Цинь Фан застыл на добрую половину дня. Заметив, что он всё не двигается, шестеро слегка занервничали.
Цинь И тихо спросил:
— Я сделал что-то не так?
Цинь Фан многозначительно посмотрел на него.
Лицо Цинь И побледнело, он подумал, что рассердил его.
Цинь Фан поднял руку и похлопал его по плечу, со сложными чувствами произнеся:
— Всё сделано хорошо, просто отлично.
Цинь И явно опешил, а затем повернул голову, глядя на собственное плечо, на место, где соприкоснулись их руки.
А Цинь Фан был очень даже доволен: раз его девчонки обладают такими способностями, в будущем можно не бояться голодной смерти.
Стоило ему убрать руку, как Цинь И словно очнулся ото сна и пришёл в себя.
Цинь Фан уже подгонял их:
— Нам нужно поторопиться и побыстрее утащить диких кабанов, пока они не привлекли шакалов, волко́в и тигров. — Закончив говорить, Цинь Фан подумал, что если они и впрямь привлекут шакалов, волко́в и тигров, то, чего доброго, он сможет попутно отведать их мяса...
Да ладно, ладно, кабанов и так предостаточно, нельзя быть слишком жадным.
Одиннадцать диких кабанов: поскольку Цинь И пришёл чуть позже остальных, он нёс всего одного, а все остальные — по два, как раз ровно поровну.
По правде говоря, эта картина была поистине непередаваема словами.
Шесть черноволосых, белокожих, прекрасных, словно утренняя роса, нежных девушек — и каждая тащит окровавленного чёрного кабана с жесткой щетиной, сохраняя при этом совершенно невозмутимый вид, будто это не туши весом в несколько десятков килограммов, а какие-то сладости.
Цинь Фан, будучи сторонним наблюдателем, даже смотреть на это не мог. Он-то пытался поднять этого кабана — о какой руке речь, даже если бы он согнулся в три погибели, ему всё равно не под силу было взвалить на спину этого господина весной!
Вернувшись в домик на дереве, Цинь Фан сказал:
— Я займусь разделкой кабанов, а вы сходите набрать хвороста!
Цинь И остался на месте и произнёс:
— Я помогу тебе.
Цинь Фан отказался:
— Не нужно, я в этом мастак.
Впрочем, дело было вовсе не в особом мастерстве, просто у него имелся острый универсальный инструмент, с которым любая работа спорилась вдвое быстрее.
Если отдать этот инструмент Цинь И, тот наверняка справился бы лучше него, но нельзя — этот инструмент ни на миг не должен покидать его рук.
Цинь Фан велел:
— Идите собирайте хворост, его много не бывает.
Цинь И согласился:
— Хорошо.
Все ушли, и только тогда Цинь Фан сообразил — это был первый раз, когда тот ему возразил. Строго говоря, возражением это не назовеáлось, просто он высказал собственное мнение, он хотел остаться и помочь ему, а не слепо следовать каждому указанию.
Цинь Фан поднял голову и задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся Цинь И.
Длинные волосы девушки ниспадали до поясницы и при ходьбе слегка колыхались на спине, напоминая колышущиеся под водой водоросли и наполняя окружающий воздух загадочной рябью.
Красивые, таинственные и, казалось бы, совершенно безобидные.
Взгляд Цинь Фана вернулся к тушам кабанов.
Все одиннадцать кабанов были пронзены насквозь в районе головы, смерть наступила от одного удара.
Каменное копье изготовил он сам, и прекрасно знал их пробивную силу. О том, чтобы проткнуть прочный череп, не было и речи — даже проколоть плотную шкуру, пропитанную смолой, составляло огромную проблему.
Мысль мелькнула в голове Цинь Фана, и скребок в его руке превратился в острый кинжал. Он изо всех сил вонзил его в крепкое тело кабана, от отдачи онемела перепонка между большим и указательным пальцами, а сам кинжал задрожал... Хоть лезвие и вошло внутрь, но застряло там словно в тисках, не в силах продвинуться ни на миллиметр.
Этот его кинжал — отнюдь не обычное каменное орудие, он острее железа, но даже при этом ему удалось лишь с трудом проткнуть шкуру. Если бы использовалось обычное каменное копье, оно бы, пожалуй, лишь пощекотало кабана.
Но Цинь И и остальные с такой легкостью пронзили кабаньи черепа — неужели дело только в недюжинной силе?
У девчонок, которых он привёл в дом, обнаружилась тьма маленьких секретов.
Однако он не отталкивал их, в душе даже испытывая желание защитить. И дело было не только в их внешности, а в странном, необъяснимом чувстве родства.
Эта детская привязанность, абсолютное доверие. Обладая невообразимой силой, они при этом оставались чисты сами по себе, как белый лист бумаги.
