Готовый перевод Apocalypse Powers Conquer Cultivation World / Апокалипсис в мире бессмертных: Моя сила не знает границ: Глава 11

Однако сияние становилось всё слабее и слабее, пока наконец совсем не исчезло — это служило прямым доказательством поврежденного духовного корня.

Неизвестно, кто первым не выдержал и рассмеялся. Сначала смех был сдержанным, но в конце концов над ним уже никто не таился.

Я же говорил, он просто ничтожество!

Ха-ха, неужели эта бездарность всерьез надеется среди бела дня хватать звезды с неба?

Каждый раз доходит до этого момента, и всё затухает! У старейшин аж лица позеленели!

Он что, пришел сюда сорвать церемонию? Какой-то глупец возомнил, будто сможет войти в Секту Теней Облаков, — просто умора!

Ой! — один из мужчин, остривших громче всех, вдруг вскрикнул от боли. — Кто?! Кто посмел меня ударить?

Мэй Ихуань полулежал на ветке дерева, и его красивые персиковые глаза выглядели невероятно притягательно. Уголки глаз были приподняты, а во взгляде сквозила легкая, расслабленная лень.

Одной рукой он опирался о ствол, а в другой поигрывал черным камнем, то ли всерьез, то ли в шутку произнося:

— Ударил, и что с того? Чего раскричался?

Затем он взмахнул запястьем, и камень вновь безошибочно угодил точно в цель.

Тот мужчина снова взвыл от боли, злобно задрал голову и рявкнул:

— Ты за что меня бьешь? Делать тебе больше нечего?

— Точно, делать и правда нечего. Просто смотреть противно, как ты тут людей задираешь. Чего, не согласен?

— Ах ты! — не сдержав вспышки гнева, мужчина громко взревел, выхватил меч и бросился вперед.

Мэй Ихуань даже не шелохнулся, чтобы увернуться. Когда противник подбежал вплоть, он сделал ловкий кувырок, с размаху пнул наглеца, а затем, слегка качнув кончик ветки, с легкостью вернулся на прежнее место.

— Ну и тупица, и как тебя вообще на гору пустили?

Он сидел в непринужденной позе, облаченный в светлые зеленоватые одежды. В его черных зрачках мерцали крошечные искорки света, придавая лицу особенно чувственное выражение, а едва покрасневшие губы таили в себе неописуемое манящее очарование.

У большинства присутствующих глаза полезли на лоб от изумления: неужели на свете и впрямь существуют столь одухотворенные и чарующие люди, как Мэй Ихуань?

Однако кое-кому казалось, что в Мэй Ихуане слишком много демонического и в нем совершенно нет благородства.

Например, те самые старейшины, или же строгий и чопорный Глава секты Секты Теней Облаков.

— Этот сопляк ведет себя донельзя нагло! По-моему, он пришел сюда вовсе не учеником становиться, а устраивать скандал!

Больше всех Мэй Ихуаня невзлюбил седобородый старейшина. Презрительно фыркнув, он бросил:

— Хватит тянуть резину, проходи проверку духовного корня прямо сейчас! Я хочу собственными глазами взглянуть, что ты из себя представляешь.

— Раз ты так любишь заступаться за других, может, уступишь этому старику свое место старейшины?

Мэй Ихуань спрыгнул с дерева так легко и бесшумно, будто уличный кот.

— Пожалуй, откажусь. Мне совсем неинтересно занимать твое кресло.

— Наглец!

Лицо старейшины перекосилось от гнева, и он, сделав резкий пасс двумя пальцами, атаковал Мэй Ихуаня.

Клинок, сотканный из чистой духовной силы, стремительно приближался. Мэй Ихуань нахмурился: и впрямь практик Стадии Великого Достижения, давление от него исходит пугающее.

Он призвал ледяной щит для защиты, а затем подхватил плетеный хлыст из лиан и со свистом отбросил опасный меч далеко в сторону.

Увидев, что удар не достиг цели, старейшина от ярости лишился рассудка и попытался ударить снова, но Глава секты вовремя остановил его.

— Нападать на младшего с такой жестокостью — не боитесь стать посмешищем для всех?

— Кхе...

В этот момент Цзян Усы стремительно подскочил к Мэй Ихуаню и отвесил низкий поклон тем, кто стоял на высоком помосте:

— Прошу старейшин проявить снисхождение. Мой младший брат еще неразумен, впредь я буду строго следить за ним.

Мэй Ихуань замер. Кажется, он натворил дел.

Он не хотел, чтобы Цзян Усы вот так униженно вымаливал у всех прощение.

Изначально он и так не испытывал к Секте Теней Облаков никаких теплых чувств: в первоначальной книге они представали лицемерными ханжами, способными ради так называемого Великого Дао хладнокровно смотреть на чужую гибель.

