Готовый перевод Vast Starry Sea: Whale Exploration / Звёздная пыль на краю океана: История одной любви: Глава 1

Сяянский вечер всегда завораживал своей безмятежностью, небо казалось похожим на тушь. Однако звезды добавляли этой непроглядной тьме немного света, а тени деревьев покачивались так призрачно и невесомо. Эту тихую идиллию прерывали звуки музыки.

Среди окружавших их рисовых полей большой дом стоял особняком, выглядя чужеродно и нелепо, хотя широкая дорога всё же соединяла его с густонаселенным районами.

Лунный свет проливался в неосвещенную комнату; к счастью, сегодня Млечный Путь сиял так ярко, что заливал мрак мягким сиянием. Обстановка комнат была выдержана в средневековом европейском стиле. На просторном письменном столе стояло крошечное распятие, а рядом лежала толстая Библия.

Казалось, здесь всё застыло в средневековой Европе. Лунный свет падал на пианино, руки играющего человека беспрестанно порхали по клавишам. Сама пианистка была аккуратно одета, а на шее у нее висел серебряный крестик на цепочке. Она слегка прикрыла глаза, по привычке выбивая мелодию. Бледное лицо девушки в сочетании с такой обстановкой выглядело несколько жутковато. То ли безмятежный нрав самой девушки, то ли изящная мелодия пианино делали эту зловещую атмосферу странно гармоничной, напоминая аккомпанемент к изящному балу европейской аристократии.

Возможно, в этом и заключалось очарование музыки. Именно поэтому Вэнь Синму забросила учебу и полностью посвятила себя ее изучению — она верила, что романтика и нежность музыки помогут ей вернуть ту красоту, которую этот мир некогда ей даровал.

Мелодия смолкла. Вэнь Синму вновь обратила внимание на остывшие на столе еду и молоко. Она посмотрела на еду, потерла живот и, не выдержав мук голода, смиренно вернулась к столу, чтобы поесть.

Она достала телефон и принялась просматривать сообщения прямо во время еды. Стоило включить аппарат, как на нее обрушился десяток пропущенных вызовов от Чжоу Чжуюй и целый шторм сообщений.

Вэнь Синму нахмурилась и взглянула на время: было семь сорок, в этот час только-только начинался урок. Она как раз подумала, не перезвонить ли ей, как Чжоу Чжуюй набрала снова.

— Синму… ты в порядке? Я слышала, ты опять поссорилась с тетей Вэнь. Вообще-то, возвращается она или нет — особой разницы нет. Хотя бабушка Хуан и чувствует себя неважно, ничего серьезного с ней не происходит. Если вы снова будете скандалить, переживать придется только бабушке Хуан. Ты ведь уже сколько дней не появляешься в школе, возьми себя в руки.

— Угу.

— Только глупостей не делай, ладно? Я не хочу хоронить подругу в таком возрасте!

Услышав шутку на другом конце провода, Вэнь Синму невольно усмехнулась:

— Ты что, горный демоненок? Еще скажи — седовласые провожают беловолосых.

Голос собеседницы смягчился, послышался легкий смешок:

— Я вообще-то на год и пару месяцев старше тебя! Завтра придешь? Учеба в выпускном классе не ждет, как бы сильно ты ни любила музыку, надо и поучиться. К тому же у нас сменился классный руководитель — просто невероятная красавица! Конечно, до нашей мисс совершенство ей чуточку далеко, но всё равно хороша, да и человек мягкий. Ты просто обязана прийти и взглянуть на нее пораньше.

Слушая болтовню подруги, Вэнь Синму доела и собрала вещи:

— Приду прямо сейчас, время еще раннее, доеду на велосипеде.

— Это слишком опасно! Давай я за тобой заеду.

Вэнь Синму надела слуховой аппарат, накинула куртку и направилась к выходу:

— Раз уж сама сказала, что опасно, то если ты за мной заедешь, это же будет одним выстрелом двух зайцев?

— Но…

Вэнь Синму улыбнулась:

— Ладно-ладно, я знаю, что ты переживаешь. Не волнуйся ты так, за кого ты меня принимаешь?

С этими словами она сбросила вызов, надела слуховой аппарат и, оседлав велосипед, тронулась в путь.

Городок был глухим, уличных фонарей почти не было, но сегодня выдался на редкость лунный вечер, так что дорогу было видно отчетливо.

Правда, между ее домом и школой стояла церковь — христианская. Похоже, этот затерянный в глуши городок был оплотом веры. Впрочем, для отдаленной деревушки иметь собственные религиозные убеждения — дело обычное, но вот как сюда занесло иностранную веру?

Лунный свет падал на это одинокое, обветшалое здание, нагоняя жутковатую тоску. Впрочем, Вэнь Синму уже семнадцать лет пропитывалась христианским духовным воспитанием, а потому проехала мимо с абсолютно невозмутимым видом.

— Малышка Гу, смотришься ты довольно молодой, чего это тебя занесло повышать квалификацию в нашу паршивую школу?

— Малышка Гу, малышка Гу, я тебе вот что скажу: есть у нас в классе одна лентяйка — хуже коровьей лепешки, толку от нее никакого, ничему не учится и на стенку не облокотишь.

— Малышка Гу, а ты знаешь? Эта Вэнь Синму может в одиночку отметелить шестерых толстяков, да еще и учителям вечно дерзит!

Гу Юэшу сидела за учительским столом среди пожилых коллег, слушала их сплетни и натянуто улыбалась. Боже мой, никогда в жизни она так не уставала от пустых разговоров. Гу Юэшу уже почти покрылась холодным потом, но тут эта кучка сплетниц переключила свое внимание на Е Цинхуэй, приехавшую вместе с ней.

