Чжао Цзинсуй лишь теперь смогла выдохнуть с облегчением. Этот юноша по имени Тао Нин действительно производил впечатление надежного человека, судя по всему, в ближайшие дни, пока они будут гостить в горах, придется во многом полагаться на него.
В следующую секунду она услышала, как этот застенчивый юноша тихо спросил её:
— Твой брат... может он спать со мной?
Чжао Цзинсуй:
— ...?
Чжао Цзинцюнь, который в этот момент рассеянно пинал камень под ногами:
— ?
Система завизжала: «Бестолочь, ты всё перепутал! Задание было — жить у него дома, а не спать с ним!»
Как раз по дороге сюда Система выдала второе одиночное задание по охмурению Чжао Цзинцюня: добиться того, чтобы тот поселился у него дома. Все это время Тао Нин ломал голову, как лучше об этом заговорить. Поразмыслив, он решил выбрать самый прямой и искренний путь.
Тао Нин в замешательстве: «Жить у меня дома — значит спать вместе со мной. Ведь в доме только в моей комнате можно поставить кровать».
Система в отчаянии: «Ну ты и балбес... Ладно, сегодня вечером я как следует передам тебе те секретные методики соблазнения, гарантирую: превращу тебя из дурачка в мастера любовных дел».
Тао Нин, хоть и не до конца понимая, закивал. Охмурять людей оказалось куда сложнее, чем решать математические задачки.
Глядя на Тао Нина, который опустил голову и замолчал, Чжао Цзинцюнь почувствовал, как странное предчувствие внутри него лишь усиливается. Сначала тот не отпускал его руку, а теперь вот не терпит и хочет спать с ним, причем выпалил это прямо на глазах у всех.
Этот маленький гей настолько озабочен?
Чжао Цзинцюнь с полуулыбкой спросил:
— С чего бы мне спать с тобой? Разве нет других вариантов?
Услышав это, Тао Нин невольно сжал руки, висевшие вдоль швов брюк, а его густые ресницы слегка задрожали:
— По-потому что... у секретаря в доме есть дочь, а у старосты...
Ситуация в доме старосты была почти такой же, как у него: одна свободная комната и два сына. Но Тао Нин не знал, как об этом сказать. Он не хотел, чтобы Чжао Цзинцюнь шел к старосте, ведь это означало бы провал задания. Система предупреждала его: если какое-то из заданий провалено, один из пяти органов чувств будет произвольно отключен на двадцать четыре часа, а он не хотел, чтобы Тао Юань волновалась.
Но врать он совершенно не умел...
И вот Чжао Цзинцюнь наблюдал, как голос юноши становился все тише, а белые щеки — все краснее, словно на сливочном торте вдруг проступили две ягодки клубники.
Чжао Цзинцюнь подавил странное чувство в груди. Что ж, посмотрим, какие еще фокусы выкинет этот маленький гей.
Он усмехнулся:
— Ладно, договорились.
Чжао Цзинцюнь пристально посмотрел на понурившего голову Тао Нина и четко произнес:
— Буду спать с тобой.
Вопрос с размещением был решен: Хэ Няньнянь потянула Чжао Цзинсуй жить к секретарю, Хэ Янь отправился в дом старосты, а Чжао Цзинцюнь пошел домой к Тао Нину.
Когда они добрались, был уже полдень. Едва Тао Нин толкнул дверь, в лицо им ударил аппетитный запах еды. В теплом желтом свете лампы Тао Юань как раз расставляла тарелки. Услышав шум за спиной, она вытерла руки о фартук, обернулась и, увидев юношу, просияла:
— Нин-Нин вернулся? Скорее мой руки и садись есть, сегодня... а это кто?
Её взгляд остановился на мужчине, стоявшем за спиной Тао Нина, и задержался на волосах, выкрашенных в цвет петушиного гребня. Она про себя проворчала: какого еще хулигана привел Нин-Нин? Разве он не должен был сегодня встречать гостей?
Чжао Цзинцюнь отчетливо почувствовал, как настороженность этой женщины по отношению к нему мгновенно возросла: она смотрела на него так, будто перед ней стоял проходимец, задумавший украсть её драгоценное сокровище. Он проигнорировал этот взгляд — за долгие годы он уже давно к нему привык.
