Готовый перевод Merfolk Observation Log / Дневник наблюдений за русалом: Глава 1

Окружающее море отливало зловещим багрянцем, напоминая лужу зловонной крови, сочившейся из какой-то неведомой раны в темных океанских глубинах.

Укрывшись от резкого морского ветра, Дориан стоял, опершись на леера, и неторопливо затягивался сигаретой.

Бросив беглый взгляд на запястье, где тускло светился экран личного терминала, он сверил время: шестнадцать часов тринадцать минут, пятнадцатое июня две тысячи триста пятьдесят пятого года. Примерно через час приливная волна пригонит сюда Мусорный остров, дрейфующий сейчас в десятке миль отсюда. Когда эта гниющая, смердящая гора отходов столкнется с гигантским красным приливом, разыграется такое зрелище, что даже черти в преисподней содрогнутся от отвращения.

Дориан уже чувствовал, как удушливый, липкий запах въедается в ткань его лабораторного халата и пропитывает волосы, но возвращаться в подводный комплекс все равно не хотелось. В такие минуты он любил воображать себя каким-нибудь нитчатым червем — примитивным существом, которое блаженствует в грязи и сырости, искренне обожая это гниющее море.

Тем не менее он лениво отошел от перил и для проформы проверил датчики на приборных стойках. В конце концов, до заката солнца он официально числился дежурным этой морской гидрометеорологической станции.

Снаружи наблюдательная башня, похожая на закопченную железную трубу, выглядела самым заурядным постом наблюдения. Она возвышалась над крошечным скалистым островком посреди Тихого океана, где до самого горизонта не было ничего, кроме свинцовых волн и хмурого неба.

Триста лет назад здесь простирался цветущий архипелаг, среди которого остров Фердинанд выделялся своей высотой. Но после двух разрушительных морских катаклизмов он растерял все свои «острова-побратимы». Живописные скалы и леса, когда-то бывшие его гордостью, превратились в безжизненные подводные руины. На поверхности осталась лишь одинокая сиротливая макушка, едва торчащая из воды. Впрочем, судя по скорости, с которой прибывал океан, ее полное затопление оставалось лишь вопросом времени.

Однако стоило подойти поближе...

Если бы кто-то рискнул подобраться к этой скале глубокой ночью, то сквозь мерный шелест прибоя он наверняка различил бы странный низкий гул — глухую вибрацию, с которой работает тяжелое, идеально отлаженное промышленное оборудование.

Разумеется, посторонним сюда ход был заказан. Без военного пропуска приближаться к острову запрещалось под угрозой смерти — скрытые в скалах автоматические турели последнего поколения способны за секунду превратить любого нарушителя в кровавое месиво. Но даже улыбнись вам безумная удача и окажись вы на самой вышке, без особого электронного ключа вы бы не продвинулись дальше той площадки, на которой сейчас стоял Дориан.

Ведь эта скромная наблюдательная башня служила лишь ширмой. Под ней, уходя в бездну на глубину в несколько километров, скрывался исполинский Научно-исследовательский институт морской биологии.

Этот ультрасовременный комплекс построили на совместные средства военных и отчима Дориана, профессора Магменди. Официальный манифест гласил, что цель проекта — «изучение аномальных мутаций морской фауны, вызванных климатическими изменениями и глобальным загрязнением, ради восстановления экосистемы и процветания всего человечества».

Редкостная чушь, конечно. Дориан не сомневался: каждый, кто обладал достаточным уровнем допуска, прекрасно понимал, чем они занимаются на самом деле.

В океанских пучинах зародилась новая жизнь.

Всего пару лет назад Дориан вместе со своей группой, рискуя головами, спустился на батискафе в глубоководный желоб на глубину почти пятнадцать тысяч метров. Там им удалось сделать четкие снимки колоссального кальмара — чудовище длиной около восьмидесяти метров принадлежало к абсолютно неизвестному науке виду.

Доисторические исполины, чей облик ученые раньше восстанавливали лишь по окаменелостям — мегалодоны, левиафаны Мелвилла, кронозавры и другие невероятные хищники ушедших эпох — один за другим возвращались к жизни.

Подобные открытия привели сильных мира сего в неописуемый восторг. На финансирование секретных проектов хлынули триллионы: по всему океану начали расти ложные морские гидрометеорологические станции, куда заманивали лучшие умы планеты. Перед народом разыгрывали спектакль о спасении природы, но за кулисами военные отчаянно пытались разгадать тайну морских катаклизмов или выжать из пойманных монстров хоть какую-то пользу. Секретные генетические цепочки, способные продлить молодость, сделать солдат неуязвимыми или, чего доброго, позволить людям отрастить жабры и переселиться на дно — вот что их интересовало.

Чтобы понять причины этого внезапного эволюционного скачка, нужно отмотать историю назад — примерно на триста лет.