— Эй? Сяо Хуэй, иди-ка сюда на минутку.

Гу Юэшу перевела дыхание:

— Старшие товарищи, у меня еще есть дела, нужно подготовиться, да и на вечерней самоподготовке присутствовать надо. Так что я вас покину, извините, извините.

Несколько учителей среднего возраста весело рассмеялись:

— Ничего-ничего, в другой раз поболтаем. Сяо Хуэй, иди сюда, мы тебе про наши былые деньки расскажем.

Воспользовавшись моментом, Гу Юэшу поспешно ускользнула.

Будучи дочерью из состоятельной городской семьи, получившей прекрасное воспитание, она, столкнувшись с подобным, пусть едва не заработала психологическую травму, но всё же держала себя в руках.

Она вздохнула: школа глухая, старая, если затевать капитальный ремонт, уйдет не меньше года.

Если бы не ее гордый и упрямый нрав, вряд ли бы она добровольно отправилась сюда на преподавательскую практику.

Собственного жилья у Гу Юэшу здесь не было, оставалось довольствоваться общежитием для учителей.

Условия в нем были мягко говоря спартанскими — казалось, они остались неизменными с девяностых годов, и с тех пор к ним даже не прикасался ремонт. Впрочем, это было еще полбеды, ведь она приехала сюда сеять разумное, доброе, вечное.

— Ничего страшного, главное — вкладывать душу в учеников, а когда добьюсь успехов, отец сможет вернуться домой.

С этими словами она подняла голову и уставилась на сияющий Млечный Путь, погрузившись в задумчивость. Вспомнив сегодняшние разговоры, она неожиданно заинтересовалась той, о ком старшие коллеги отзывались чаще всего. Она причмокнула губами: Боже мой, да она же просто качок какой-то! Нет, нельзя так думать о девочке, потом сама во всем разберусь.

А та самая девочка, которую новый классный руководитель только что окрестила качком, как раз подъезжала к школьным воротам. Она взглянула на часы: ровно восемь десять. Вечерняя самоподготовка заканчивалась в девять двадцать, времени еще предостаточно.

Пристегнув велосипед, Вэнь Синму заглянула в лавочку у школы, чтобы перекусить, и уселась на стул у входа, любуясь великолепным ночным небом.

В этот вечер дежурил сын хозяина лавки — парень уже взрослый и страшно любящий поболтать со школьниками. Однако Вэнь Синму была писаной красавицей, да еще и обладала тяжелой аурой — от нее так и веяло сдержанной холодностью. Из-за этого парень не смел и глазом повести в ее сторону, долго сомневаясь, стоит ли вообще заводить разговор. К тому же Вэнь Синму заглядывала в лавку нечасто, и если уж сам он ее едва помнил, то отец и подавно вряд ли держал ее в памяти, так что парень понятия не имел, о чем с ней говорить.

Но болтуну, вынужденному в одиночестве просиживать здесь долгие часы, было смертельно скучно. К тому же в городке лишь у пары семей имелся нормальный Wi-Fi, а у некоторых учеников и вовсе не было смартфонов, на которых можно зависнуть. В конце концов невыносимая тяга к болтовне взяла верх.

— Девушка, чего это ты так поздно? Кого-то ждешь? Ты случайно не иностранка? Глаза как море, очень красивые.

— Да, спасибо. Другие говорят, что мой папа — англичанин. А ты видел море?

— Конечно, у меня кругозор будь здоров! Кстати, ты ведь внучка Хуан Лихун, да? Я слыхал, ее дочка привозила сюда какого-то англичашку. Ваша семья очень богата, верно? Мне тут рассказывали, будто твой отец приложил руку к нашей местной вере — та большая церковь, похоже, построена им вместе с главой общины, и еще…

Видя, что собеседник не собирается затыкаться, Вэнь Синму просто вынула слуховой аппарат. Волосы падали ей на плечи, так что сын хозяина ничего не заметил и продолжал тараторить. Подождав немного, Вэнь Синму бросила в ответ:

— Дома у меня есть деньги, но я хочу и могу идти только за бабушкой. Я никогда не видела настоящего моря, хотя… единственный раз, когда я куда-то выезжала, это было в городе Х., та вода — это было море? Я видела только ту воду.

Вэнь Синму закрыла глаза, ожидая ответа. Вокруг стояла тишина, так что она как раз расслышала его слова:

— То было огромное-преогромное озеро.

— А, спасибо, я поняла. Пойду в школу на занятия.

Выбросив мусор, Вэнь Синму направилась к школе. Прежний сторож скончался, так что теперь на вахте должен был дежурить новый.

И действительно, едва она подошла к воротам, как новоиспеченный охранник преградил ей путь:

— Кто такая?

— Ученица.

— Из какого класса?

— Сто шестьдесят шестого.

— Кто классный руководитель?

— …Не знаю.

— …

— …

Вахтер окинул Вэнь Синму взглядом и принялся листать телефонную книжку.

— Жди здесь, я позвоню твоему классному руководителю. Надо же, собственного классного не знает, совсем распоясались.

— Поняла, спасибо.

Вэнь Синму тихо отошла в сторону и присела на скамью. Она невольно вздохнула про себя. Прошло совсем немного времени, а сменился не только классный руководитель — даже старый дедушка-сторож, оберегавший школу большую часть своей жизни, ушел на покой. Неужели в этом мире действительно есть хоть кто-то, кто станет жалеть о таких людях?

Она всегда смотрела на всё сквозь призму пессимизма, хотя, если вдуматься, ребенок, с детства окутанный теплом и добротой, никогда бы так не рассуждал.

http://bllate.org/book/39516/5004757