Эй! Брат, а ты здесь новенький! — Лао Цзинь в воде, как и в два предыдущих раза, с любопытством и недоумением посмотрел на Юй Дундуна.
Юй Дундун, снова проходя мимо площади у фонтана, с непроницаемым выражением лица ещё раз представился Лао Цзиню, который вчера столь торжественно клялся, что запомнил его.
Всё верно, он просто хотел проверить, сколько раз этой рыбке с амнезией потребуется повторить одно и то же, чтобы наконец выбить его из головы.
Вчера он знакомился с обстановкой, а сегодня у Юй Дундуна был первый официальный рабочий день на посту управляющего. Сегодня ему предстояло навестить заболевшего детёныша аллигатора в болотистой местности.
В самом городке было не так много дел, требующих личного участия управляющего, но одно из самых важных заключалось в том, чтобы успокаивать зверей-монстров с психологическими проблемами. В том мире, откуда родом Юй Дундун, у многих животных, как и у людей, тоже возникали психологические трудности. Звери-монстры, обретшие духовное осознание, мыслили почти как люди, и избежать подобных проблем они тем более не могли.
Маленький аллигатор, которого собирался навестить Юй Дундун, был кайманчиком по имени Сяо Куань.
Судя по документам, Сяо Куаню было всего четыре года, он ещё был сущим малышом. Малышу не слишком повезло: еще до его вылупления отец погиб при прорыве на новый уровень культивации, а когда он появился на свет, подошёл к концу отмеченный ему небесами срок, и мать тоже покинула его. Так Сяо Куань остался круглой сиротой.
Хотя звери-монстры, обретшие духовное разумение, во многом походили на людей, некоторые их природные повадки оставались неизменными. Аллигаторы — существа стадные, однако вожаков среди них нет; они объединяются во временные группы лишь во время вылазок и охоты, а в обычное время предпочитают жить сами по себе.
Раньше к малышам-аллигаторам в стае обычно относились без особого тепла, и их легко могли загрызть насмерть. Теперь, когда все обрели разум, нравы стали не столь жестокими, но растить потомство непросто, а ступившим на путь культивации зверям-монстрам приходится вдвойне тяжело. Каждый день все были заняты добыванием ресурсов для тренировок, откуда у кого-то возьмётся лишнее время, чтобы тратить его на чужого сироту?
В итоге Сяо Куаня выкормила вся стая: кто кусочком поделится, кто глотком. Его знали все, но по-настоящему близко с ним никто знаком не был. Ребёнок, выросший в таких условиях, с легкостью наживает психологические проблемы, но беда была в том, что кайманы — существа с крайне низким боевым духом, да и боеспособность у них, пожалуй, самая слабая среди всех крокодилов. Столкнувшись с врагами, они почти не сопротивляются, и со стороны всегда выглядят так, словно им абсолютно всё равно: мол, хочешь — ешь меня, а дергаться мне лень, ни малейшего желания выжить. И вот среди таких легко уязвимых бедолаг по соседству жили свирепые гигантские выдры.
Гигантские выдры, которых также называют водяными медведями, — это самый крупный вид среди многочисленного семейства выдр. Крупные особи могут вырастать больше полутора метров в длину, ни в чем не уступая миниатюрным кайманам, так что охота выдр на кайманов в былые времена была обычным делом.
Сяо Куань был ещё малышом: он не мог ни отправляться на вылазки, ни охотиться самостоятельно. Всё, что ему оставалось — это, подобно другим крокодильим детенышам, сидеть в привычных водах. Но за остальными малышами приглядывали родители, а в крайнем случае о них заботились Марионетки, и лишь Сяо Куань одиноко качался на волнах.
Городок — цивилизованный мир, драки и пожирание друг друга среди зверей-монстров строго запрещены, и все поселившиеся здесь обязаны следовать этому правилу. Свирепые и злобные гигантские выдры больше не могли, как прежде, выжидать момент, чтобы поймать соседей на обед, но попугать их на словах им никто не запрещал.
Всякий норовит пнуть слабого. За другими крокодильими детенышами кто-то присматривал, поэтому выдры постоянно цеплялись именно к Сяо Куаню, неизменно проявляя завидную ловкость и быстро улепётывая, стоило появиться остальным аллигаторам. Сяо Куань целыми днями плавал в воде, а вокруг него вечно крутилась стайка малышей-выдр. Они со сладким смаком напоминали ему, как их предки расхваливали нежнейшее мясо кайманов, и гадали, такое же ли оно вкусное у самого Сяо Куаня.
В первые дни, когда Сяо Куаня только начали травить, сердобольные сородичи еще приходили на помощь и пару раз отгоняли задирок, но со временем это наскучило и им.
Трудно сказать, как долго это продолжалось, но в конце концов, когда остальные сородичи обратили на него внимание, Сяо Куань превратился в крайне истощенного крокодильчика. И тогда отвечавшие за его кормление сородичи с удивлением обнаружили, что малыш уже очень давно ничего не ест. Он не общался с другими зверями: если раньше во время травки он хоть иногда плакал, то теперь просто часами лежал на сухой коряге, не произнося ни звука. И даже когда выдры приплывали поиздеваться над ним, он лишь закрывал глаза, не реагируя ни на какие насмешки и разговоры.
