Готовый перевод The Scum CEO Regretted After the Breakup / Разрыв с тираном: когда он осознал потерю: Глава 15

Вскоре Чу Хаоян, закончив стирать мелкие вещи обоих, вернулся к дивану, и на его руках ещё не до конца высохла влага. Он наклонился, опершись локтями о спинку дивана, и вместе с Ша Аном заглянул в сценарий:

— Новая дорама?

Ша Ан как раз читал самый напряжённый момент сюжета и, не поднимая головы, ответил:

— Угу, ещё не решил, брать ли проект, пользуюсь парой свободных дней, чтобы сначала просмотреть.

— Городская драма? В этот раз есть выезды в другие города?

— Должны быть, но, полагаю, надолго задерживаться не придётся.

Чу Хаоян поднял взгляд на человека, который читал с полнейшей сосредоточенностью:

— Тебе так интересно?

— Угу. Если вариантов получше не найдётся, подумываю согласиться.

Услышав это, Чу Хаоян положил подбородок на плечо Ша Ана и замолк.

Ша Ан ещё немного почитал и только потом запоздало сообразил:

— Эй, ты что, не хочешь, чтобы я соглашался?

— Да нет, мне нравится видеть тебя на экране в самых разных образах. Просто ты только сегодня вернулся, и сразу браться за новый сериал — не слишком ли устанешь?

Ша Ан хорошенько обдумал эти слова, повернул голову и посмотрел на него:

— Это действительно сказано буквально, ты просто переживаешь, что я устану? Никаких скрытых подтекстов?

Чу Хаоян приподнял бровь:

— А если, по-твоему, подтекст есть, то какой?

Ша Ан умолк.

Чу Хаоян выпрямился, взъерошил ему волосы и, прежде чем тот успел возмутиться, с лихим прыжком оперся о спинку дивана и опустился рядом с Ша Аном.

— Ладно, признаю, мне не очень хочется отпускать тебя в другой город. Но я не собираюсь тебя ограничивать, и тебе незачем чувствовать себя обязанным. Это твоя карьера, твой свободный выбор, я не стану — и не хочу — становиться тем, кто тебе мешает. — Чу Хаоян положил руку на плечо Ша Ана, и в его ровном тоне не было недостатка искренности. — Просто помни, что я жду тебя здесь.

— Чу-гэ… — Ша Ан отбросил сценарий и бросился к нему в объятия, с минуту потеревшись головой о его шею, а затем поднял голову: — Давай я сделаю тебе массаж!

Не дожидаясь ответа Чу Хаояна, он тут же принялся за дело.

Ша Ан говорил, что это массаж, и в самом деле массировал, вот только руки его постепенно сместились ниже к животу…

Когда эти изящные, красивые пальцы попытались продвинуться ещё дальше, Чу Хаоян решительно перехватил их.

Ша Ан поднял голову и невинно посмотрел на него.

— Ты вообще понимаешь значение выражения утолять жажду ядом? — Чу Хаоян слегка охрипшим голосом уставился на него непроницаемым, чернее ночи взглядом. — Или ты хочешь меня доконать?

— С чего бы? Я же пытаюсь загладить вину!

Загладить вину? Чу Хаоян чуть прищурился.

Заметив его выражение лица, Ша Ан мгновенно понял, что сморозил глупость. Стоило ему снова покрутить в голове слово вину, как в груди тревожно ёкнуло: не дай бог этот человек снова вспомнит события сегодняшнего вечера и примется сводить старые счёты. Он тут же перевёл тему:

— Я просто хотел, чтобы Чу-гэ расслабился! Когда тебе хорошо, я тоже счастлив!

— О? Хотел сделать хорошо мне? — Чу Хаоян не стал углубляться, но в словах собеседника сделал особый акцент на местоимении мне.

Ша Ан на секунду замер, всё поняв, но напустил на себя вид полного непонимания и с лестицой на лице двусмысленно улыбнулся:

— Разумеется, мне тоже хорошо…

— Так это ради того, чтобы было хорошо мне, или чтобы хорошо было тебе? — Чу Хаоян неторопливо выговорил три слова: — Нару-ши-тель.

Ша Ан невольно покрылся испариной, мысленно признав, что эту тему и правда не удастся просто так замять, но вслух ответил без малейшего колебания:

— Пусть нам! Обоим будет хорошо… — Он продолжал притворяться несведущим, озаряя всё вокруг невинной и мягкой улыбкой, а сам тем временем изо всех сил уперся руками, не давая противнику перевернуть себя на спину.

