Готовый перевод Dragon Pen / Кисть Дракона: Ожившая легенда: Глава 11

Глава 10

Чжан Цзыяо с беспристрастным выражением лица выпрямился, отошел от бронзового зеркала и направился к висевшему на стене свитку.

— Бэньцзюнь хочет увидеть Сяо Фанфэй, — Чжу Цзюинь с таким же беспристрастным выражением лица посмотрел на Чжан Цзыяо в ответ.

Чжан Цзыяо мысленно закатил глаза миллион раз, одним движением руки снял со стены свиток, где не умоляли о встрече с красавицей, засунул его в маленький бамбуковый тубус и подвесил на пояс прямо рядом с Кистью, Оживляющей Драконов. Затем он смахнул с одежды несуществующую пыль, толкнул дверь и уже собирался сделать шаг вперед, как вдруг, словно что-то вспомнив, вернул ногу назад.

Чжу Цзюинь спросил:

— Опять что? Передумал? Решил вести себя как бесстыдный наглец?

Чжан Цзыяо ответил:

— Думаешь, я похож на тебя, чтобы сперва выдвигать три условия?

Чжу Цзюинь бросил:

— Сколько же с тобой хлопот. Говори.

Чжан Цзыяо пояснил:

— Как только доберемся до особняка великого князя, во избежание лишних проблем ты с самого начала должен вести себя как немая драконовятина.

Чжу Цзюинь без малейших колебаний согласился, а затем поинтересовался:

— Что-то еще?

— Больше ничего. Если уж на то пошло, то меня тревожит то, что ты стал таким сговорчивым.

— Когда у тебя отрастет личико, способное затмить Чанъэ, Бэньцзюнь непременно покажет тебе, что значит мягкий и благородный живой человек.

— Сейчас я вижу только живую бессовестность.

— Дерзко!

Чжан Цзыяо лениво усмехнулся и уже собирался что-то ответить, как в этот момент подоспел посланнец из княжеского особняка. Поднявшись наверх, он увидел стоящего у двери Чжан Цзыяо, который непонятно чем занимался, почтительно поклонился ему и сделал приглашающий жест. Чжан Цзыяо похлопал по висевшему на поясе свитку, давая понять некоей драконессе, что ей лучше поскорее заткнуться.

Спустившись вслед за провожатым вниз, они обнаружили ожидавшую снаружи карету великого князя.

Чжан Цзыяо осторожно забрался внутрь, устроился поудобнее, огляделся по сторонам, потрогал сиденье подо мной и, немного подумав, пробормотал себе под нос:

— Вроде бы ничем не отличается от нашей домашней.

В тот момент наивный Чжан Цзыяо еще не знал, сколько неправедных денег поколения семьи Чжан выудили у этих высокопоставленных вельмож с помощью всего одной кисти.

Карета проехала совсем немного и остановилась. Чжан Цзыяо сидел внутри и еще не сообразил, что они на месте, пока занавеску не откинул человек в костюме управляющего и почтительно не произвел:

— Прошу, молодой господин Чжан.

Такое короткое расстояние — и ради него понадобилась карета? Могли бы сразу сказать, что я и сам пешком дойду.

Чжан Цзыяо моргнул. Раз уж они прибыли, оставаться в карете было нельзя, поэтому он ступил на забожливо подставленную низкую скамеечку и выпрыгнул наружу. Подняв голову, он уперся взглядом в парадные ворота, которые казались шире, величественнее и современнее ворот семьи Чжан раз в сто. По обе стороны от входа застыли по одному грозному и строгому каменному льву. Чжан Цзыяо с любопытством подошел и потрогал одного из них, мгновенно определив, что эта скульптура — далеко не мирская вещь, а творение какого-то наследника Божественного Артефакта из числа Мастеров Снов. Он давно слышал, что потомки создателей Землеколотого Резца способны преодолевать небеса и землю, им подвластно абсолютно всё, а высеченные ими творения оживают прямо на глазах: каменные львы оживают по ночам, способны ловить демонов, усмирять нечисть и защищать обитель...

Он никак не ожидал, что столь расписанное в легендах чудо запросто встретится ему прямо перед Резиденцией князя Жуй.

Впрочем, Чжан Цзыяо отродясь не любил совать нос в чужие дела, а зная, что некоторые наследники Божественных Артефактов болезненно относятся к подобному вниманию, он не стал расспрашивать дальше, отдернул руку и перевел взгляд на другие части ворот Резиденции князя Жуй.

Темные лакированные створки, изящная табличка с тремя размашистыми иероглифами Резиденция князя Жуй, чья рука вывела их — оставалось только гадать, но на табличке не было ни пылинки, что красноречиво свидетельствовало о педантичности хозяина дома. По обе стороны от ворот стояли по одному стражнику с совершенно неподвижными взглядами. Когда управляющий с улыбкой произнес: Молодой господин Чжан, прошу, наш великий князь ждет вас уже давно, и повел Чжан Цзыяо прямо мимо них, стражники даже не шевельнулись, словно никого и не было.