Именно поэтому, сталкиваясь с людьми, связанными с этой сектой, он подсознательно не мог скрыть неприязни, но при этом совершенно забыл о Цзян Усы.

Наверное, только обладая достаточной силой, можно по-настоящему поступать так, как велит сердце.

— Довольно. Пусть это послужит уроком на будущее.

— Слушаюсь.

Цзян Усы обернулся. В его взгляде не было и тени упрека — напротив, в узких глазах плескалась мягкая, трепетная нежность.

— Я пойду с тобой.

Протянутая перед ним изящная рука с четко очерченными суставами была гладкой и белой, точно кусок нефрита.

— Мм.

Мэй Ихуань вложил свою руку в его ладонь. Кожа Цзян Усы приятно холодила, но в то же время от нее исходило какое-то особенное, согревающее тепло.

Вместе с Цзян Усы они поднялись на помост. Проходя мимо Чу Линьи, последний едва заметно шевельнул губами и что-то произнес.

Мэй Ихуань расслышал: это было «спасибо».

Под всеобщими взглядами Мэй Ихуань положил руку на кристалл.

В тот же миг вспыхнуло ослепительное, невероятно яркое сияние, но уже в следующее мгновение свет резко потускл, превратившись в серую, безжизненную массу без единой искорки.

Окружающие подумали, чтом им померещилось, и яростно захлопали глазами, однако результат остался прежним.

— Сме... Смешанные корни духовности?

— Мне не показалось? И правда смешанные корни...

— Это...

Толпа переглядывалась между собой, с трудом переваривая увиденное.

Просто поведение Мэй Ихуаня до этого было настолько уверенным и невозмутимым, будто исход предрешен заранее.

А результат оказался до смешного жалким: у Мэй Ихуаня обнаружились худшие из всех возможных Смешанные корни духовности.

Тот самый мужчина, которого Мэй Ихуань ранее отходил камнем, тут же залился издевательским смехом:

— А я-то думал, ты и вправду великий умелец, а ты обыкновенная бездарь со смешанными корнями! Чего же ты только что нос так задирал? А ну падай на колени и моли о пощаде, иначе пеняй на себя, церемониться не стану!

Фраза до боли знакомая. Мэй Ихуань скосил глаза на Цзи Фэнсюя: на лице последнего застыло испуганное выражение, которое тут же сменилось виноватой гримасой.

— Ну и что с того, что корни смешанные? — уголки губ Мэй Ихуаня чуть приподнялись, являя миру безмолвное, царственное презрение. — Со смешанными корнями я всё равно отметешлю тебя так, что будешь маму звать.

Мужчина затрясся всем телом, скрежеща зубами от бессилия:

— Больше не могу терпеть! Хватит с меня! Если я сегодня же не проучу тебя, мне больше незачем показываться людям на глаза!

Однако к еще большему удивлению толпы, Мэй Ихуаню хватило всего одной руки, чтобы в два счета впечатать этого задиру лицом в землю.

— И что с того, что корни смешанные? Кто вообще установил правило, будто смешанные корни — это приговор и путь к бессмертию заказан?

Он даже не взглянул на поверженного врага, а его голос звучал ледяно:

— В этом мире нет ничего невозможного. Я стану первым человеком в Поднебесной, кто пробьет тропу к бессмертию для обладателей смешанных корней.

Он говорил так вовсе не потому, что обладал какими-то сверхъестественными способностями. Просто в процессе размышлений он пришел к выводу, что путь культивации для смешанных корней, возможно, всё же существует.

Смешанные духовные корни называют негодными потому, что врожденные духовные меридианы их обладателей крайне узки, к тому же в даньтяне отсутствуют сами корни духовности. Из-за этого, даже поглощая духовную силу, ее просто негде удерживать внутри тела, а потому невозможно практиковать.

Но именно в этом кроется их уникальность и особенность: раз нет ограничений в виде конкретного корня, то нет и ограничений на стихии поглощаемой духовной силы.

Проблема лишь в том, что они не способны эту силу удерживать. И если удастся найти нечто заменяющее духовные корни, культивация, возможно, станет возможной.

Разумеется, пока это были лишь догадки, ничем не подтвержденные.

Но Мэй Ихуань верил: раз само существование смешанных корней заложено в природе, значит, в этом есть свой смысл.

С древнейших времен никто так и не смог разгадать эту загадку, так почему бы ему не попытаться и не проложить тропу для тех, кто оказался в таком же положении?

— Прекрасно! Как хорошо сказано: нет ничего невозможного, и путь к бессмертию!