С две тысячи пятьдесят пятого по две тысячи триста пятьдесят пятый год планету сотрясли два разрушительных морских катаклизма. К сегодняшнему дню уровень Мирового океана поднялся почти на пятьсот метров. Большая часть земной флоры и фауны вымерла, численность человечества сократилась до критического минимума, а шестьдесят процентов суши навсегда скрылось под толщей воды.

Откуда взялось столько воды, не понимал никто. Ученые начала двадцать первого века уверяли, что даже при таянии всех ледников Антарктиды уровень моря поднимется максимум на шестьдесят метров.

Но природа наплевала на прогнозы.

Люди запоздало осознали: библейская легенда о Ноевом ковчеге была вовсе не выдумкой. Спустя миллионы лет человеческой гегемонии, когда венец творения своей самонадеянностью и технологиями окончательно изнурил планету, милосердный Творец просто решил прибраться.

Словно в самом сердце планеты разверзлась гигантская бездна, откуда хлынула не раскаленная магма, а ледяная океанская вода, в одно мгновение поглотившая прежнюю цивилизацию.

И все же слово «человек» издавна было синонимом невероятной живучести. В стремлении уцепиться за жизнь люди легко могли дать фору даже тараканам.

Дориан лениво наблюдал, как ветер мгновенно уносит изо рта сизый дым, и предавался праздным мыслям.

Подумать только: мир рухнул, а он стоит себе на вышке и спокойно курит, пока под ногами гудит высокотехнологичная база, а на личный счет исправно, цент в цент, капает солидное жалование в крипте.

Наука жива, человечество неистребимо, жизнь прекрасна. Слава Всевышнему, слава пресвятой Деве Марии.

Однако при мысли о том гигантском кальмаре едва утихшее под действием никотина раздражение вспыхнуло с новой силой.

По негласному правилу первооткрывателей этот вид должен был получить его имя — что-то вроде «кальмар Дориана». Но дражайший отчим легким движением руки прикарманил результаты его трудов. Снова.

Теперь эта проклятая тварь величалась «титаническим кальмаром Магменди». Звучит, конечно, напыщенно и благородно, аж тошно.

Получив докторскую степень в двадцать два года, Дориан вот уже пять лет трудился под началом «выдающегося профессора» Магменди. И за все это время любое его открытие, любая смелая гипотеза неизбежно переписывались на чужое имя.

— Мальчик мой, — сочувственно улыбаясь, говаривал отчим, — если эти статьи выйдут под твоей фамилией, научное сообщество сочтет их детским лепетом. К тому же, не будь моего покровительства, твоя группа не смогла бы арендовать даже захудалый катер, чтобы выйти в море, не говоря уже о глубоководных аппаратах.

Магменди смотрел на него с той же снисходительной миной, с какой давным-давно, когда Дориану было пять лет, швырял ему горсть монет на мороженое.

От воспоминаний об этом благодетеле Дориан едва не прокусил металлический мундштук своей антикварной электронной сигареты.

Ему с детства внушали, что Магменди — его благодетель. Родной отец Дориана, Джон, погиб еще до рождения сына. Магменди, как верный друг покойного, взял на себя заботу о вдове. Дружеское участие быстро переросло в нечто большее, и они поженились.

Дориан не собирался судить мать за этот брак. По крайней мере, отчим обладал деньгами и влиянием, да и к ним с матерью относился вполне сносно.

Но если в подростковом возрасте он еще питал иллюзии и выказывал этому напыщенному индюку сыновье почтение, то теперь от прежнего уважения не осталось и следа.

Каждая минута, проведенная в научном мире, сдирала с Магменди маску добродетели, обнажая его истинное лицо — лицемерное, алчное и бесконечно грязное.

Сегодня утром они крупно поссорились. Дориан наотрез отказался уступать права на будущие исследования и потребовал единоличного авторства. Магменди лишь снисходительно рассмеялся, поинтересовался, не переутомился ли мальчик, и посоветовал взять отпуск — так отмахиваются от капризного ребенка.

Солнце лениво катилось к закату, окрашивая горизонт в тусклые янтарные тона. Спрятав сигарету в карман, Дориан двинулся к шлюзу, собираясь спуститься на подводную базу.

Внезапно по его спине пробежал холодок — он отчетливо ощутил чужой пристальный взгляд. Дориан резко обернулся.

Но кругом простиралось лишь зловонное багровое море, усеянное дрейфующими мусорными кучами. Над этой свалкой не кружили даже чайки.

Решив, что у него просто сдают нервы, он покачал головой и пошел прочь.

Поправив воротник рубашки, он уверенным шагом направился в диспетчерскую. Там, под фальшполом у пульта управления, скрывался лифт. Сканирование сетчатки, отпечаток пальца — и кабина бесшумно унесет его на глубину.