Переступив порог Резиденции князя Жуй, Чжан Цзыяо прошел весьма вежливый досмотр. Убедившись, что при нем нет ничего, кроме кисти и свитка, его наконец пропустили внутрь.

Управляющий повел Чжан Цзыяо по огромной усадьбе, петляя из стороны в сторону и минуя бесчисленные искусственные горы, внутренние дворики, кабинеты и беседки. Когда Чжан Цзыяо уже начал ощущать легкую усталость в ногах от ходьбы по булыжной мостовой и принялся подсчитывать, сколько же золота и власти потребуется, чтобы отхватить под усадьбу такой гигантский кусок земли в Столице — задачу, разумеется, совершенно невыполнимую для его ума, — до его слуха вдруг донеслись звуки мелодичных музыкальных инструментов и необычайно приятное пение!

Чжан Цзыяо слегка замер, а из висевшего на поясе свитка донесся едва уловимый шевележ, подтвердивший его догадку: музыка доносилась из дворика неподалеку.

Озадаченный тем, с какой стати театральная труппа затягивает представления спозаранку, Чжан Цзыяо еще не успел раскрыть рта, как управляющий сделал жест, призывая ступать тише. Раз уж ходить положено бесшумно, то разговаривать тем более не разрешалось, так что юноше оставалось лишь закрыть рот, послушно кивнуть и поплестись следом. Вдвоем они ворвались во внутренний двор, и перед взором Чжан Цзыяо наконец предстала разворачивавшаяся там картина.

Обширный внутренний двор оказался куда величественнее всего, доводилось видеть юноше в домах любых богачей. Вдоль тянувшейся от самых ног булыжной дорожки громоздились несколько искусственных холмов и простирался пруд с бирюзовой водой. Судя по виду, камни для горок были привезены сюда целиком из первозданных горных массивов. Несмотря на раннюю осень, гладь пруда буйно и пышно заросла цветущими лотосами. Темно-зеленые листья покачивались на ветру, а в воздухе разливался тонкий аромат цветов.

Мелодичное пение доносилось прямо из густых зарослей листьев лотоса, сопровождаемое легким плеском весел о воду. Всмотревшись повнимательнее, Чжан Цзыяо заметил, что посреди огромного пруда на четырех-пяти лодках плавают несравненные красавицы. Аккомпанируя себе на простых музыкальных инструментах, они по очереди выводили чистыми голосами короткие куплеты.

Ближе всех к Чжан Цзыяо находилась самая примечательная девушка. На ней был роскошный, сшитый точно по фигуре и пестревший всеми цветами радуги театральный наряд, однако еще больше привлекал внимание головной убор с перьями. Живые, яркие цвета и сложнейшая проработка деталей свидетельствовали об уникальном мастерстве мастера. Будучи в некотором роде ремесленником сам, Чжан Цзыяо невольно залюбовался увиденным.

Девушка чинно сидела в лодке, выпевая жалобную и нежную мелодию. Ее изящные черты лица и выразительный взгляд излучали бесконечное очарование, словно она нашептывала о горькой любви и обидах прямо на ухо возлюбленному.

Сначала Чжан Цзыяо тоже заслушался, но затем резко опомнился, сообразив, что едва не потерял лицо. Он торопливо отвел взгляд и проследил за направлением глаз певицы — и, конечно же, на одном из каменных мостиков над прудом обнаружил того, кого искал: седьмого сына нынешнего императора, получившего княжеский титул в весьма юном возрасте и купающегося в любви своего венценосного отца, великого князя Жуй по имени Ло Хэнь.

Смотрящий на них мужчина лет двадцати пяти на вид, с точеной фигурой, восседал в роскошных шелковых одеждах, лениво откинувшись на длинной кушетке. Вокруг него суетились три-четыре служанки, а чуть позади стояли пять или шесть статных и крепких телохранителей. Глаза мужчины были закрыты белой шелковой повязкой, обнажая лишь прямой нос и тонкие губы, тронутые легкой полуулыбкой. Из-за развязанной позы его острый подбородок тонул в широком вороте одеяний, а сам он, казалось, всецело погрузился в чудесное пение, доносящееся с водной глади.

Управляющий подошел ближе и почтительно доложил о прибытии Чжан Цзыяо. Великий князь Жуй не спешил снимать повязку, лишь лениво взмахнул рукой, будто приказывая подвести Чжан Цзыяо к нему.

Ах, так вот он какой, великий князь Жуй.

Судя по этой картине, мои вчерашние переживания насчет того, сможет ли он отличить истинных духов от поддельных в творениях Мастера Снов, были явно излишними.

Плетясь в хвосте у управляющего и пряча руки в рукава, Чжан Цзыяо внешне оставался почтителен, но никто не знал, какая глубокая волна разочарования в распиаренном великом князе Ло Хэне скрывается в глубине его застывших глаз.

В конце концов, перед ним обыкновенный избалованный мажор, который ничегошеньки не смыслит в жизни, зато страсть как любит тратить огромные деньги на диковинки со всего света и потакать любым своим прихотям.

