Готовый перевод Demon Taoist of the Republic / Демонический путь Республики: Глава 9

— Ш-ш-ш.

Тёплое дыхание коснулось ушной раковины.

Жун Фэй резко вцепился в плечи Гу Цзинханя, его спина выгнулась, словно у приготовившегося к прыжку леопарда, а глаза настороженно сузились.

Гу Цзинхань опустил взгляд на затылок Жун Фэя. Его пальцы успокаивающе погладили мочку уха юноши, затем прочертили линию вдоль едва выступающей кости за ухом и запустились в волосы, скользнув к основанию черепа. Движения были медленными и ласковыми, и везде, где касались его пальцы, разливалось необычайно приятное, щекотное тепло.

Он слегка сжал затылок Жун Фэя и произнёс, едва шевеля губами:

— Не оборачивайся.

Сказав это, Гу Цзинхань, чья рука всё ещё покоилась на затылке Жун Фэя, слегка перевернул ладонь. Из рукава выскользнул маленький бумажный человечек и упал на кровать.

В этот момент огромная спальня была погружена в густую, прохладную тьму. Лишь там, где плотные портьеры смыкались не до конца, пробивалась тонкая полоска золотистого света, подобная острому клинку, разрезающему центр широкой кровати.

В полумраке у изголовья копошилась неясная чёрная рука, словно что-то выискивая.

Обычный человек не смог бы этого заметить, но Гу Цзинхань, открыв глаза Инь и Ян, одной рукой приобнимал Жун Фэя, а другой указал бумажному человечку направление.

Призрачная рука, казалось, совсем не ощущала приближения фигурки. Она продолжала шарить, и её иссохшие, похожие на кости пальцы, источающие чёрный дым, уже взобрались на подушку Жун Фэя.

Внезапно призрачная рука замерла, выщипнула из подушки волосок и собралась было раствориться в воздухе.

— Замри!

Раздался резкий оклик. Гу Цзинхань одной рукой стремительно сложил магическую печать. По фигурке пробежала вспышка золотого света, и она, словно стрела, метнулась к призрачной руке.

Та дёрнулась, пытаясь уйти, но опоздала. Бумажный человечек вцепился в её палец, и началось отчаянное сопротивление, сопровождающееся выбросами чёрного дыма. Издалека послышался призрачный плач.

— Что это такое? — Жун Фэй обернулся.

Гу Цзинхань дёрнул за край одежды, и крошечный Меч из персикового дерева, висевший на поясе в качестве украшения, мгновенно вырос до размеров клинка. Гу Цзинхань сунул его в руку Жун Фэю:

— Что бы ты дальше ни увидел, не отходи от меня. Если что-то бросится — бей мечом.

— Не волнуйся, — Жун Фэй сжал рукоять, оттолкнулся одной рукой и перемахнул через кровать к тому месту, где схлестнулись призрачная рука и бумажный человечек.

Гу Цзинхань достал несколько талисманов и расклеил их по стенам, прикрепил ещё два на свисающие портьеры, плотно закрыв просвет в окне.

— Это техника Пяти призраков.

Гу Цзинхань подошёл к Жун Фэю, вглядываясь в призрачную руку, которая не могла вырваться, как бы ни старалась:

— Кто-то творит заклятие, взращивая пятерых призраков, чтобы заполучить твои волосы и кровь. Из-за нехватки сил заклинатель смог воплотить лишь пять призрачных рук, но не самих демонов.

Молодой господин Жун совсем не испугался. Он ткнул кончиком Меча из персикового дерева в руку и усмехнулся:

— То волосы, то кровь… Неужели они собрались сделать куклу и проклясть меня до смерти?

— Почти так, — Гу Цзинхань отвязал от пояса мешочек, перебрал содержимое и достал бумажный свёрток. — Тот, кто поопытнее, может завладеть твоим телом, пока ты спишь. Все эти истории о том, как люди совершают убийства во сне — в девяти случаях из десяти это результат подобного колдовства.

Развернув свёрток, он показал горстку мелкого тёмно-чёрного порошка и рассыпал его кругом вокруг кровати.

— Что это? — Жун Фэй подошёл ближе.

Гу Цзинхань убрал пустой свёрток и сухо ответил:

— Кровавый порошок из крови чёрного пса. Он не такой мощный, как сама свежая кровь, поэтому, чтобы заставить остальных четырёх призраков проявиться, мне нужна ещё одна вещь от молодого господина Жуна.

