Готовый перевод Cultivation: Countryside Pen Spirit / Путь бессмертного: Сельский дух предсказаний: Глава 17

Яркие, наливные бутоны, вековые древние древа… Гунъи Линь и его спутники не смели расслабляться ни на миг: твари и растения, сумевшие выжить в подобном месте, могли сожрать заклинателя в один миг, даже не поперхнувшись.

Продвинувшись всего на пару ли под покровом этого жуткого леса, Бянь Фэйчэнь на мгновение замер:

— Так дело не пойдёт.

Хоть судьба и связывала его с этой обителью, попусту тратить время было чистейшим безумием. Бессмертная марионетка находилась в их руках, а значит, преследователи уже наверняка шли по пятам. Окружить и перебить их на Горе Бессмертия враги ещё могли осмелиться, но вступить в Священную Обитель Бессмертия не дерзнул бы ни один из них.

— Какая сторона света тебе больше по душе? — небрежно поинтересовался Гунъи Линь, скользнув по нему краем глаза.

— Сторона? — переспросил Бянь Фэйчэнь и, подняв взор к небу, задумчиво произнёс: — Восток.

— О-хо?

На губах Бянь Фэйчэня промелькнула едва заметная улыбка:

— Там восходит солнце.

Прекрасный образ: тысячи золотых лучей, слепящий свет, подобный благодати святого бессмертного.

— А вы что скажете?

Вопрос предназначался не только Гунъи Линю — Бянь Фэйчэнь обратился ко всем, включая марионетку и маленькую птичку. Он относился ко всем сущностям как к равным, из-за чего даже у бессмертной марионетки на мгновение возникло странное чувство, будто в ней видят соратника. В обычной ситуации марионетка не удостоила бы словом заклинателя, не достигшего даже уровня бродячего бессмертного, но этот случай был особым:

— В пределах формации нет сторон света. Где стоишь — там и направление.

Птичка промолчала, и Бянь Фэйчэнь перевёл взгляд на Гунъи Линя.

— Я? — На мгновение Гунъи Линь задумался. — Мне милее юг.

Пташка тайком покосилась на него. Непревзойдённые мастера пути призраков обычно предпочитали запад — края мрачные, сырые и исполненные хладного инь, а этот чудак, оказывается, любит тёплый, цветущий юг!

Бянь Фэйчэнь тоже не скрывал изумления:

— И почему же?

— Намо Амитабха, — Гунъи Линь чуть приподнял уголки глаз, и в его облике мельком проскользнула лукавая, чарующая привлекательность. — Будда меня всё равно не упокоит.

Бянь Фэйчэнь не сдержал короткого смешка, а в маленьких бусинках птичьих глаз блеснула ирония. Известная доля юмора — и не так уж важно, правду он сказал или пошутил.

Без лишних слов они повернули на восток. Небосвод на западе пылал закатным заревом; оставив угасающий день за спиной, пустились в путь. Восток — обитель восходящего солнца и место паломничества. Священная Обитель Бессмертия покоилась как раз на одной из восточных вершин.

Лишь тот, кому улыбнулась судьба, способен ступить туда.

И всё сложилось ровно так, как просчитал Гунъи Линь: двигаясь строго на восток, они миновали барьер Священной Обители.

Казалось, Гора Бессмертия уже дышала смертью, но здесь, в Священной Обители, мертвенная аура сгустилась до чудовищной концентрации. Заклинатель со слабой волей, ступив сюда, в лучший из исходов лишился бы рассудка, в худшем — мгновенно поддался бы демонам сердца.

— Надо же, насколько первое испытание играет нам на руку, — Гунъи Линь ткнул пальцем в сторону Бянь Фэйчэня. — Твоё сердце умерло из-за любви. — Затем он указал на марионетку: — У этой сердца нет вовсе.

Наконец он перевёл взгляд на пташку у себя на плече. Сердце Дао клана Куньпэн — это чистое волеизъявление убийства:

— А у тебя оно крепче дамасской стали.

Что же до самого Гунъи Линя, он прошёл путем заклинателя-призрака: его собственное сердце едва бьётся, а жизненная сила давным-давно угасла.

— Испытание? — Бянь Фэйчэнь нахмурился.

— Священная Обитель испытает любого с первой же секунды. Всё-таки здесь покоится наследие Священного Клана Бессмертия.