Тао Нин тихо ответил:
— Старшая сестра, это гость, который будет жить у нас.
Чжао Цзинцюнь с легкой улыбкой назвал свое имя.
Тао Юань тут же переменилась в лице, мгновенно сменив гнев на подобострастную улыбку:
— Оказывается, это гость! А я-то думаю, откуда такой красавец!
Не дожидаясь, пока Тао Нин принесет стул, она поспешно уступила Чжао Цзинцюню самое почетное место и радушно защебетала:
— Проходите, присаживайтесь! Цзинцюнь, вы, городские, сразу видно, совсем другие, не чета нам, деревенским! И выглядите так статно, сразу понятно — большое будущее ждет! А у нас как раз сегодня курица тушеная, самая настоящая, горная! Очень полезно, вы, городские, такой вкус и не пробовали, наш Нин-Нин её просто обожает...
За столом Тао Нин молча слушал, как сестра расхваливает Чжао Цзинцюня, а тот, в свою очередь, с улыбкой поддерживал беседу, ничуть не смущаясь и сохраняя полное спокойствие.
Тао Нин налил куриного бульона Тао Юань, которая, раскрасневшись, чуть ли не собралась подливать Чжао Цзинцюню вина:
— Сестренка, а где Сяо Мэн?
Тао Юань залпом выпила бульон, вытерла рот рукавом и продолжила болтать с Чжао Цзинцюнем:
— Племянник твой? Ушел играть к дяде Лю... Ха-ха, на чем мы остановились? Этот папоротник, вы, городские, такого в глаза не видели, правда?..
Тао Нин был подброшенным младенцем, его происхождение осталось неизвестным. Его подобрали супруги Тао из соседнего селения, у которых не было своих детей. К тому времени в семье Тао уже было три дочери, и Тао Юань была старшей. Супруги Тао вечно пропадали на полях и в лесу, времени на ребенка почти не было, поэтому именно Тао Юань в одиночку вырастила троих младших брата и сестру.
Когда Тао Нину исполнилось девять, Тао Юань на пару-тройку лет уезжала на заработки — якобы в большой город, а на деле просто помогала шить одежду в соседнем уездном городке.
И только после внезапной кончины родителей Тао Юань вернулась домой навсегда.Родители ушли из жизни, и после их смерти семья окончательно распалась. Вторая и третья сестры не желали брать на себя обузу в лице Тао Нин, опасаясь, что он помешает их замужеству. В конце концов, он не был им родным братом, к тому же страдал серьезным недугом. Перекладывая ответственность друг на друга, они решили сдать одиннадцатилетнего Тао Нин в приют.
Узнав об этом, Тао Юань пришла в ярость и набросилась на них с упреками: Совесть совсем потеряли?! Тао Фан, не думай, что я не знаю, что ты присвоила деньги, которые родители оставили Лин Лин. А ты, бессовестная, с самого детства только и делала, что изводила его, а теперь у тебя хватает наглости предлагать отправить его в приют?!
Лица сестер то бледнели, то краснели от ее слов, а маленький Тао Нин стоял за столбом и, опустив голову, слушал их перепалку.
— Я сегодня же скажу прямо: кто посмеет хоть пальцем тронуть Лин Лин, я сама его прикончу!
Впоследствии Тао Юань окончательно порвала с ними, забрала Тао Нин и ушла в одиночку, а через два года вышла замуж за Ли, взяв брата с собой.
Ли Сяндун был игроком, но единственным во всей округе, кто не побоялся взять Тао Юань вместе с Тао Нин. Тогда Тао Нин встал перед ней на колени и сказал: Сестренка, он любит играть в азартные игры, не выходи за него.
Тао Юань погладила его по голове и весело улыбнулась: Хороший мальчик, не зря я тебя растила.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, она наклонилась к уху Тао Нин и прошептала: Дурачок, Ли Сяндун живет один, у него, как и у нас, нет ни отца, ни матери. Если я выйду за него, никто не будет надо мной измываться, а у него есть земля и дом. Так что иди со мной, не бойся.
— Ты боишься, что он даст меня в обиду?