Жун Фэй почувствовал, как в комнате заворочалась зловещая холодная энергия, невидимая, но осязаемая. Услышав это, он удивлённо спросил:

— Вещь от меня? Что именно? Раз у меня есть — бери, не жалко.

Гу Цзинхань подошёл к нему вплотную и, чуть подняв взгляд, произнёс:

— Моча девственника.

Жар мгновенно опалил щёки, дойдя до самых корней волос. Лицо молодого господина Жуна стало одновременно красным и зелёным. Он свирепо взглянул на Гу Цзинханя, и слова вырвались буквально сквозь стиснутые зубы:

— Старший молодой господин Гу, почему бы тебе не использовать свою собственную?

Гу Цзинхань вгляделся в покрасневшую шею Жун Фэя и без малейшего стыда ответил:

— Я уже не девственник, моя не такая чистая, как у молодого господина Жуна.

— Откуда ты знаешь, что я тоже не «пользовался»? — Жун Фэй в ярости рассмеялся.

Гу Цзинхань отвёл взгляд, обвёл комнату, взял с полки вазу и невозмутимо сказал:

— Ты мужчина, но твой гороскоп страдает от дисбаланса Инь и Ян, с рождения ты бесчувственен к плотским утехам. В некотором смысле ты — обладатель чистого тела Ян, которое днём с огнём не сыщешь в даосских практиках. И кровь, и моча — всё это губительно для нечисти.

Он вытряхнул из вазы цветы и протянул её молодому господину Жуну:

— Используй её.

— Ты!

Жун Фэй пристально вгляделся в лицо Гу Цзинханя, но не нашёл там ни тени насмешки или подвоха. Похоже, он говорил вполне серьёзно.

Холод в спальне становился всё сильнее, и Жун Фэй, одетый лишь в тонкую шёлковую пижаму, начал замерзать. Понимая серьёзность ситуации, он стиснул зубы и, бросив на Гу Цзинханя острый взгляд, скомандовал:

— Ты… отвернись.

Гу Цзинхань покачал головой:

— Опасно.

Жун Фэй на мгновение замер. Гу Цзинхань медленно подошёл к нему, взял вазу, одной рукой придержал молодого господина Жуна за талию, а пальцами другой осторожно коснулся края пижамных брюк. Опустив глаза, он спросил:

— Хочешь, чтобы я помог?

Прохладные пальцы коснулись кожи на пояснице, и Жун Фэй вытянулся в струну. Он выхватил вазу, отвернулся и, прижавшись спиной к груди Гу Цзинханя, буркнул:

— Я… я сам.

Спустя некоторое время.

Гу Цзинхань поднял руку и коснулся мочки уха, скрытой под чёрными волосами — она была раскалённой. Он нахмурился, стремительно начертил в воздухе талисман «Превращение в воду», и тонкая струйка воды, обдавшая ухо, быстро охладила его.

— Что теперь делать? — голос Жун Фэя, донёсшийся спереди, звучал несколько скованно.

Гу Цзинхань взглянул на его опущенную макушку:

— Обойди кровать и рассыпь её по кругу из кровавого порошка.

Жун Фэй обошёл кровать, бросил вазу в сторону и принялся яростно тереть руки полотенцем. Увидев это, Гу Цзинхань позволил слабой улыбке промелькнуть в своих ледяных глазах. Он повернулся, сложил пальцы, зажал между ними Желтую талисманную бумагу и швырнул её в пойманную призрачную руку:

— Прочь!

В тот же миг поднялся ледяной, пробирающий до костей вихрь, от которого оба едва устояли на ногах. Столы и стулья в спальне заходили ходуном, книги и украшения полетели на пол с грохотом и треском.

Призрачная рука, пригвождённая талисманом, забилась в конвульсиях и взорвалась облаком чёрного дыма. Оно приняло расплывчатую форму и с визгом рванулось к окну, но золотая вспышка талисмана отбросила тень назад, прямо на кровать. Бумажный человечек воспользовался моментом и снова вцепился в неё.

В то же время там, где были рассыпаны кровь собаки и моча, проступили беспорядочные кровавые следы, окружавшие кровать. Один из следов вёл к платяному шкафу.

Гу Цзинхань метнул талисман. Из плотно закрытых дверей шкафа внезапно высунулась сдирающая кожу рука, с которой капала кровь; её ногти мгновенно удлинились, и она полоснула по нему.