Обычно городские власти не вмешиваются в вопросы выживания и размножения зверей-монстров, если только те сами не обратятся за помощью. Поэтому, когда управляющие-Марионетки получили сигнал о помощи, ситуация с Сяо Куанем зашла слишком далеко.
Он утратил волю к жизни и теперь целенаправленно искал смерти.
Предыдущие управляющие уже сталкивались с историей Сяо Куаня, они даже привлекали специалистов-психологов, но толку от этого было немного. Теперь же, когда управляющим стал Юй Дундун, это дело, разумеется, перешло к нему.
Юй Дундун сел в прогулочную машинку, переключил её в режим передвижения по топям, приспособленный для болотной местности, и направился к заболоченной зоне пресноводного района.
Помимо гигантских выдр и кайманов, на болотах обитало множество других зверей-монстров. Взять хотя бы гребнистых крокодилов — тоже разновидность аллигаторов, но куда более свирепая, чем кайманы. Раньше они и так были самыми крупными крокодилами в мире, а после мутации стали ещё больше, и даже детеныши достигали в длину семи-восьми метров. Помимо крокодилов, здесь водилось множество водоплавающих птиц, чей внешний облик также претерпел те или иные изменения. Новость о прибытии Юй Дундуна в городок разлетелась мгновенно, и теперь, стоило ему проехать мимо, бесчисленные звери-монстры выглядывали из своих владений, с любопытством разглядывая нового человека.
Сила культивации любого из этих зверей, попадись он случайно на пути, превосходила уровень Юй Дундуна. В былые времена его бы уже давно придавило к земле тяжестью объединённой ауры, но сейчас у него при себе был пропуск, защищенный печатью духовной энергии Мэра, поэтому он ничего не чувствовал и совершенно невозмутимо медленно проезжал мимо них.
Машинка остановилась в зоне обитания кайманов. Из воды вынырнул пожилой кайман, выбрался на берег и посмотрел на Юй Дундуна:
— Вы тот самый господин управляющий?
Юй Дундун кивнул:
— Я. Ты ведь Лао Кай, верно? Перед тем как отправиться в путь, я отправлял тебе сообщение.
Перед выходом Юй Дундун воспользовался выданным в городке коммуникатором, чтобы связаться с Лао Кайем, который в своё время просил о помощи для Сяо Куаня.
Крокодил кивнул:
— Это я. Пойдёмте, я отведу вас к Сяо Куаню.
Лао Кай пошёл впереди, показывая дорогу, а Юй Дундун поехал рядом на машинке. Катясь по влажной болотистой почве, Юй Дундун не удержался и спросил:
— Скажи, Лао Кай, почему гигантские выдры могут так легко беспрепятственно проникать на территорию ваших сородичей? Разве здесь нет защитного Магического массива?
Защитный Магический массив — это всё равно что противоугонная дверь в человеческом доме.
Лао Кай перевел взгляд круглых глаз и виновато произнес:
— Массив-то есть, но он слишком дешёвый, толку от него мало...
Юй Дундун мгновенно всё понял: как среди людей есть разделение на бедных и богатых, так и среди зверей-монстров оно существует. Обладающие великой силой существа могут прекрасно устроиться где угодно, к какому бы виду они ни принадлежали.
По словам Лао Кайя, их клан кайманов обладал весьма посредственной силой. Ресурсы для культивации, добытые ценой невероятных усилий и смертельного риска, едва покрывали их собственные нужды, да к тому же требовалось растить молодняк — у них просто не оставалось лишних средств на установку нормального Магического массива. До мутации гигантские выдры уже были свирепыми, а после обретения разума их агрессивность возросла в разы. И раньше-то многие кайманы с трудом справлялись с выдрами в бою, а уж теперь и говорить нечего: силы сторон находились совершенно в разных весовых категориях.
Лао Кай сокрушался, что установленный ими барьер, призванный мешать выдрам шастать к ним в гости, на этих разбойников совершенно не действовал. И страдала не только их семья: выдры вламывались в жилища и других зверей-монстров, задирая даже детенышей мелких видов выдр.
настоящий бич здешних мест.
Столкнувшись с такими мерзкими соседями, Юй Дундун испытывал к Лао Кайю и его сородичам глубочайшее сочувствие. Однако он мог лишь уговаривать и улаживать конфликты. Законы дикой природы куда суровее человеческих, и то, что Лао Кай с сородичами до сих пор были живы, для этой стайки гигантских выдр означало лишь вынужденное проявление милосердия в рамках городских правил.
Машинка остановилась на территории обитания клана Лао Кайя. На прибрежной траве грелись на солнышке большие и маленькие кайманы, а чуть вдалеке в воде резвилась стая гигантских выдр, не переставая издавать писклявые звуки.
Лао Кай мрачно посмотрел в ту сторону и проворчал:
— Господин управляющий, посмотрите, это ведь тоже земли нашего клана, а теперь они почти превратились в купальню для этих тварей.
— ... — Юй Дундун слегка кашлянул и спросил: — Где Сяо Куань?
