Готовый перевод The Stray Cat is a National Treasure / Мой кот — национальное достояние: Глава 9

Это, очевидно, затронуло слепую зону Белй Хунгюаня. Он на мгновение растерянно замер, но всё же честно покачал головой, явно ничего об этом не зная.

Ту Чанъюэ вовсе не рассердился, а терпеливо пояснил:

— Взгляни на колофон на этом свитке, нет ли рядом с ним двух печатей?

Поскольку он не мог встать, то лишь указал примерное направление, чтобы Белй Хунгюань посмотрел сам. Услышав это, Белй Хунгюань тут же принялся искать глазами на рисунке и действительно обнаружил две печати неподалеку от колофона.

— Что это?

Белй Хунгюань с трудом разбирал шрифты на печатях. Он какое-то время изо всех сил всматривался, и хотя у него появились кое-какие догадки, рисковать и говорить наугад он не смел, поэтому решил спросить Ту Чанъюэ.

Ту Чанъюэ же, судя по всему, уже успел проанализировать эти две печати. С уверенным видом он пояснил:

— Более пятисот лет назад пара придворных художников использовала эти личные печати. Печать побольше принадлежала мужу, Гун Цзинъяо, а печать поменьше — его жене, Чай Сюэчжу.

В ту эпоху эта чета пользовалась огромным уважением при дворе, особенно выделялся Гун Цзинъяо, чье мастерство можно было назвать универсальным как в каллиграфии, так и в живописи. Да и таланты Чай Сюэчжу нельзя было сбрасывать со счетов: она особенно преуспевала в детальной живописи цветов и птиц в стиле гунби и долгое время обучала придворных дам навыкам каллиграфии и живописи.

Судя по всему, они действительно были идеальной и любящей парой.

Белй Хунгюань слушал со всем вниманием. Ту Чанъюэ указал на рисунок и продолжил:

— Немало их полотен было создано в соавторстве. Эта небольшая картина тоже одна из их совместных работ. Согласно записям в колофоне, кошка и бабочка на этой картине кисти Чай Сюэчжу, а виноград и сам колофон выполнены Гун Цзинъяо.

Кроме того, обрати внимание: под колофоном стоят три печати: печать Тяньцзы преклонных лет, печать Оценки древности и печать Всеобщей весны. Все они оставлены императорами позднейших эпох после того, как те любовались этой картиной.

Белй Хунгюань не разбирался в столь сложных тонкостях экспертизы, но Ту Чанъюэ говорил о том, что уже было на самом свитке. К тому же он сам являлся реставратором живописи и каллиграфии, и по сравнению с таким дилетантом, как Белй Хунгюань, слова Ту Чанъюэ наверняка были близки к истине.

Любой человек, хоть немного смыслящий в истории, услышав слова Ту Чанъюэ, уже составил бы в душе определенное представление о ценности этой миниатюры. От этого Белй Хунгюань на мгновение затаил дыхание. С некоторым неверием он снова окинул взглядом скромную по размерам картину и лишь спустя добрую минуту высказал то, что у него на уме, хотя голос его заметно дрожал от волнения:

— Значит, эта картина... она...

Ту Чанъюэ понял, что Белй Хунгюань уже догадался. Он кивнул и с некоторым изумлением посмотрел на юношу:

— Коллега Белй, ты всего за пять фунтов подобрал настоящее национальное сокровище.

Нужно понимать, что хотя чета Гун и Чай состояла при дворе в качестве официальных живописцев, большая часть их работ передавалась по наследству в императорских покоях. Однако из-за нескольких потрясений и грабежей Нового времени даже их индивидуальные произведения теперь редкость на родине. Что уж говорить о совместных работах этой пары, которые на родине можно пересчитать по пальцам.

Это прозвучало словно падение тяжелой бомбы в сердце Белй Хунгюаня, отчего у него едва не закружилась голова. Он с неверием снова уставился на миниатюру перед собой, чувствуя себя так, будто всё еще видит сон, и совершенно не представляя, какова же истинная стоимость этой работы. Словно желая в чем-то убедиться, он протянул руку, желая еще раз коснуться тончайших линий на рисунке.