Цинь Фан невольно вспомнил Цинь Си.
Его мысли вновь зашевелились, он поднял руку и снял маску. Превратившаяся в каменную плиту маска легла на ладонь. Он молча поглядел на неё какое-то время, смутно ощущая, что узоры на камне стали немного чётче.
Цинь Фан перевёл взгляд на кинжал, пальцы потерли невнятный иероглиф.
Цинь Си, как-то это связано с тобой?
Побув какое-то время в задумчивости, Цинь Фан отогнал мысли, превратил кинжал обратно в скребок и принялся за дело — всерьёз занялся разделкой кабанов.
Кровопускание, свежевание, разделка на кости...
Череда движений была резкой и уверенной. Окажись рядом посторонний, у него бы волосы встали дыбом от увиденного.
Только представьте: переполненный юношеским задором парень с окровавленными по самые локти руками, нож то входит, то выходит из мяса, а брызги крови случайно попадают ему на левую щеку. Бледное лицо, ярко-красная кровь, постепенно меркнущий дневной свет в сочетании с незнакомым щебетанием птиц и шорохом листьев...
Кто-нибудь с не самыми крепкими нервами точно испугался бы до слёз.
Однако некто наблюдал за этим издали, и в его глазах читалось лишь въевшееся до мозга костей обожание.
Когда Цинь Фан с трудом разделал первого кабана, он уже был весь в поту и страшно устал.
Спасибо скребку, который резал металл как грязь, иначе он вовек бы не справился с этим господином вепрэм.
Едва вымыв руки и надев маску, он увидел, что его девочки возвращаются.
Цинь Фан окинул их взглядом издалека и поморщился... Разве это его неземные, парящие в небесах красавицы? Да это же ходячие вулканы из дров!
Он просил их набрать хвороста побольше, но это не значит, что надо притаскивать на себе целую гору!
Цинь Фан шагнул им навстречу и, даже жалея их и понимая, что столько им точно не понадобится, всё же похвалил:
— Молодцы, просто супер!Шесть маленьких красавиц явно заметно оживились, и Цинь Фан поспешно добавил:
— Этого надолго хватит, в ближайшее время за хворостом можно не ходить.
Он искренне сомневался, осталась ли вокруг хоть одна сухая ветка — похоже, они вычистили здесь всё дочиста!
Чтобы отведать жареного мяса, требовалось развести огонь. Каждый раз, когда Цинь Фан высекал искры, все шестеро отшатывались далеко назад, словно испуганные пламенем маленькие зверьки. Впрочем, крупные хищники тоже боялись огня. Неважно, ведь его домашние красавицы — это милые пушистые зверьки, пусть и обладающие невероятной силой.
— Подойдите, — поманил их Цинь Фан. — Я научу вас разводить костёр.
Шестеро хотели послушно подойти, но всё ещё сильно боялись, выглядя нерешительными и колеблющимися.
Уголки губ Цинь Фан изогнулись в улыбке, и он мягко произмолвил:
— Не бойтесь, я с вами.
Эти слова явно обладали огромной силой: все шестеро почти одновременно сбросили с себя пугливость и дружно приблизились.
Цинь Фан тихо пояснил:
— Смотрите внимательно, от ударов о такой камень очень легко высечь искры…
Он говорил и одновременно показывал, а когда вспыхнуло пламя, в его глазах разлилась такая нежность, что все шестеро напротив замерли в оцепенении.
Огонь был теплым и ярким, но он не шёл ни в какое сравнение даже с тысячной долей света в его глазах.
Цинь Фан продолжил:
— …Главное — вовремя контролировать противопожарную полосу, тогда можно не бояться, что пламя распространится дальше. Сделать её очень просто: достаточно окопать участок землей или обложить камнями. Если пламя случайно перекинется наружу, тоже не паникуйте: даже если поблизости нет воды, можно сразу забросать его землей, земля способна потушить огонь.
Он подробно всё объяснял, как вдруг Цинь И слегка шевельнул тонкими губами и тихо произнёс:
— Учитель.
Цинь Фан:
— М?
В отсветах пламени Цинь И улыбнулся ему — улыбка была легкой и едва заметной, но до боли напоминала фейерверк, озаряющий ночную тьму.
У Цинь Фана от этого зрелища даже немного рябило в глазах, и ему оставалось только переспросить:
— Что такое?
Цинь И опустил взгляд и тихо ответил:
— Мясо… уже можно есть?
Оказывается, они проголодались!
Цинь Фан не знал, смеяться ему или плакать:
— Не спешите, вкуснее всего, когда оно полностью прожарится.
Больше он не тратил слов на пустые разговоры и поспешно протянул им нанизанные на палочки куски свинины:
— Держите, я научу вас жарить мясо.