Тао Юань уперла руки в бока и рассмеялась: Так ведь есть ты! Просто усердно учись, вырастешь — буду на тебя, дурачка, полагаться. Да и вообще, мало какой мужчина осмелится обидеть твою сестру.
Так оно и вышло. Тао Юань в доме была хозяйкой. Ли Сяндун не мог побороть свою пагубную страсть к игре, но, к счастью, проигрывал немного и не смел распускать руки, потому что знал: Тао Юань действительно способна схватиться за нож.
Поэтому последние годы они жили относительно спокойно.
Недавно Ли Сяндун переусердствовал за игорным столом и украдкой взял деньги, которые Тао Юань отложила на обучение сына Сяо Мэн. Тао Юань пришла в такую ярость, что выгнала его из дома парой ударов палкой, и вот уже несколько дней он не смел вернуться.
За обеденным столом Тао Юань, разгоряченная вином, все больше воодушевлялась и незаметно перевела тему на Тао Нин. Сначала она рассказывала, как в год он уже знал таблицу умножения, в два — писал стихи, а в три решил все математические задачи в уезде.
В конце концов она с грохотом хлопнула по столу — тот и без того держался на честном слове и теперь затрясся — и возбужденно воскликнула:
— Наш Лин Лин ведь человек, который получил Нобелевскую премию!
Услышав столь шокирующее заявление, Чжао Цзинцюнь, который как раз пил воду, поперхнулся.
Тао Нин молча отложил палочки: Сестренка, это была олимпиадная награда.
Тао Юань беззаботно отмахнулась: Какая разница, награда она и есть награда? Я верю, что ты в будущем получишь эту... эту Нобелевскую премию.
В ее голосе звучала гордость, а пожелтевшие щеки раскраснелись от алкоголя.
Наконец ее взгляд из гордого стал неуверенным. Она непроизвольно теребила передник и, глядя на Чжао Цзинцюнь, проговорила: Цзинцюнь, нашего Лин Лин во всей округе не сыскать умнее. После летних каникул он поедет учиться в город. Посмотри, сможешь ли ты присмотреть за ним?
— Когда ребенок добьется успеха, он обязательно отплатит тебе добром!
Чжао Цзинцюнь с интересом разглядывал эту непохожую друг на друга пару брата и сестры: одна бойкая, проговорила с ним полдня, хотя цель была лишь в том, чтобы помочь брату; другой же — молчаливый и замкнутый, в нем ни капли не было видно той гениальности, о которой твердила его сестра.
Скорее, он казался простофилей, к тому же — гомосексуалом.
Чжао Цзинцюнь приподнял бровь, поставил чайную чашку на стол и равнодушно бросил: Хорошо.
Обед тянулся долго. На середине трапезы раздался детский голосок: Дядя! Дядя!
Тао Нин, закончив есть, поднялся, и в тот же миг почувствовал тяжесть на ноге. Он опустил взгляд и увидел большие глаза с длинными ресницами, которые с восторгом смотрели на него. Пухлые ручонки намертво вцепились в его бедро, словно мальчик был каким-то придатком.
Чжао Цзинцюнь спросил: Племянник?
Тао Нин погладил Сяо Мэн по голове и кивнул.
Сяо Мэн только сейчас заметил в их тесной квартире чужака. Мужчина улыбался, но в глубине его глаз не было тепла, особенно пугали ярко-рыжие волосы, отчего хотелось держаться от него подальше.
Сяо Мэн смотрел, смотрел, а потом вдруг надул губы и, к удивлению всех, заплакал.
Тао Нин растерялся, наклонился и поднял его на руки: Что случилось?
Он посмотрел на Чжао Цзинцюнь, а тот лишь усмехнулся: Я ничего не делал.
Сяо Мэн вдруг зарыдал в голос, без всякой видимой причины. Пронзительный плач разбудил захмелевшую Тао Юань. Она тут же рявкнула: Ли Сяо Мэн! Чего ты ревешь?! Целыми днями только и знаешь, что висеть у дяди на шее! Ты мужчина или нет? Стыдобища, быстро слезай!
Сяо Мэн поспешно обнял Тао Нин за шею и продолжал голосить: Не хочу!
http://bllate.org/book/39515/5004636
Сказали спасибо 0 читателей