Ци Шэн и Гуй Сы прошли по арочному мосту и ступили в другой парадный зал, ничем не отличавшийся от предыдущего.
Поскольку сюда, должно быть, редко кто заглядывал, здесь царила глухая тишина.
– Мастер Гуй Сы. – Ци Шэн остановился, и в его голосе прозвучало смирение. – Не подскажете, зачем вы меня позвали?
– Только что монахи в обители обмолвились, что встретили проницательного и бесстрашного мужа, – Гуй Сы перебирал в руке чётки. – Я верю в предопределенные встречи, вот и захотел взглянуть на него.
С этими словами он сначала почтительно воскурил три благовония, а затем посмотрел на стоящий на возвышении тубус с гадальными палочками.
– Чего ищет благодетель – всё здесь.
Ци Шэн уставился на тубус, сначала благоговейно отвесил три поклона, после чего демонстративно достал из-за пазухи платок и тщательно вытер пальцы.
И только тогда сделал шаг вперёд.
Он немного помолчал и снова искренне поклонился три раза.
В глазах мастера Гуй Сы мелькнуло лукавство, но он лишь улыбнулся, храня молчание.
В голове Ци Шэна промелькнул тот самый взгляд, о котором он думал день и ночь, и кончики его ушей мгновенно запылали.
Он взял тубус обеими руками, закрыл глаза и мысленно повторил свой вопрос.
Увидимся ли мы вновь в будущем?
– Ша-ша...
Ци Шэн потряс тубус. Прошло некоторое время.
– Ша-ша-ша-ша...
Ци Шэн в нерешительности замедлил движение:
– ...
Неужели сам Будда... тоже колеблется?
Когда его запястье слегка ныло от усталости, Ци Шэн наконец прекратил движения. Он открыл глаза, посмотрел на тубус, из которого не выпало ни единой палочки, а затем перевёл взгляд на стоявшего рядом молчаливого Гуй Сы.
– ...Мастер, что это значит?
Мастер Гуй Сы сохранил невозмутимое лицо:
– Должно быть, благодетель пожалел сил, не стоит излишне сковывать себя.
Ци Шэн кивнул, снова настроился на искренний лад и взмахнул рукой.
– Хлобысь!
Семь-восемь палочек тут же вылетели и упали на землю.
Ци Шэн:
– ...
Гуй Сы:
– ...
В наступившей зловещей тишине.
Ци Шэн, словно заметив что-то, очень медленно присел на корточки и стал подбирать палочки, упавшие на пол.
Каждая новая палочка делал его всё более молчаливым. Самая худая из худых судеб. Худая судьба. Самая худая из худых судеб...
Все семь палочек до единой оказались предзнаменованием беды.
Ци Шэн нервно усмехнулся, сжав в руке пучок деревянных палочек, и опустил голову, не произнося ни слова.
– Благодетель...
Гуй Сы только было открыл рот, как его прервали.
– Мастер. – Ци Шэн внезапно улыбнулся ему, и в уголках его глаз проступила природная гордость, а в голосе послышились едва уловимые искры.
Он неторопливо поднялся. – Сегодня я пришел просить об узах брака, но не о благословенном свыше союзе, сулящем гладкую и безмятежную жизнь.
– Я прошу лишь о встрече, ну а эти палочки... – Ци Шэн взмахнул рукой и переломил их; деревянные палочки мгновенно сломались и упали на землю.
– Пусть это доброе предзнаменование или дурное, раз уж Будда уже явил ученику знамение, то каково бы ни было будущее, ученик сам навлёк это на себя.
– Сегодня я потревожил вас почем зря, прошу не держать зла.
С этими словами он забросил полу халата и опустился на колени, трижды отвесив почтительный поклон.
Если не считать того, что в порыве гнева он переломил деревянные палочки.
В остальном он держался с достоинством, не унижаясь и не превозносясь, соблюдая все правила приличия.
Взгляд мастера Гуй Сы едва заметно дрогнул:
– Похоже, благодетель уже давно всё для себя решил.