Заметив, что морщина на лбу спутника стала лишь глубже, Гунъи Линь усмехнулся:

— Не тревожься. Если преодолеть первые два рубежа, то даже в случае неудачи на последнем этапе Обитель не стёрёт тебя в порошок. — Он устремил взгляд сквозь полупрозрачную дымку, стелющуюся впереди: — Феникс ведь прекрасно тут поживает.

— Первое испытание проверяет силу духа. А второе?

— Второе даже проверять не нужно — достаточно просто продержаться три дня под давлением гибельной ауры.

Услышав это, бессмертная марионетка неосознанно воззрилась на Гунъи Линя, а в голосе Бянь Фэйчэня послышались нотки вздоха:

— Складывается ощущение, будто это наследие создавалось специально под тебя.

И действительно: в первых двух испытаниях Гунъи Линь обладал абсолютным превосходством. Для заклинателя-призрака смертоносный хлад не только не представлял угрозы, но и служил отличным подспорьем в самосовершенствовании. Бянь Фэйчэнь в прошлые годы пролил немало крови на полях сражений, пережил разрушение меридианов и балансировал на грани бытия и небытия — в его теле с тех пор таилась крупица мёртвой энергии, так что продержаться три дня при должной осмотрительности ему не составит труда. Боевая мощь Куньпэна и вовсе сокрушала любые представления, а крепость тела древнего священного зверя превосходила даже Феникса. Единственным уязвимым звеном оставалась бессмертная марионетка: гибельная аура разъедала её оболочку.

Маленькая птичка незаметно сорвалась с плеча Гунъи Линя и зависла в воздухе. Белоснежные перья на её крыльях встали дыбом; скромный хвост исчез, уступив место роскошным, стелющимся по земле маховым перьям. Когда птица расправила своё удивительное оперение, из туманной дали слетелись семь изящных мотыльков. Они замерли в семи точках, мерно трепеща невесомыми, прозрачными крыльями.

В полупрозрачной дымке на миг возник призрачный силуэт возвышающегося алтаря, но тут же истаял без следа. Семь бабочек кружили вокруг бессмертной марионетки, и земля у неё под ногами вспыхнула мягким золотистым свечением, исчерченным диковинными, оживающими рунами.

— Переносная формация?! — поражённо воскликнул Бянь Фэйчэнь.

Гунъи Линь же, вскинув голову, сокрушённо вздохнул:

— С такими талантами — и почему ты до сих пор не вознёсся на Небеса?

Насколько же непостижимой вещью оставался этот мир, если столь могущественное существо до сих пор не обрело бессмертия!

— Наша цель — отыскать Древесину Утун, — взял себя в руки Бянь Фэйчэнь, возвращаясь к рассуждениям. — Священная Обитель занимает целый горный кряж. Где именно Феникс вить гнездо станет?

— Феникс пьёт только из сладких источников. Стоит нам отыскать самую чистую и сладкую ключевую воду на этой горе — и гнездо непременно окажется поблизости.

Произнося это, Гунъи Линь не сводил глаз с бессмертной марионетки. Вот в чём заключался его истинный замысел, ради которого он так упорно тащил её с собой: материалом для её создания частично послужила прахом насыщенная чёрная земля Горы Бессмертия. Только марионетка способна ощутить жилы этой земли и указать путь к заветному источнику.

Услышав его слова, Куньпэн незаметно бросил взгляд на Гунъи Линя. Этот человек просчитывал всё на десять шагов вперёд! Избранник судьбы, марионетка, способная уловить дыхание земных жил, да ещё и несокрушимая мощь древнего Куньпэна... Невольно закрадывалось сомнение: нежданно-негаданно ли Гунъи Линю понадобилась Древесина Утун или же вся эта затея с самого начала являлась тщательно продуманной комбинацией?

Глубокий, искушённый умысел. Именно такую оценку Куньпэн дал этому человеку. С подобными людьми обычно стараются держаться настороже.

И всё же он не вызывал отторжения: в каждом своём поступке Гунъи Линь неукоснительно соблюдал грань допустимого. В зорких глазах великого зверя на мгновение мелькнула озадаченность, но тут же растаяла.

Глазные яблоки марионетки оставались неподвижны. Застыв на месте и полностью заблокировав пять чувств, она погрузилась в созерцание земных глубин.

— Здесь два источника. Один — в пяти ли к юго-востоку, второй — на северо-западе.

Два абсолютно противоположных направления.