Но прежде чем успел прикоснуться, он резко опомнился, и в его душе даже внезапно вспыхнул страх. Посмотрев на Ту Чанъюэ, он поспешно переспросил:

— Раз так, неужели я должен... сдать ее государству?

Казалось, это было бы самым правильным решением.

Однако Ту Чанъюэ не стал давать ему советов и вместо этого произнес:

— Это зависит только от твоего решения. Ты ведь сейчас хозяин этой картины, не так ли?

Никто не властен изменить волю владельца, и Белй Хунгюань снова молча погрузился в раздумья.

В мастерской на мгновение снова воцарилась тишина, но вскоре снизу донесся звук открывающейся двери и торопливые шаги на лестнице.

— Ой...

Вошедшая Лейни совершенно неожиданно столкнулась лицом к лицу с их молчанием. Она, очевидно, не имела понятия, что произошло между ними, и могла лишь растерянно переводить взгляд то на привалившегося к креслу Ту Чанъюэ, то на погруженного в раздумья перед маленьким рисунком Белй Хунгюаня, то на саму картину, которая уже вернулась в свой первозданный вид...

Погодите-ка, а на этой картине раньше была кошка?

Лейни не обращала на это особого внимания, но, вспомнив прежние бредни Ту Чанъюэ, похожие на бессвязную болтовню, она в конце концов устремила взгляд на него самого.

Ту Чанъюэ тоже смотрел на нее. Заметив, что она вернулась усталой с дороги, он даже не забыл проявить заботу и с улыбкой произнес:

— Вы крутились как белка в колесе, спасибо.

Лейни пропустила его слова мимо ушей, снова обвела взглядом мастерскую и, наконец, ища подтверждения, посмотрела на Ту Чанъюэ, полушутя произнеся:

— А где кошка? Только не говорите, что она уже вернулась обратно в картину.

Лицо Ту Чанъюэ осталось невозмутимым. Он спокойно указал на пустую переноску и ответил:

— Верно, уже вернулась.

— ...

Лейни безмолвно посмотрела на этот вырвиглазный розовый цвет, затем на Ту Чанъюэ, который выглядел настолько невозмутимо, будто и не думал лгать, и в конце концов вздохнула:

— И всё же, господин Ту, что это с вами такое?

Услышав в ее голосе нотки упрека, Ту Чанъюэ усмехнулся, развел руками и сказал:

— Как видишь, я потянул поясницу, пока ловил кошку.

— То есть вы теперь даже встать не можете? — Лейни в отчаянии поддержала себя рукой за лоб.

Ту Чанъюэ ничуть не растерялся. С легкой улыбкой он изо всех сил попытался приподняться из кресла, придерживая поясницу:

— Я записался в клинику, пойду наклею пластырь, на сегодня давайте закончим. Кстати, эта переноска принадлежит боссу Сюй, пожалуйста, верни ее ему чуть позже. И передай от меня благодарность: если в этом году он соберется писать новогодние парные надписи, я напишу их ему бесплатно.

Бросив эти слова на ходу, Ту Чанъюэ с трудом выпрямился в кресле и со стоном направился к выходу.

Увидев это, Лейни поспешила поддержать его:

— Господин Ту, вы действительно считаете, что в вашем нынешнем состоянии сможете дойти до клиники сами? Вам лучше бы попросить кого-нибудь о помощи.

Однако Ту Чанъюэ, похоже, привык полагаться только на себя. На заботу Лейни он лишь отмахнулся, но вместо этого предостерег:

— Не нужно, не нужно, я еще не до такой степени стар, я вполне могу идти сам... — говоря это, он из последних сил попытался зашагать вперед.

Но не успел он сделать и двух шагов, как кто-то сзади подхватил его под руку.

Ту Чанъюэ испуганно обернулся и только тогда заметил, что за ним увязался Белй Хунгюань. Хотя юноша последовал за ним, на его сжатых губах всё еще читалось напряжение и неловкость. Заметив взгляд Ту Чанъюэ, он даже испуганно отвел глаза и торопливо, едва слышно пробормотал:

— Я пойду с вами...

В конце концов, Ту Чанъюэ сорвал спину именно пытаясь помочь ему.