Ци Шэн поднялся, стряхнул пыль и, услышав это, легко фыркнул:
– Мастер, должно быть, тоже предвидел это заранее.
Гуй Сы на мгновение замер и медленно поднял глаза.
Он увидел лишь спокойный взгляд Ци Шэна и его чуть насмешливый тон:
– Монах у ворот отговаривал меня, но не удерживал, а мастер Гуй Сы привел меня сюда, но не стал переправлять на другой берег.
Словно заранее зная, что издалека прибудет гость.
А потому, не страшась тягот, специально разыграл это представление – то ли отговаривающее, то ли подталкивающее к цели.
– Здесь никто не ходит, зато на редкость чисто. – Ци Шэн мимоходом провёл рукой по гладкой деревянной колонне, оставляя на ней едва заметный след.
Он беззвучно усмехнулся, после чего, больше не задерживаясь, решительно сложил руки в поклоне перед Гуй Сы и повернулся, чтобы уйти.
– Горы высоки, воды широки, мастер, еще увидимся.
Эта протяжная интонация эхом прокатилась по уединенному дворику.
– К черту эту искренность, движущую горами!
Гуй Сы сложил руки на груди, с ошеломленным выражением лица провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ци Шэна, и лишь когда тот скрылся из виду, медленно повернулся и поднял голову к статуе Будды.
Затем он беспомощно вздохнул и пробормотал себе под нос:
– Еще увидимся...
Встреча в Городе Иньчжоу
– Цинь-цинь...!
Тонкое, полное скрытой спешки щебетание птицы раздалось прямо над ухом.
За ним последовал долгий, протяжный вздох.
Ци Шэн сидел на корточках перед безлюдными каменными ступенями, обхватив обеими руками упитанную сороку, и с мрачным видом допытывался:
– ...Птичка, ведомо ли тебе, что такое тоска по милому?
Сорока изо всех сил пыталась вырваться из плена и гневно клевала его за пальцы.
В Городе Иньчжоу как раз гремел фестиваль фонарей, но Ци Шэн был не в настроении любоваться им, поэтому отыскал укромный уголок.
Темная вода отражала серп луны, а тускло-желтые, яркие фонари были развешены по всему городу, позволяя ему смутно разглядеть в пруду собственное горькое отражение.
Сорока клюнула его чуть больнее обычного, и он на мгновение умолк, после чего поменял хватку, ухватил птичку за клюв и снова вздохнул.
– Только что я проходил мимо этого дерева, – с тоской глядя на стоящее рядом дерево, пробормотал Ци Шэн. – И ощутил лишь всепоглощающую усталость, и некому поведать об этом. А взглянул повнимательнее – ба! Да тут небрежно свитое птичье гнездо.
Ци Шэн опустил голову, встретившись взглядом с черными, похожими на маш пуговицами глазами сороки, и улыбнулся:
– Птичка тоже не спит.
Сорока:
– ...
Ци Шэн:
– Встреча – это уже предопределенная связь. Если я уйду сегодня, станет ли птичка тосковать обо мне?
– ...
Бросившая сопротивление сорока позволила ему держать себя и хранила молчание.
Ци Шэн вздохнул:
– Впрочем, откуда тебе знать тоску разлуки? Наверняка птицы в радиусе нескольких ли кругом живут парами, и лишь ты одна-одинешенька в своем гнезде, да к тому же попалась на мои глаза...
Он замолк, внезапно крепче сжав сороку, охваченный странным раздражением.
– Злая участь, поистине злая участь!
– Цинь! – сорока испуганно втянула голову от его хватки и пронзительно закричала.
– Прошу прощения, прошу прощения. – Ци Шэн с чувством вины поспешно ослабил хватку. – Не серчай, братец птиц.
Братец птиц с холодным видом уставился на него и больше не делал тщетных попыток вырваться.
– Хм-м, у братца птица ведь тоже есть гнездо, по идее, ты не должен быть одинокой птичкой.
http://bllate.org/book/39498/5001130
Сказали спасибо 0 читателей