тёмным загаром этого почти не было видно.

Он торопливо подобрал испачканное мыло и пошагал к своему жилищу, ворча под нос:

— Не хочешь — как хочешь. Мне больше достанется. Вот когда сам вождь начнёт чистить зубы, прибежишь просить, да поздно будет! И вообще, не подходи ко мне больше, от тебя разит за версту!

— Вождь тоже пользуется? — Цан Юань на мгновение замер, а затем быстро догнал приятеля и бесцеремонно вырвал у него из рук горшочек. — Это моё. Отдай.

Сюн Ли лишь ухмыльнулся:

— О, запел! Как быстро у тебя мнение меняется.

***

Вэнь Цзэси и не подозревал, какой переполох устроило его скромное изобретение. Те, кто испробовал пасту, не скупились на похвалы. Даже заносчивый Юэ Шо, тайком стащив немного средства у учителя, пришёл в неописуемый восторг и потом долго канючил, выпрашивая себе отдельную порцию.

Сам вождь, опробовав новинку, сначала загорелся идеей раздать её всему племени. Однако, вызвав к себе Вэнь Цзэси и узнав, что для её приготовления требуется драгоценная соль, вынужден был отказаться от этой мысли.

Вместо этого он последовал другому совету юноши — приказал соплеменникам чистить зубы размочаленными веточками ивы.

Что касается мыла, Вэнь Цзэси честно признался вождю, что процесс его варки слишком сложен для простых охотников. Поэтому он попросил разрешения обменивать мыло на еду у соплеменников.

— Вождь, половину всей вырученной еды я буду отдавать вам. Что скажете? — Вэнь Цзэси вовсе не кривил душой. Сварить мыло действительно было непросто — самым капризным этапом оставалось правильное застывание мыльной массы.

То, что у него самого всё получилось с первого раза, было чистой удачей. Обычный дикарь в лучшем случае получил бы мутную жижу, но никак не твёрдый брусок.

Хэ Яо долго молча смотрел на него. Юноша уже взмок от напряжения под этим давящим взглядом, когда вождь наконец изволил ответить:

— Половину. И если не досчитаюсь хоть крошки — сдеру с тебя шкуру.

— Слушаюсь! — поспешно согласился Вэнь Цзэси.

Склонив голову, он мысленно возблагодарил богов. Наконец-то можно развернуть торговлю. Я Го уже собрал команду из десяти человек, готовых взяться за дело, не хватало лишь одобрения вождя.

Вэнь Цзэси уже собирался уходить, как вдруг заметил на запястье вождя браслет из семян бодхи. Эти бусины он отбирал сам, одну за другой, терпеливо сверлил в них отверстия костяной иглой и нанизывал на прочную лозу.

Даря подарок вождю, он был уверен, что тот забросит безделушку в какой-нибудь тёмный угол шатра. Но Хэ Яо носил её на руке. От этого жеста веяло чем-то столь двусмысленным, что становилось понятно, почему в племени вовсю шепчутся об их скорой свадьбе.

Перехватив его взгляд, Хэ Яо посмотрел на своё запястье и прищурился:

— Что? Жалеешь, что отдал?

— Ни в коем случае, — мягко ответил Вэнь Цзэси. — Просто думаю, что вам очень идёт. Эти косточки... в моих видениях их называют семенами бодхи. Они приносят удачу, оберегают от невзгод и даруют покой. Тот, кто носит их, не знает ни бед, ни тревог.

Хэ Яо презрительно хмыкнул:

— Пустые сказки. Обычные деревяшки не спасут в бою. Вместо того чтобы витать в облаках, лучше бы занялся тренировками. Сила — единственное, на что можно положиться в этом мире.

Вэнь Цзэси покорно кивнул, и его голос зазвучал тише, вкрадчивее:

— Я и сам прежде не верил во всё это. Делал просто так, ради забавы. Но когда представил, что вы будете носить этот браслет... мне вдруг очень захотелось поверить.

Хэ Яо невольно покосился на него и почесал ухо. Юноша стоял поодаль, но его мягкий, бархатный шёпот прозвучал так близко, словно тёплое дыхание коснулось самой ушной раковины, оставив после себя странный, щекочущий след.

Вэнь Цзэси не сводил с него глаз, и в глубине его зрачков, казалось, зажглись далёкие звёзды.

— У меня было две заплечные корзины таких плодов, — неторопливо продолжил он. — Сначала я хотел сделать браслет для вас, а из остальных косточек наделать украшений на продажу. Они ведь красивые, люди бы точно стали меняться на еду. Но потом я вспомнил о значении этого подарка... и сжёг все остальные семена до единого.

—? — Хэ Яо недоуменно нахмурился, не понимая, к чему клонит этот сумасшедший.

Вэнь Цзэси нежно улыбнулся, глядя на вождя затуманенным, полным обожания взором.

— Я подумал: если во всём племени такой браслет будет только у вас... значит, и вся благодать этих семян достанется одному лишь вам, вождь.

Под этим взглядом Хэ Яо почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это не был страх — скорее странное, пугающее волнение, куда более сильное, чем недавний зуд в ушах. Сердце вновь забилось в бешеном, рваном темпе, угрожая лишить его самообладания. Вождь резко тряхнул головой и сердито прикрикнул на юношу:

— Замолчи! Вон отсюда!

Вэнь Цзэси испуганно прижал ладонь к губам, невинно хлопая глазами.

"И за что боролись? Неотёсанный дикарь. Никакой романтики, одна лишь грубая сила"

http://bllate.org/book/39527/5227371