Жарка мяса — дело тонкое и требующее определенного мастерства. У Цинь Фана имелся некоторый опыт, и он терпеливо обучал их. Те учились невероятно быстро, вот только всё еще немного опасались огня.
Вскоре от шашлыков пошел аппетитный аромат. Запах стоял просто умопомрачительный, и у любого, кто давным-давно не ел мяса, слюнки потекли бы в три ручья.
Цинь Фан сам страшно проголодался и, забыв об осторожности, выпалил:
— Можно есть! — С этими словами он откусил сразу большой кусок.
Ужасно горячно! Но как же вкусно!
На самом деле мясо дикого кабана имело отвратительную текстуру, сильно отличалось от домашней свинины и отдавало каким-то странным привкусом, но для человека, до смерти изнуренного голодом, всё это не имело ни малейшего значения.
Снаружи корочка была хрустящей, а внутри — нежной, мясо сочилось жиром, и даже без каких-либо специй казалось невероятно вкусным.
Цинь Фан нарезал мясо крупными кусками, да и шампуры получились знатные — взрослому человеку вполне хватило бы одной такой палочки, чтобы насытиться.
Наевшись досыта, он поднял голову и посмотрел на девушек:
— Мяса много, ешьте до отвала!
Он просто отказывался верить, что кабан весом в несколько десятков килограммов не сможет накормить их досыта!
Спустя полчаса Цинь Фан понял, насколько был наивен.
Он разделал и полностью зажарил целых три туши диких кабанов, а его маленькие красавицы всё так же с надеждой глядели на него во все глаза.
Цинь Фан искренне испугался, что они лопнут от переедания:
— Вы всё еще не наелись?
Все шестеро послушно покачали головами.
Сколько ни будь они послушными, это никак не отменяло того факта, что они только что умяли трех кабанов!
Цинь Фан на мгновение засомневался, как вдруг младший, Цинь Лю, неожиданно поднял кость и собрался её грызть…
— Это есть нельзя, — поспешно остановил его Цинь Фан. — Зубы сломаешь, её не разгрызть.
Цинь Лю послушно опустил кость, и в его красивых глазах отразилось глубокое сожаление.
Цинь Фан тяжело вздохнул:
— Подождите немного, я пойду добуду еще мяса.
На этот снова заговорил Цинь И:
— Я сам.
Цинь Фан столько времени провозился с разделкой, что у него ныли руки, и нож он держал уже с трудом:
— А ты умеешь?
Цинь И ответил:
— Попробую.
Поразмыслив, Цинь Фан согласился:
— Ладно, иди попробуй.
Он не стал давать ему универсальный инструмент, а протянул обычный каменный скол, который смастерил ранее.
Цинь И взял каменную пластину и легко полоснул ею — жесткая, как железо, кабанья шкура разошлась так же легко, будто шелковая нить…
Черные глаза Цинь Фана слегка блеснули, и он отвел взгляд: его маленькие красавицы действительно были невероятно способны.
Заметив, что Цинь Лю всё еще с тоской смотрит на свиные кости, Цинь Фан подошел ближе и объяснил:
— Кости невкусные, они не перевариваются, но костный мозг есть можно.
Цинь Фан уселся по-турецки, левой рукой завел за спину скребок, превращая его в длинную тонкую ложечку, а правой взял большую бедренную кость.
Мясо на бедрах запекалось целиком, поэтому костный мозг внутри тоже успел хорошо прогреться. Тонкая ложечка в руке Цинь Фана оказалась очень кстати, и вскоре он извлек немало костного мозга.
Цинь Фан был сыт и не притронулся ни к единому кусочку, полностью отдав костный мозг им.
Пока Цинь И ловко разделывал очередного кабана, Цинь Фан принес одну из костей:
— Поешь тоже немного.
Цинь И посмотрел на него:
— Мм. — И уже протянул руку, чтобы взять угощение.
Цинь Фан улыбнулся:
— У тебя руки в крови.
С этими словами он сам выскреб костный мозг и поднес к его рту:
— Не бойся, я вымыл руки.
Впрочем, в их нынешнем положении они вряд ли обращали внимание на подобные мелочи — в теперешних условиях о какой гигиене вообще могла идти речь?
Цинь И посмотрел на его белые кончики пальцев и послушно взял угощение губами.
Цинь Фан отдернул руку так резко, будто обжегся. Ему, должно быть, показалось, но он отчетливо почувствовал, как тот слегка обвёл его палец языком.
Цинь И посмотрел на него своими прекрасными, чистыми, как зеркало, черными глазами:
— Еще.
http://bllate.org/book/39472/4997422
Сказали спасибо 0 читателей