Ночной ветер проникал сквозь приоткрытое окно, заставляя лёгкие белые занавески покачиваться.

Чэнь Хэци стоял у окна и молча наблюдал, как они возятся и борются друг с другом, словно пара наивных мальчишек, не знающих забот. Напоследок бросив на них холодный взгляд, он всё же развернулся и ушёл.

Из-за бурных телодвижений этой парочки диванная подушка упала на пол.

Выйдя наружу, Чэнь Хэци долго молча смотрел на чёрное ночное небо, пока глаза не заболели от напряжения, и только тогда моргнул. Чуть опустив голову, он ещё долго тихонько бормотал себе под нос:

— Ну надо же, выдалась редкая возможность посмотреть телевизор, и то не дали…

Перед глазами на мгновение снова мелькнули те двое, дерущиеся, как парочка духов-соблазнителей…

Чэнь Хэци инстинктивно оборвал эти мысли, не позволяя им заходить слишком далеко. Он покачал головой, прогнал лишние думы и принялся сам придумывать продолжение для сериала, лишь бы не оставлять себе времени на всякую чепуху. И всё же в промежутках между пустыми мыслями то и дело помимо его воли проскальзывали картины переплетённых тел тех двоих…

В моменты невольных воспоминаний у него порой возникало смутное недоумение по поводу этой странной, едва уловимой фальши в их отношениях: раз всё происходит по обоюдному согласию, к чему каждый раз устраивать такой шум, разыгрывать драму не на жизнь, а на смерть — это любовная игра или смертельная вражда? Но эти мелкие сомнения проносились в голове мимолётной вспышкой, оставаясь для Чэнь Хэци лишь неприятным, режущим глаза занозами.

Эта ночь вновь выдалась тихой, а душа не находила покоя.

Когда оба они уснули, Чэнь Хэци, не имевший возможности сомкнуть глаз, был вынужден в одиночестве бодрствовать всю ночь напролёт, бесцельно бродя по вилле и повторяя всё то же самое, что и прошлой ночью. Он уже перепробовал все мыслимые развлечения, какие только мог придумать, чтобы убить время. Каким бы захватывающим ни казалось новообретённое состояние духа поначалу, за всю прошлую ночь он успел пресытиться им сполна.

Бесконечная ночь, которую некуда деть, едва не сводила его с ума.

Едва дождавшись, пока на восточном краю неба забрезжит первая алая полоска, возвещая о наступлении нового дня, и когда наступило настоящее утро, а на вилле вновь появились признаки жизни, прошло ещё долгих два-три часа.

Чэнь Хэци никогда бы не подумал, что сутки одиноких скитаний могут оказаться столь мучительными. Будучи бесплотным духом, лишённым даже элементарных способов развлечься и скоротать время, он во всей полноте познал, что такое настоящее одиночество.

И шёл всего лишь второй вечер.

Утром Чу Хаоян взял портфель, прихватил смененную накануне одежду и ушёл из дома.

Ша Ан проспал до десяти с лишним утра. Едва он закончил умываться и наносить утренний уход, как курьер вовремя доставил заказанный Чу Хаояном обед.

Пообедав, Ша Ан никуда не уходил весь день. Приготовив небольшой чайник чаю, он полулёжа устроился на кушетке в восточной галерее на первом этаже и неторопливо принялся листать сценарий.

Наверное, ему показалось, что оставаться в одиночестве в таком огромном особняке слишком пусто и тихо, поэтому он небрежно включил аудиосистему и поставил диск с инструментальной музыкой. Громкость была выставлена на минимум, и звуки, едва доносясь сквозь окна в коридор, создавали уютную, расслабляющую атмосферу неторопливого покоя.

Это, впрочем, оказалось на руку и Чэнь Хэци.

Пережив вторую долгую, тёмную и безмолвную ночь в компании утреннего безделья, он понял, что если продолжит и дальше бесцельно блуждать призраком, то прежде чем сгинуть окончательно, он наверняка сойдёт с ума. Ему требовались хоть какие-то внешние раздражители, чтобы пережить эту бесконечную скуку, и присутствие живых людей, чтобы смягчить чувство острой покинутости и опустошённости, от которого казалось, будто от него отрёкся весь мир.

Даже если этот человек был ему неприятен.