Главу секты Секты Теней Облаков переполнила ярость, и он рявкнул во всю мочь:

— Сопляк, как у тебя хватает наглости молоть подобную чушь!

Раз уж ты вознамерился стать первым в Поднебесной, я помогу тебе исполнить задуманное — а ну вон из Секты Теней Облаков иди и грези наяву в другом месте!

Сегодня он и так достаточно опозорился перед младшими, а если стерпит и это, то у него вовсе не останется лица, чтобы показываться людям на глаза. Поэтому ему оставалось лишь подавить кипящий гнев и сделать вид, что он ничего не видит.

Таких людей он ни за что не позволит оставить в Секте Теней Облаков.

— А ты! — Глава секты резко перевел взгляд на другую мишень. — Трехэлементный духовный корень с поврежденной основой! Являешься на каждую церемонию отбора, неужели ты и вправду думаешь, будто наша Секта Теней Облаков подбирает всякий мусор?!

Чу Линьи давно закалил свой разум, и подобные слова уже не могли причинить ему ни малейшего вреда.

— Прошу Главу секты подбирать выражения.

Брови Цзян Усы слегка сошлись на переносице, а в глазах заледенел мороз.

— Неужели первая секта Поднебесной опускается до открытой дискриминации?

Мне доводилось слышать, что в Секте Теней Облаков все поголовно являются утонченными отшельниками с безупречным нравом, но нынче я вижу лишь заносчивых глупцов с убогим кругозором.

Цзян Усы выглядел на редкость холодным, а его голос, лишенный всяких эмоций, звучал словно ледяная вода — было очевидно, что его терпение лопнуло.

Ихуань — моя семья, а Секта Теней Облаков раз за разом унижает его. Вы что, в самом деле решили, будто мы позволим вытирать о себя ноги? Хватит корчить из себя великих благодетелей только потому, что мы оказывали вам уважение.

От этих слов исходило мощнейшее давление — аура, выходящая далеко за рамки обычного уровня культивации, от которой у людей кровь стыла в жилах.

Ради Мэй Ихуаня он был готов пойти на компромисс, но ради него же он мог стать непреклонным и жестким.

— Вы!..

Лиза Главы секты Секты Теней Облаков побагровела, на висках вздулись вены — его довели до исступления.

— Хорошо! Вон! Прочь отсюда!

Наверное, он и сам не ожидал, что, пробыв Главой секты столько лет, доживет до дня, когда какой-то сопливый мальчишка будет отчитывать его прямо в лицо.

Мэй Ихуань легко рассмеялся, чувствуя невероятное облегчение.

Мысленно он довольно улыбнулся: похоже, придется искать другой способ продвижения по сюжету.

— Эй, выгнать их из Секты Теней Облаков, а также...

— Мин И, довольно.

Раздался чистый, звенящий, словно горный ручей, голос, и сразу после этого из ниоткуда перед ними возник утонченный, благородный юноша.

— П-прародитель...

Прародитель?

Этот молодой на вид человек — Прародитель Секты Теней Облаков?!

Глава 10

— Малыш Мин И, сколько лет прошло, а ты всё такой же черствый и скучный.

Юнь Янь парил в воздухе. Его брови были разглажены, глаза сияли подобно ясной луне, а белые одежды делали его похожим на небожителя.

И речь шла вовсе не о внешности — скорее, об ауре и манерах.

Пожалуй, именно такого человека имел в виду Цзян Усы, говоря о безупречных отшельниках Секты Теней Облаков.

— Нынче среди молодежи попадаются весьма неплохие экземпляры, — Юнь Янь окинул взглядом собравшихся, мгновенно оценив обстановку. — Мин И, неужели ты собрался прогнать их с горы?

— Я... — Глава секты, еще мгновение назад пылавший властолюбием, сейчас выглядел совершенно растерянным, словно малый ребенок. Лицо его залилось краской стыда, и он не смел поднять глаз. — Прошу Прародителя наказать меня.

— Брось, оставь это. — Юнь Янь легко махнул рукой. — Я ведь давным-давно говорил тебе: репутация — всего лишь прах. Иногда стоит проявить некоторую толстокожесть, чтобы неизменно оставаться на высоте.

— Слушаюсь... — Мин И беззвучно вздохнул. Сегодня он и впрямг осрамился на весь белый свет: мало того что его отчитал сам Прародитель на глазах у стольких людей, так как же ему теперь смотреть людям в глаза и оставаться Главой секты?

Юнь Янь, казалось, прочитал его мысли, и произнес:

— Будучи Главой секты, я могу назвать тебя неправым, и другие тоже имеют на это право. Но тебе должно быть важно лишь мое мнение, а до прочих-то какое дело?

http://bllate.org/book/39412/4988129