Ту Чанъюэ посмотрел на него, и на мгновение у него внутри всё замерло. Он тоже неловко промолчал, не став ни говорить лишнего, ни прогонять парня. Однако вскоре стоны от боли прервали неловкое молчание между ними. Больше не пререкаясь, они медленно спустились по лестнице.

Лейни проводила взглядом их удаляющиеся спины, наконец беспомощно пожала плечами и вернулась в мастерскую наводить порядок. Хотя продолжать работу сегодня было уже бессмысленно, ей всё же хотелось завершить то, что она не успела доделать раньше.

Проходя мимо деревянной доски, она невольно задержала взгляд на небольшой картине на стене и двух свисающих ниже ароматических саше.

Очищенное миниатюрное полотно выглядело живым и ярким, но сколько Лейни ни вглядывалась, не замечала никаких изменений. Она просто махнула рукой и вернулась к своему верстаку, чтобы закончить дела, так и не услышав ти слабого кошачьего мяуканья, затерявшегося в уличной шуме за окном.

Внутри картины белый котенок, казалось, шевельнул носом под взглядами отсутствующих зрителей, уловив доносящийся из внешнего мира знакомый и успокаивающий запах саше.

Глава 8

Путь от мастерской Ту Чанъюэ до клиники был не сказать чтобы долгим, но для нынешнего Ту Чанъюэ он казался поистине трудным подом. Поэтому, добравшись до места, он сразу опустился на стул и умолк. Казалось, он погрузился в некое медитативное состояние: закрыв глаза, он отдыхал, надеясь хоть так облегчить свое нынешнее положение.

Впрочем, ждать пришлось недолго: клиника работала на удивление быстро, и подошла очередь талончика Ту Чанъюэ.

Приоткрыв дверь и войдя внутрь, они обнаружили там врача — женщину гораздо более молодую, чем они представляли.

На вид ей было едва ли за тридцать, черные волосы, черные глаза, типичная внешность хуарен. На лацкане ее белого халата висел бейдж с именами на двух языках, и Белй Хунгюань заметил ее фамилию — Чэнь.

Хотя доктор Чэнь не была знакома с Белй Хунгюанем, при виде скривившегося от боли и придерживающего поясницу Ту Чанъюэ на ее лице тотчас появилась улыбка. Заговорила она на весьма чистом путунхуа:

— Господин Ту, опять со спиной?

Очевидно, Ту Чанъюэ был здесь давним пациентом.

Ту Чанъюэ вовсе не собирался поддерживать эту светскую беседу. Издав пару стонов, он опустился на стул перед доктором Чэнь и сам протянул ей запястье, одновременно бурча:

— Ты же прекрасно знаешь, это моя профессиональная болезнь.

Доктор Чэнь бросила на него взгляд, молча улыбнулась, но аккуратно прощупала пульс и изрекла тоном человека, которому всё заранее известно:

— Профессиональная не профессиональная, а нормально поесть ты так и не удосужился, да? Только не говори мне, что опять перебиваешься тремя сэндвичами в день.

— ...

Ту Чанъюэ тут же захлопнул рот и с неудовольствием облизал губы.

Доктор Чэнь тоже тяжело вздохнула. Прекрасно понимая, что ее слова вряд ли возымеют действие, она всё же продолжила:

— Если и дальше будешь питаться этой белой едой, то однажды они тебя прямиком на кладбище отправят.

— ...

Услышав это, Ту Чанъюэ слегка сник. Наблюдая за тем, как доктор Чэнь стучит по клавишам компьютера, он даже обиженно протянул:

— Тогда выпишите мне заодно баночку витаминов...

Доктор Чэнь бросила на него сердитый взгляд, а затем перевела глаза на следовавшего за ними Белй Хунгюаня. На ее лице вновь появилась приветливая улыбка, и она обратилась к Ту Чанъюэ:

— Что такое, нового ученика привели?

— А... нет... — Ту Чанъюэ не сразу нашелся с ответом. Услышав вопрос доктора Чэнь, он поспешно отмахнулся, но, судя по всему, снова запнулся, пытаясь подобрать подходящий статус. Подумав добрую половину минуты, он заикаясь выдал: — Э-э... клиент.

http://bllate.org/book/39392/4981956