Сяо Мэн прижалась к его кровати, глядя на сине-багровые раны на коленях юноши, жалостливо всхлипывала, а затем дула на царапины и нежным голосом приговаривала: — Ду-ду, дяде не больно! Ду-ду-ду.
Тао Нин рассмешился от наивных и забавных движений Сяо Мэн. Уголки его губ приподнялись, как раз в этот момент утренний свет мягко пролился внутрь, разгоняя горный утренний туман, а легкий ветерок с ноткой туманной сырости взъерошил пряди волос у него на лбу.
Сяо Мэн уставился на него, его яркие глазенки сияли: — Дядя, ты такой красивый!
Тао Нин бросил ватную палочку в мусорное ведро, погладил его мягкие волосы и с улыбкой сказал: — Красивой можно называть старшую сестру, а тебе нужно говорить, что дядя очень красивый.
Сяо Мэн с полупонимающим видом протянул: — Оу! — а затем сладко улыбнулся: — Тогда мама и дядя — самые красивые люди на свете!
Тао Нин снова улыбнулся, пару секунд подумал и продолжил: — Сяо Мэн, нельзя относиться к тому... м-м...
Он раздумывал, как бы упомянуть при Сяо Мэне Чжао Цзинцюня, и спустя мгновение произнес: — Того брата, который пришел вчера, ты должен называть братом Цзинцюнем. Он гость, а с гостями нельзя вести себя невоспитанно, понимаешь?
Сяо Мэн послушно повторил: — Брат Цзинцюнь?
Глаза Тао Нин изогнулись в полумесяцы: — Мм, брат Цзинцюнь.
Голос юноши был мягким и легким, словно апрельский весенний дождь, падающий на лимонное дерево; его нежные губы произнесли имя брат Цзинцюнь — и словно хлынул моросящий весенний дождь.
Кап, кап.
Капли дождя упали в уши тому, кто стоял за дверью.
На одежде Чжао Цзинцюня все еще блестела утренняя роса, в руке он держал черный пластиковый пакет с мазью и одеждой. Медленно и отчетливо он услышал на этот раз, как его собственное сердце бешено заколотилось, постепенно сливаясь со звуком падающего весеннего дождя.
Глава 8
Тао Нин хотел было дать Сяо Мэну еще пару наставлений, как вдруг дверь распахнулась.
Мужчина вошел с небрежной походкой, на его лице вновь застыло то самое полуулыбчивое выражение.
Он бросил черный пластиковый пакет прямо на письменный стол Тао Нина, и тот ударился о тетрадь с задачниками по математике.
В уголке обнажилась обложка этих тайных руководств — на ней были изображены две переплетенные руки; судя по их размеру и форме, было понятно, что принадлежат они вовсе не мужчине и женщине.
Взгляд Чжао Цзинцюня сузился, его любопытство разыгралось еще сильнее: что за чтиво этот тупица вообще изучает?
Но Тао Нин не заметил, что его секретные материалы вот-вот будут разоблачены — все его внимание было приковано к черному пакету.
Сяо Мэн в мгновение ока забыл все наставления, вприпрыжку подбежал к столу, заглянул в пакет и восхищенно воскликнул: — Дядя! Тут столько одежды!
Тао Нин слегка удивился и посмотрел на стоявшего в дверях против света Чжао Цзинцюня. В глазах последнего мелькнуло что-то неопределенное, эмоции трудно было прочесть, и он с легкой улыбкой произнес: — Плата за проживание.
Тао Нин всё понял, и в этот момент Сяо Мэн уже начал один за другим вытаскивать наряды.
Все вещи были упакованы в целые прозрачные пластиковые пакеты, снаружи которых красовались незнакомые Тао Нину названия брендов и логотипы, хотя он и видел такие в торговых центрах.
Самой частой его одеждой были купленные на обочине дороги в маленьком уездном городке футболки и штаны по цене две штуки за несколько десятков юаней. Хотя качество было неважным, и порой у него даже случалась аллергия, Тао Нин обычно мог носить их очень долго.
Пожалуй, он впервые получал упакованную в фирменный пакет одежду с изысканными эмблемами — с первого взгляда было понятно, что она очень дорогая. Сяо Мэн выужил еще несколько тюбиков с мазью и, словно преподнося сокровище, поднес их к нему.
— Дядя, тут еще лекарство есть!