— Гром!

Гу Цзинхань уклонился, взмахнул запястьем, схватил кровавую руку и плотно обернул её талисманом. В комнате раздался сухой треск молнии, поразившей руку точно в цель. Та рассыпалась в пепел и выпала из ладони Гу Цзинханя.

— Вон!

Позади раздался яростный крик. Гу Цзинхань обернулся и увидел, как две чёрные тени, быстрые, словно молнии, по очереди атаковали Жун Фэя.

Но молодой господин Жун не из робкого десятка: хотя его владение Мечом из персикового дерева было далеко от совершенства, он был быстр и внимателен. Он отражал каждую атаку, а затем, не сдержавшись, несколько раз ударил одну из теней, заставив её корчиться от боли.

— Ищете смерти! — глаза Жун Фэя полыхнули холодом, и он одним взмахом меча развеял чёрный дым.

Гу Цзинхань сложил печать, схватил обе тени, сжал их, превращая в две иссохшие чёрные детские ручки, обернул талисманом и швырнул на пол.

Осталась одна.

Гу Цзинхань на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их снова, в его тёмных зрачках промелькнуло нечто странное. Они напоминали бездонную морскую пучину с проблеском тусклого золота — древний колодец, покрытый пеплом, из которого выпорхнули тысячи золотых бабочек. Веки чуть приоткрылись, словно двое врат в преисподнюю.

Глаза Инь и Ян стремительно сканировали спальню, пока не остановились на пустой стене, где медленно проступил отпечаток кровавой ладони.

Гу Цзинхань беззвучно прошептал: «Забрать», — вытянул руку, словно хватая этот отпечаток, и швырнул его на пол.

Вспыхнул огненный талисман, превратив остатки призрачной руки в кучку пепла.

В ушах раздался далёкий, полный отчаяния вопль, и перед глазами Гу Цзинханя на миг возник человек, выплёвывающий кровь. Не успел он толком его разглядеть, как тот швырнул в него некий предмет.

Картина внезапно рассыпалась.

Гу Цзинхань закрыл глаза, вбирая обратно кровавую слезу.

Зловещая холодная аура внезапно рассеялась. Жун Фэй невольно вздрогнул, огляделся по сторонам, подошёл к Гу Цзинханю, вытер пот со лба и, выровняв сбившееся дыхание, спросил:

— Всё?

Гу Цзинхань открыл глаза:

— Да, заклинатель получил ответный удар. Открой шторы, нужно проветрить комнату от Иньской ци.

Жун Фэй подошёл к окну и увидел, что Желтая талисманная бумага на шторах почернела. Он сорвал её.

В комнату хлынул мягкий, тёплый солнечный свет.

Молодому господину Жуну совсем не хотелось оставаться в комнате с таким странным запахом. Он сразу же потащил Гу Цзинханя в кабинет, не испытывая ни малейшего желания наслаждаться залитым солнцем пространством.

Несмотря на шум в спальне, слуги снаружи, казалось, ничего не слышали — в коридорах не было ни души.

Позвав людей для уборки, Жун Фэй переоделся, сел вместе с Гу Цзинханем пить чай и приходить в себя.

— Значит, кто-то решил напасть на меня, прошлой ночью прислал пять призрачных рук, и они всю ночь кружили у моей кровати, но из-за того нефритового кулона не могли подобраться?

Жун Фэй лениво откинулся на спинку кресла, медленно отхлебнул чаю и перевёл взгляд на Гу Цзинханя.

Гу Цзинхань с безразличным видом кивнул:

— Да. У него есть некий артефакт, из-за которого даже мои глаза Инь и Ян не могут разглядеть его внешность. Похоже, метка Лисьего аромата на тебе появилась не случайно.

Жун Фэй нахмурился:

— Кто бы это мог быть?

— Ты обижал кого-то? — спросил Гу Цзинхань.

Жун Фэй рассмеялся:

— Тебе стоило бы спросить, кого я НЕ обижал. Похоже, эти пять призраков поопаснее того водяного.

Он замолчал, и улыбка на его лице внезапно исчезла:

— Об этом не беспокойся. Хоть я и не знаю, кто это сделал, но это наверняка дела семьи Жун, тебя это не касается.

Взгляд Гу Цзинханя стал тяжёлым. Он прижал ладонь к руке Жун Фэя, лежащей на подлокотнике, и его подушечки пальцев с грубой кожей прошлись по внутренней стороне запястья юноши, где проступила голубая вена, оставив бледный след.