Выбирая из двух зол меньшее, он переоценил собственные силы и никак не ожидал, что окажется настолько уязвимым и до ужаса боится одиночества…

Музыка действительно способна расслаблять, и раздражение Чэнь Хэци постепенно растворялось под целебными звуками лёгких мелодий. Прогуливаясь по лужайке с изяществом человека, совершающего неспешный променад, он, проходя мимо галереи, заметил полулежащего на бамбуковой кушетке Ша Ана. Тот тихонько читал книгу, а мягкая чёлка без следа укладочного геля спадала на лоб, прикрывая его. Густые длинные ресницы на веках слегка трепетали, напоминая крылья весенней бабочки. Время от времени Ша Ан делал глоток тёплого чая или поднимал изящные пальцы, легонько перевозя страницу — во всём этом сквозила завораживающая, безмятежная красота.

Глядя на эту тихую идиллию, Чэнь Хэци на мгновение потерял счёт времени. Он постепенно начал замечать: когда Ша Ан напускал на себя солидный вид на публике, от него исходила аура недоступности и загадочности; в личной же жизни он вёл себя непринуждённо, в часы отдыха напоминая гордую, элегантную кошку; стоило же ему прийти в движение, как он преображался — становился страстным, раскованным и невероятно энергичным. Три совершенно противоположных начала уживались в одном человеке, вовсе не выглядя чужеродно — напротив, любая из этих ипостасей притягивала взгляд.

То, что Чу Хаоян влюбился в него, казалось вполне закономерным.

Кто устоит перед человеком столь притягательным, способным каждую секунду дарить новизну?

А то, что неизменно и однообразно, в конце концов неизбежно надоедает…

Ближе к четырём часам дня Ша Ан куда-то уехал на том самом спортивном автомобиле, который Чу Хаоян подарил ему накануне, и вернулся примерно к пяти-шести часам, принеся с собой несколько подарочных коробок из сандалового дерева с росписью по лаку. Расставив их на обеденном столе, он по очереди открыл крышки — внутри обнаружилось множество изысканных блюд.

Глядя на эти угощения, поражавшие воображение цветом, ароматом и вкусом — сытные мясные и рыбные блюда, которые при этом совершенно не выглядели жирными, — Чэнь Хэци, будучи бестелесным духом, почувствовал, как у него самого пробуждается аппетит. Чэнь Хэци был вынужден признать: сколько бы он ни старался, вкладывая все силы, приготовить такое ему было не под силу. Раньше он умел стряпать лишь самую простую домашнюю еду, раз за разом повторяя одни и те же блюда. Быть может, тот человек на самом деле давно уже устал от его стряпни…

В довершение всего Ша Ан неизвестно откуда достал небольшой букетик красных роз, воткнул их в невысокую белую керамическую вазу с европейским узором и поставил в самом центре обеденного стола.

Вскоре со стороны подъездной дорожки донёсся приближающийся рокот мотора — вернулся Чу Хаоян.

Едва переступив порог и проходя мимо дивана в небольшой гостиной, он краем глаза заметил на полу какой-то предмет. Скосив взгляд, Чу Хаоян с удивлением обнаружил, что упавшая вчера подушка по-прежнему валяется на ковре.

Он на секунду замер и уже собирался подойти, чтобы поднять её, как вдруг подбежавший встретить его Ша Ан обвился руками вокруг его шеи и страстно поцеловал. Чу Хаоян с улыбкой ответил на поцелуй, а когда тот завершился, протянул руку, привычно положив портфель и ключи от машины на тумбочку, после чего Ша Ан потащил его в столовую:

— Та-дам! Если хочешь чего-нибудь ещё, я могу заказать, чтобы привезли.

Отвлеченный этим манёвром, Чу Хаоян позабыл о том, что собирался сделать. Окинув взглядом ломившийся от яств стол, он приподнял брови и улыбнулся:

— Какое изобилие. К изысканной еде полагается хорошее вино — принеси-ка розовое шампанское из винного шкафа.

Ша Ан улыбнулся так, словно они читали мысли друг друга, и чуть отступил в сторону, открывая взгляду бутылку, наполовину погруженную в ведёрко со льдом:

— Всё уже готово.

Чу Хаоян тоже улыбнулся:

— Я только сполощу лицо и сразу к тебе.

— Возвращайся скорее, — Ша Ан послал ему воздушный поцелуй.

Чу Хаоян улыбнулся ещё раз, вышел из столовой, снял пиджак, повесил его на вешалку и направился в ванную на первом этаже.

Включив холодную воду, он зачерпнул пригоршню и плеснул себе на лицо, после чего слегка похлопал себя по щекам, чтобы хоть немного снять усталость после рабочего дня.

http://bllate.org/book/39355/4975691