Тао Нин не знал, сколько секретарь заплатит ему после завершения миссии гида, но то, что купил ему Чжао Цзинцюнь сейчас, определенно стоило немалых денег.
Неужели это зарплата выдана авансом?
Обрадовавшись, что заработал еще немного денег, Тао Нин поднял на него влажные глаза и произнес: — Спасибо, ты действительно хороший человек.
Услышав это, Сяо Мэн надул губы и тоже последовал его примеру: — Брат Цзинцюнь, спасибо тебе.
Эти двое, большой и маленький, посмотрели на него своими сияющими послушными глазами, и лед в сердце Чжао Цзинцюня внезапно немного растаял, а усталость от утренней поездки за вещами испарилась.
Уголки его рта приподнялись чуть выше, однако сорвавшееся с языка прозвучало иначе: — Я купил это и для двух других семей, так что не надумывай лишнего.
Тао Нин немного растерялся от его слов — что именно он должен был надумать? Но все же послушно кивнул, а спустя мгновение тихо спросил: — А в следующий раз... можно сразу деньгами?
Услышав это, улыбка на губах Чжао Цзинцюня чуть не сползла: этот тупица еще и нос задирает? Разве так добиваются людей?
В комнате воцарилась странная тишина, и Тао Нин озадаченно переспросил: — Если нельзя, то... можно хотя бы засчитать это в счет моего долга? — но улыбка на лице стоявшего перед ним мужчины стала только ледянее.
Тао Нин запутался еще сильнее, а чувство собственной несостоятельности лишь усугубилось: он и правда совершенно не создан ни для чего, кроме математических задач — язык у него неповоротливый, и он понятия не имеет, что говорить, чтобы радовать людей.
Как раз в тот момент, когда зловещая тишина начала сгущаться, впопыхах прибежал секретарь Лю. Он позвал Тао Нина проводить их и тысячекратно наставил хорошо принять издалека приехавших гостей.
Тао Нин старательно кивнул. Поскольку рана на коленке выглядела устрашающе, на этот раз он переоделся в длинные брюки, а средством передвижения по-прежнему служил тот самый ветхий электрический трицикл.
Только на этот раз Чжао Цзинцюнь молча уселся на заднее сиденье, в то время как Тао Нин захватил из дома кое-какие вещи и сел спереди вести машину.
Он вел плавно и без рывков, по очереди подобрав Чжао Цзинсуй, Хэ Няньнянь и Хэ Яня.
Едва усевшись в машину, Хэ Няньнянь принялась жаловаться: — Условия в этой деревне просто ужасные, я даже выспаться не могу, посмотрите на мои темные круги под глазами! Суй-Суй, давай в следующий раз больше сюда ни ногой.
Чжао Цзинсуй ласково посмотрела на нее: — Хорошо, в следующий раз не приедем.
Хэ Янь закатил глаза: — У тебя темные круги? Боюсь, спала ты как свинья — я вчера звонил тебе раз пять, и никто не ответил. — С этими словами он украдкой бросил косой взгляд на сидевшего рядом мужчину и пробормотал себе под нос: — Похоже, брат Чжао и вправду не выспался...
Вчерашний робкий юноша сидел впереди и вел машину, а мужчина сидел слева от него. Под глазами у того залегли заметные тенями синяки, голова была повернута строго вперед, а взгляд, казалось, был устремлен в лобовое стекло, хотя и выглядел несколько рассеянным.
Почувствовав на себе пытливый взгляд справа, Чжао Цзинцюнь неторопливо окинул его взглядом, приподнял бровь и произвел: — О, комаров тут многовато, не выспался.
Хэ Янь неловко усмехнулся, и в салоне повисло молчание, которое рассеялось лишь тогда, когда Тао Нин заглушил мотор.
Хэ Няньнянь вытащила Чжао Цзинсуй из машины, за руку потянула ее вперед и восхищенно произнесла: — Суй-Суй, смотри, а место-то неплохое! Не думала, что в этой горной глуши и правда есть такая красота.
Стоило поднять взгляд на вершине горы, как перед глазами, свободными от преград в виде деревьев, открылся необъятный простор — переплетение зелени пейзажа и синевы небес, а также грандиозные, казалось бы, не имеющие конца террасные поля и лимонные рощи.