— Держим курс на северо-запад, — без колебаний решил Гунъи Линь. — На востоке покоится наследие Священного Клана. Феникс далеко не глуп, чтобы селиться рядом с подобной опасностью.

Чем дальше они продвигались на северо-запад, тем заметнее рассеивалось смертоносное марево, а по пути всё чаще попадалась живая растительность.

— Похоже, мы не ошиблись, — с облегчением заметил Бянь Фэйчэнь. — И всё же, каково последнее испытание наследия?

Гунъи Линь лишь качнул головой:

— Почём мне знать? В сказаниях говорится, что каждый, кто пытался его пройти, либо лишался ума, либо расставался с жизнью.

Не успело эхо его слов затихнуть, как он резко замер:

— Кажется, мы у цели.

Влажность в воздухе быстро таяла, уступая место сухому, опаляющему зною.

— Нам нужно умыкнуть Древесину Утун так, чтобы Феникс ничего не заметил, — нахмурился Бянь Фэйчэнь. — Нажить себе смертельного врага в лице рода фениксов ради одного куска дерева — сомнительная выгода.

— Кхе-кхе, — Гунъи Линь скорчил страждущую мину. — Ты уже забыл, сколь кошмарно Любовное Испытание?

— Ты имеешь в виду... период брачного гона?

— Не цепляйся к мелочам, — махнул рукой Гунъи Линь. — Каким бы могучим ни был Феникс, под постоянным воздействием гибельной ауры его потомство обречено на гибель. Однако если он сойдётся с иным божественным зверем, шансы вывести жизнеспособное потомство резко возрастут.

— Ты намекаешь на Дракона?

Но это ведь ещё сложнее! Где сыскать дракона, который позарится на Феникса, да ещё и именно в разгар периода спаривания? К тому же драконы жадны до сокровищ, а фениксы горды и чисты — эти два рода от века не питали друг к другу симпатии.

— Но к чему искать далеко то, что находится прямо перед нами? — с пафосом изрёк Гунъи Линь.

Бессмертная марионетка одарила его ледяным взглядом:

— Только не говори, будто в твоих жилах течёт кровь клана Драконов.

— Коль уж я дожил до сего дня, у меня припасена пара-тройка козырей для спасения жизни.

Все взгляды тут же скрестились на нём. Неужели в нём действительно течёт драконья кровь? А ведь исключать этого нельзя: драконы по природе своей крайне похотливы и без разбора спариваются с любыми тварями — тот же Огненный драконий скакун служил тому ярчайшим доказательством. Коль у Гунъи Линя и впрямь имелась драконья родословная, дело принимало весьма многообещающий оборот.

— Помоги мне рассеять звук по округе, — обратился Гунъи Линь к птице, выходя на открытую площадку.

Куньпэн всё понял без лишних слов и коротко кивнул.

Гунъи Линь запрокинул голову, обнажив изящную линию шеи. В следующий миг из его груди вырвался оглушительный, пронзительный клич, разорвавший небеса! Казалось, тысячи громов ударили разом, а облака в вышине взметнулись бурлящим потоком.

— Неужели и впрямь Дракон?! — Бянь Фэйчэнь шокированно расширил глаза. — Нет... Постой, что-то тут не так.

Этот рёв подобен был граду и снежной буре.

За сотню ли от этого места разгуливавший Огненный драконий скакун внезапно почувствовал, как у него подкосились ноги. Дракон! Это же любовный призыв гигантского дракона!

Но секундой позже в глазах скакуна мелькнуло сомнение: в этом рёве не ощущалось священного давления истинной драконьей крови.

А в Священной Обители Бессмертия Гунъи Линь покашлял, прочищая горло, и повернулся к застывшим в оцепенении спутникам.

На его лице заиграла смущённая улыбка:

— В былые годы, когда моё самосовершенствование оставляло желать лучшего, парочка злодеев умудрилась сдуру обжечься на мне... — Встретив их исполненные глубочайшего подозрения взгляды, он ничуть не смутился и невинно добавил: — Скажем так, их собственное сердце Дао оказалось слишком слабым, вот они и попались на удочку. Но кое-кто из тех врагов сильно превосходил меня в силе. Потому я укрылся в глухих лесах и три года без отдыха трудился, оттачивая своё мастерство.

Он с гордостью выпрямился:

— И небеса вознаградили мои труды! Я наконец-то идеально освоил драконий рёв!

Стоило только врагам появиться на горизонте, как один такой клич обращал в бегство целые полчища.

http://bllate.org/book/39334/5154630