Сейчас главным приоритетом был Сяо Куань, а остальные проблемы кайманов придется решать позже.
Следуя за Лао Кайем, Юй Дундун зашел в очень тихий уголок. На поверхности воды здесь покачивался тощий крокодильчик. Его нижняя челюсть была положена на толстый с руку обломок плавучего дерева, глаза закрыты, и казалось, что царившее неподалеку веселье его совершенно не трогает.
Это и был Сяо Куань.
— Узнав, что он заболел, мы перенесли его в другое место, чтобы выдры не могли его обижать, и каждый день оставляли побольше сородичей охранять его, — с чувством вины произнес Лао Кай.
— И ситуация улучшилась? — спросил Юй Дундун.
Лао Кай покачал головой:
— Господин, вы же знаете, Сяо Куань им неродной. Если заставлять их оставаться и присматривать за ним, они тратят время, которое могли бы потратить на добычу ресурсов для культивации, поэтому относятся к этому спустя рукава.
Юй Дундун кивнул: он ожидал чего-то подобного, иначе состояние Сяо Куаня не ухудшалось бы с каждым днем.
В этот момент издалека донеслись возбужденные вопли разыгравшихся выдр, и Юй Дундун с острым зрением заметил, как прежде неподвижная гладь воды вокруг Сяо Куаня покрылась легкой рябью. Сощурившись, Юй Дундун перевел взгляд на малыша. Он слегка напряг духовную силу, сосредоточив её в глазах, и отчетливо увидел, как тело Сяо Куаня бьет мелкая дрожь — настолько незаметная, что без пристального внимания её было не разглядеть.
Юй Дундун отвел взгляд и посмотрел на Лао Кайя. Тот выглядел рассеянным, то и дело тревожно косясь в сторону шумных соседей, а в его глазах читались одновременно ярость и беспомощность.
Юй Дундун вздохнул: Лао Кай был вожаком этого клана, ему приходилось распыляться на слишком многое. А Сяо Куань — сирота без отца и матери: пусть в самом начале к нему и испытывали жалость, но со временем хлопот становилось всё больше, о многом забывали, и в конце концов равнодушие вошло у всех в привычку.
Поразмыслив, Юй Дундун сказал:
— Давайте так: чтобы Сяо Куаню было проще лечиться, я заберу его к себе.
Хотя кайманы обитают на болотах, это лишь самая подходящая для них среда, способствующая культивации. Однако, будучи зверем-монстром, крокодил вполне может жить и в другом месте, если оно не слишком сурово или враждебно.
— Разве так можно? — засомневался Лао Кай. — Сяо Куань внезапно сменит обстановку, я боюсь, он не привыкнет.
— Если ему у меня не понравится, я придумаю, куда его пристроить, — ответил Юй Дундун. — Но продолжать жить здесь нельзя. Пусть гигантские выдры сейчас и не могут до него добраться, но одно лишь их слышимое присутствие заставляет Сяо Куаня бояться, поэтому его болезнь никогда не пройдет.
— Неужели это так? — опешил Лао Кай. — Тогда почему предыдущие господа управляющие говорили, что Сяо Куаню полезно жить вместе со всеми нами и общаться с сородичами, чтобы скорее выздороветь?
— Они учли лишь один фактор.
Болезнь Сяо Куаня проистекала не только из ежедневных притеснений и запугиваний со стороны выдр, но и, по большей части, из равнодушия и холодности сородичей. Малышам нужна забота, а Сяо Куаню недоставало чувства безопасности. Когда его обижали, сородичи даже не пытались его успокоить или защитить, и при таком раскладе неудивительно, что со временем он заболел. Совет прошлых управляющих был верен по сути, но, возможно, они не слишком-то переживали и не принимали болезнь Сяо Куаню близко к сердцу, упустив из виду влияние окружающей среды.
В конце концов Лао Кай согласился с предложением Юй Дундуна. Он подтолкнул Сяо Куаня к берегу и передал его человеку.
Юй Дундун поднял малыша на руки: тот оказался невероятно легким, весил всего пару килограммов и выглядел до жалости тощим. Сяо Куань никак не отреагировал на то, что внезапно очутился на коленях у незнакомца, лишь крепко вцепился передними лапками в тот самый отрезок плавучего дерева.
— Это игрушка, которую Сяо Куань сам себе нашёл, — пояснил Лао Кай.
Глядя на Сяо Куаня, вцепившегося в корягу, Юй Дундун почувствовал легкую боль в сердце. Сяо Куань с самого рождения был обделен тем, что имели другие крокодильи детеныши. В то время как остальные малыши резвились под присмотром старших, Сяо Куань мог лишь завистливо наблюдать со стороны. А когда одиночество стало совсем невыносимым, он раздобыл себе гнилушку в качестве игрушки — и даже собираясь уйти из жизни из-за болезни, продолжал бережно прижимать её к груди, словно величайшее сокровище.
Юй Дундун погладил длинную мордочку Сяо Куаня: на самом деле малыш вовсе не хотел умирать...
http://bllate.org/book/39325/4970851
Сказали спасибо 0 читателей