Среди глубоких горных круч то тут, то там ютились редкие домики, что придавало пейзажу особое очарование деревенской идиллии с ее ручьями и жильем, а у самых их ног простиралась похожая на изумруд гладь озера.
Хэ Янь не удержался от вздоха: — Неужели столько людей приезжает сюда на этюды...
Чжао Цзинцюнь понаблюдал за этим какое-то время, а затем перевел боковой взгляд на молча стоявшего рядом Тао Нин. Нежный ветерок взметнул полы его белой рубашки, обнажая узкую тонкую талию под подолом и белоснежную кожу.
Отодвинув взгляд в сторону, он услышал мягкий голос юноши: — Гора под нашими ногами называется горой Цяогунян. По преданию, во времена династии Мин женщина по имени Цяогу заблудилась в этих местах, и ее спас демон по имени Сюань.
— Они прониклись друг к другу чувствами и поклялись быть вместе всю жизнь. Но человеческая жизнь коротка, и пятьдесят лет спустя Цяогу ушла из этого мира и была похоронена на этой горе. Сюань не смог смириться с ее уходом и превратил собственное тело в это озеро и далекие террасные поля. Он надеялся охранять эту гору таким образом, чтобы из поколения в поколение оставаться вместе с Цяогу.
— Поэтому в нашей деревне Хуанмэн есть обычай, — юноша на мгновение умолк и мягко улыбнулся: — Если встретишь человека, который тебе по сердцу, нужно привести его на эту гору, дать клятву и привязать красную шелковую ленту к дереву, пожелав остаться с ним навечно.
Впервые юноша говорил так много, без единой заминки и без следа привычной застенчивости — казалось, стоило зайти на знакомую ему тему, как он становился всемогущим и всезнающим.
Все ошеломленно смотрели на него, пока Хэ Няньнянь, потянув Чжао Цзинсуй за руку, не капризно произнесла: — Суй-Суй, давай после того, как ты закончишь рисовать, мы тоже пойдем и дадим клятву! Эй, ты, как там тебя, по фамилии Тао, у тебя есть с собой красная ткань?
После ее слов, заметив странные взгляды со стороны, Хэ Няньнянь тут же возмутилась: — Вы, вонючие мужики, о чем это думаете?! Мы с Суй-Суй лучшая подруга! Лучшие подруги, понимаете? Лучшие подруги должны быть вместе всю жизнь!
Чжао Цзинсуй не удержалась от смеха: — Хорошо, пойдем сразу после.
А в этот самый момент взгляд Чжао Цзинцюня вновь обратился на Тао Нина, и, вспомнив только что рассказанную им историю, он невольно погрузился в задумчивость.
Дать клятву? А это забавно.
Глава 9
Закончив рассказ, Тао Нин подыскал для них наиболее подходящую лужайку для пленэра, затем порылся в своих вещах и направился к Чжао Цзинцюню, который в одиночестве курил в стороне.
— Держи, — Тао Нин протянул ему флакончик с цишэньским средством от комаров. — Помажь укусы, зуд пройдет.
Чжао Цзинцюнь замер с сигаретой во рту и медленно выпустил струю дыма. Он пару мгновений всматривался в юношу, бросил оцинарок на землю, взял средство, и его голос прозвучал так, будто он спрашивал невзначай: — Откуда ты знаешь, что меня искусали комары? — однако уголки его губ довольно изогнулись.
Этот маленький гей подслушал его разговор? А ведь умеет же подлизываться.
— Ты же сам сказал в машине, что плохо спал из-за комаров. — Тао Нин замолк, подумав про себя, что местные комары никогда его не кусали, но теперь, когда неожиданно появился посторонний человек, он учел это не до конца — хорошо хоть захватил с собой защитное средство.
— Вечером я зажгу спираль от комаров.
Неужели он боится, что он откажется ночевать у него? То средство от комаров принесет, то спираль зажигать собрался.
При этой мысли настроение Чжао Цзинцюня почему-то стало еще лучше, хотя на лице по-прежнему не отражалось особоых эмоций. Он уже собирался попросить этого тупицу проводить его к месту для клятв, как рядом раздался ехидный голос Хэ Яня: — Хэ Няньнянь, иди-ка ты в начальную школу на второй год, раз даже элементарное сложение и вычитание посчитать не можешь. На свете не сыскать никого глупее тебя...
http://bllate.org/book/39515/5004641
Сказали спасибо 0 читателей