— Сегодня вечером я перееду, — сказал Гу Цзинхань.

— Это мои проблемы, — Жун Фэй перевернул запястье, прижал руку Гу Цзинханя своей ладонью и, склонив голову, приблизился к его лицу.

Гу Цзинхань посмотрел на него:

— Ты — мой человек.

— Пф, — Жун Фэй растянул губы в улыбке. — У меня мурашки по коже от твоих слов. Чей ты человек? Это ты — мой человек. Давай, милый… иди ближе, я хочу тебя поцеловать.

Голос Жун Фэя стал хриплым, проникая прямо в слух.

Гу Цзинхань ощутил, как его обвили за шею, а это дерзкое, яркое лицо оказалось совсем рядом.

— Ты умеешь целоваться? — прошептал Жун Фэй.

Их взгляды встретились. Между двумя телами, прижатыми друг к другу, разлилось густое, жаркое напряжение.

Гу Цзинхань на мгновение закрыл глаза, первым отвернулся и заключил молодого господина Жуна в объятия.

Губы скользнули по волосам Жун Фэя, и вдруг Гу Цзинхань почувствовал резкую, острую боль в мочке уха.

Жун Фэй укусил его, помедлил немного, а затем, словно утешая, нежно лизнул.

Влажное, мягкое прикосновение.

Гу Цзинхань сжал руку на талии Жун Фэя, но тут же ослабил хватку и отстранился.

Жун Фэй тоже отвернулся, его кадык тревожно и сладострастно дёрнулся. Он схватил чашку и залпом допил остатки чая:

— Хм… я попрошу управляющего Ло собрать кое-какие вещи. Скоро я поеду с тобой. По поводу сегодняшнего — отправлю отцу письмо, пусть поищет, кто за этим стоит. Пока этот человек в Хайчэне, я из-под земли его достану.

В его голосе сквозила ярость.

Гу Цзинхань добавил:

— Завтра бал. У меня предчувствие, что он появится.

— Тогда сделаем так, чтобы он не ушёл оттуда живым, — опустив глаза, улыбнулся Жун Фэй.

Когда управляющий Ло узнал о случившемся в спальне, он пришёл в ужас и немедленно отправил людей за Жун Пэйцзином и госпожой Жун, а также собрал всех в поместье Жун, окружив дом живым щитом.

Жун Пэйцзин и госпожа Жун уехали в соседний город и не могли вернуться так быстро. Жун Фэй попросил передать им письмо, а затем отвёз Гу Цзинханя домой, чтобы тот забрал вещи.

Только выехав за ворота семьи Жун, Жун Фэй узнал, что прошлой ночью Гу Цзинхань выехал из дома семьи Гу.

— Твой отец — воистину хороший отец.

Жун Фэй, не знавший, что такое вежливость, насмешливо фыркнул:

— Это что, называется «родил, но не вырастил»? На обучение за границей ты зарабатывал сам, а теперь он вдруг вспомнил, что является отцом?

Гу Цзинхань остался равнодушен:

— Я изначально не был внесён в семейную книгу семьи Гу. Не стоит обращать внимание на мирские дела.

Жун Фэй, услышав это, изменился в лице. Он бросил на Гу Цзинханя косой взгляд, прищурился и, криво усмехнувшись, произнёс:

— А ты легко к этому относишься. Мне всегда казалось, что ты не до конца искренен. Скажи, если бы не тот брачный договор, ты бы хоть раз посмотрел в мою сторону?

Его голос звучал небрежно, но внутри что-то надломилось.

Подобная сентиментальность была совсем не в духе свободолюбивого молодого господина Жуна. Стоило словам слететь с губ, как он нахмурился, готовый проглотить язык.

Но раз уж спросил — значит, спросил. Молодой господин Жун не собирался забирать слова обратно.

Жун Фэй слегка повёл уголком глаза, наблюдая за реакцией Гу Цзинханя:

— Что замолчал? О чём задумался?

После недолгой тишины Гу Цзинхань пришёл в себя и невозмутимо ответил:

— Вспомнил, как молодой господин мочился — это было очень мило.

Бывают люди, чьё желание найти смерть всегда сильнее желания выжить.

Очевидно, Старший молодой господин Гу был именно из таких.

http://bllate.org/book/39349/4974555