Из разряда тех мажоров, что возведены в абсолют.

— Нашему великому князю взбрело в голову… На днях он услышал, как девицы из труппы насмерть переругались из-за того, кому первой петь на дне рождения Его Величества в следующем месяце, и в конце концов решил лично все как следует проверить и отобрать лучших, — понизив голос, с улыбкой пояснил управляющий. — Великий князь сказал, что раз уж артистки стоят здесь благодаря своему вокальному мастерству, а не внешности, то лучше всего завязать глаза и слушать исключительно пение.

— Ох.

Весьма благовидный предлог. И забота о сыновней почтительности, заставляющая содержать целую труппу, и утреннее прослушивание на лотосовом пруду ради отбора лучших номеров, и даже повязка на глазах ради абсолютной справедливости.

Ха.

Чжан Цзыяо задумчиво потрогал висевший на поясе свиток, подумав, что эта бесстыдная беспринципная драконеца наконец-то нашла себе достойного соперника.

Внутренний монолог Чжан Цзыяо бурлил: мысленно он отпускал едкие комментарии, но с каменным лицом продолжал следовать за управляющим. Как только они преодолели половину пути, с каменного мостика донеслись два хлопка в ладоши. Один из телохранителей низким голосом объявил: Сюэ У, Фанфэй, подойдите за наградой! Пение над прудом смолкло. Заросли лотосов расступились, и две ослепительные красавицы, смущенно улыбаясь, причалили к берегу. Одной из них оказалась та самая девица с приковывающим взгляды цветастым головным убором.

В итоге все равно выбрали двоих самых красивых.

Чжан Цзыяо бросил беглый взгляд на остальных трех артисток, которых оставили торчать в пруду за лотосами — те молча приходили в себя. Каковы были их вокальные данные, Чжан Цзыяо понятия не имел, но зато прекрасно видел, что по своим нарядам и убранству они ни в какое сравнение не шли с теми самыми Сюэ У и Фанфэй, о которых так тосковал Чжу Цзюинь. На одной из актрис театральный костюм сидел, мягко говоря, не по размеру, а его полинявший оттенок подозрительно напоминал вещь, застиранную до дыр.

Неужели это лучшая труппа в столице, раз им приходится так бедствовать, что один костюм передается из поколения в поколение?

Отверженная актриса пряталась за распустившимся цветком лотоса, и горечь разочарования в ее глазах не нуждалась в лишних словах.

Чжан Цзыяо больше всего на свете ненавидел видеть подобное жалостливое зрелище от которого у него начинала болеть голова. Он окончательно убедился, что забавы богачей — точно не его поле боя, и его лицо стало еще более бесстрастным.

В этот момент две названные победительницы двинулись вперед за наградой, и Чжан Цзыяо уже собрался уступить им дорогу, как вдруг шедший впереди управляющий сделал жест, веля девушкам повременить, а сам подвел Чжан Цзыяо прямо к великому князю Жуй.

Делать было нечего, пришлось остановиться перед великим князем. Однако не успели ни он, ни управляющий раскрыть рта, как полулежавший на кушетке мужчина резко приподнялся, нащупал руку Чжан Цзыяо и, притянув ее к себе, с хриплым смешком произнес низким голосом:

— Раз вы обладаете столь глубоким мастерством и оставили прочих соперниц далеко позади, мне не пришлось бы спозаранку тащиться сюда на прохладный ветер ради прослушивания.

Чжан Цзыяо: «?»

Управляющий: «...»

Телохранители: «...»

Сюэ У и Фанфэй: «...»

Кроме ничего не понимающего Чжан Цзыяо, сохранять улыбку на лице был способен лишь великий князь Жуй, который повязывал глаза и наотрез отказывался выпускать руку юноши.

Подул прохладный ветерок, и присутствующие разом превратились в статуи.

В этот момент Ло Хэнь с удивлением отметил, что ладонь в его руке на редкость прохладная, а суставы пальцев грубее, чем у обычных девушек, впрочем, общее ощущение оказалось неплохим — наощупь мягкая. Не дожидаясь ответа хозяина руки, он слегка погладил ее и изогнул губы в улыбке:

— Что же ты молчишь?

Чжан Цзыяо вытаращился на великого князя Жуй, мысленно вопрошая: «Да с чего мне говорить, если ты сначала свою хватку ослабишь?»

Однако за него в этот момент уже всё решили.

Посреди царившей вокруг гробовой тишины со стороны Чжан Цзыяо отчетливо раздался презрительный мужской голос:

— Мерзкий извращенец.

Ло Хэнь замер, а улыбка застыла на его губах.

Окружающая тишина мгновенно перешла из разряда кладбищенской на уровень похоронной процессии.

Плевать, что рука все еще находилась в ладони Ло Хэня, Чжан Цзыяо опустил голову и ошеломленно уставился на висевший на поясе свиток, а затем в полном ступоре поднял взгляд на великого князя, отчетливо понимая всю глубину безысходности: теперь ему точно не отмыться, даже если он бросится в Желтую реку.

http://bllate.org/book/39446/4993200