***

Стоило ему переступить порог, как он натолкнулся на пристальный взгляд. За терминалом сидел местный чудик. Его слегка навыкате глаза замерли, уставившись на вошедшего мертвой хваткой — точь-в-точь ящерица, выслеживающая муху. От этого липкого взгляда по коже побежали мурашки.

Этого типа звали Эд. Коллеги за глаза величали его не иначе как Чудилой Эдом — его внешность, повадки и манера говорить и впрямь балансировали на грани безумия.

Судя по всему, у Эда как раз начался сеанс «наземной разрядки». Долгое пребывание в замкнутых подводных отсеках пагубно влияло на психику, поэтому руководство позволяло сотрудникам подниматься наверх, подышать свежим воздухом и постоять на часах, изображая метеорологов.

Лимиты времени строго контролировались. Дориан свой лимит исчерпал и теперь возвращался вниз, а сменщик только заступил на дежурство.

Общаться с сумасшедшим не хотелось. Дориан лишь сухо кивнул ему, проигнорировав сверлящий взгляд, шагнул в кабину лифта и нажал кнопку спуска.

***

Настроение было отвратительным. Напрочь забросив лабораторные отчеты, он заперся в своей каюте, наскоро принял горячий душ и рухнул на кровать. Сон сморил его мгновенно.

Ему снилась глубокая бездна. Иссиня-черная вода, мерцающие, точно созвездия, мириады пузырьков и огромная, плавно скользящая над головой тень...

Но видение — то ли чарующий сон, то ли кошмар — мгновенно лопнуло мыльным пузырем, когда личный терминал истошно заверещал на всю каюту.

Дориан подскочил на постели, в панике решив, что база разгерметизировалась. Оказалось, это был экстренный вызов от Дэвида, его близкого друга. Зло чертыхнувшись, он ткнул пальцем в экран.

— На часах три ночи, Дэвид! Если у тебя нет чертовски веской причины...

— Подрывайся, Дориан! Живо хватай шмотки и дуй в обсервационный зал сектора F! Русалки! Они поймали настоящих русалок!

***

Спустя три секунды Дориан уже летел по коридору. Он успел лишь натянуть брюки, даже не потрудившись запахнуть домашний халат. Все его мысли были только о секторе F.

Сектор F, достроенный всего пару лет назад, находился на самой периферии подводного комплекса. Главной его достопримечательностью был огромный, размером с баскетбольную площадку, застекленный зал наблюдения.

За прочным панорамным стеклом раскинулась обширная зона-ловушка. Туда регулярно сбрасывали косяки мелкой рыбешки для приманки. Если крупный хищник заплывал в этот сектор, автоматика активировала невидимую высоковольтную сеть. Оглушенную электрическим разрядом добычу манипуляторы втягивали прямо в герметичный резервуар для первичных исследований.

Подобным образом лаборатории уже удалось заполучить двадцатидвухметрового мутировавшего горбача.

Но русалки... Это было за гранью возможного!

Дориан несся во весь опор. Преодолев лабиринт переходов и гермодверей за рекордно короткие пять минут, он ворвался в обсервационный зал. Там уже толпились сотрудники, отовсюду доносились взволнованные возгласы и шепот.

Заметив друга, Дэвид тут же направился к нему навстречу.

— Эй, я же просил тебя сначала одеться! Хотя должен признать, торс у тебя что надо...

Дориан не ответил. Он застыл на месте, уставившись на резервуар широко распахнутыми глазами. Весь мир вокруг него словно лишился звуков. Собственный хриплый выдох и бешеное биение сердца отдавались в ушах набатом, но голоса коллег слились в невнятный гул.

Русалки.

Пять невероятных существ.

Пять настоящих, живых русалок.

Их мускулистые торсы, словно высеченные из мрамора античными мастерами, безупречно переходили в мощные, гибкие хвосты. Чешуя переливалась мягким жемчужным блеском, отражая свет прожекторов.

Сейчас эти хозяева глубин лежали без сознания, безвольно покачиваясь в толще воды, точно оторванные штормом водоросли.

Внезапно, круто развернувшись, Дориан бросился обратно к выходу с той же бешеной скоростью, с какой прибежал.

Опешивший Дэвид даже не успел поймать развевающийся пояс его халата.

— Эй! Ты куда опять полетел?! — крикнул он вслед.

Но Дориан не слышал. Он не мог терять ни секунды. Ему нужно было срочно, немедленно найти Магменди.

В их институте работало около сотни светил океанологии, и каждый из них, без сомнения, продал бы душу за возможность препарировать или хотя бы просто описать этот вид. Дориан не был исключением.

Но между ними было одно ключевое отличие: коллеги могли лишь пускать слюни и грезить наяву, а Дориан твердо знал, что получит одну из этих русалок в свое полное распоряжение. И это будет самый великолепный, самый сильный самец из всех.

http://bllate.org/book/39329/5013143