Две группы людей стояли друг напротив друга. Несмотря на то что их разделили, обе стороны всё ещё скрежетали зубами, явно не желая уступать.
Хэ Шоуи огляделся по сторонам, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости. Подавив раздражение, он выбрал того, кто казался наиболее покладистым:
— Жена Чуньшэна, расскажи-ка, что здесь происходит?
Цю Гу поднял свои опухшие, почти не открывающиеся глаза и, срываясь на плач, ответил:
— Я хочу забрать Сюй-гэра и уйти из дома семьи Лю.
— Вот это да!
— Цю Гу что, одумался? С чего это он вдруг решил уйти?
Как только эти слова слетели с его губ, толпа наблюдателей взорвалась шумом. И их реакцию нельзя было назвать необоснованной. Лю Чуньшэн скончался семь или восемь лет назад. В ту пору, узнав, что отцу и сыну в семье Лю живётся несладко, в деревне Цю пытались забрать их к себе. Но Цю Гу упёрся и наотрез отказался уходить, чем до глубины души ранил стариков из своей родни — с тех пор они и перестали поддерживать связь.
А сегодня что — солнце взошло на западе? Цю Гу вдруг сам высказал желание уйти, да ещё и подкреплённое поддержкой людей из Деревни Цю.
Сельчане охали и ахали, а Цю Гу всё продолжал плакать, раз за разом повторяя одну и ту же фразу, и по его голосу было ясно: решение принято окончательно.
— Ах ты, бессовестная тварь! Мало того что извела Чуньшэна, так теперь ещё и хочешь утащить его кровь и плоть! За что же мне, несчастной, такая доля! — Чжан Юаньлань плюхнулась на землю, заливаясь слезами и соплями.
Мать Цю Гу, закатав рукава, уже собралась было ринуться вперёд, но Чжан Юймэй удержала её, обхватив за талию. Оставаясь на месте, та закричала:
— Тьфу! Да кто же не знает, что Чуньшэн сам сорвался со скалы и разбился насмерть? Не пытайся свалить свою вину на Цю Гу, бесстыдница! Вы, черствые душой люди, так измывались над его супругом и ребёнком, не боитесь, что однажды сами отправитесь вслед за ним?
Женщины принялись перебраниваться, осыпая друг друга грязными словами, отчего у всех присутствующих уже разболелись уши.
Хэ Шоуи пришлось повысить голос и рявкнуть:
— Довольно! Живо все замолчали!
Когда наступила относительная тишина, Хэ Шоуи выдохнул и, повернувшись к Цю Гу, спросил:
— Это не детская игра. Ты всё обдумал? Не пожалеешь?
Цю Гу вытер слёзы и выпрямил спину:
— Обдумал. Не пожалею.
Хэ Шоуи кивнул, приняв решение.
Заметив неладное, Чжан Юаньлань, задействовав и руки, и ноги, бросилась к Хэ Шоуи:
— Нельзя! Он супруг Чуньшэна, даже если умрёт, должен остаться в доме семьи Лю!
Отец Цю Гу вмешался:
— Перестань нести чепуху! Я всё разузнал у нашего грамотея: если после смерти мужа прошло три месяца, супруг имеет полное право вернуться в родной дом или выйти замуж снова, а дети, если пожелают, могут последовать за ним. Если бы Цю Гу не был таким мягкосердечным, он бы давно сбежал из этой пасти дракона, а не позволил бы вам так над собой издеваться.
Чжан Юаньлань и слушать не хотела. У них в семье было три сына: кроме старшего, Лю Чуньшэна, который был человеком честным и исполнительным, остальные двое отличались изворотливостью и давно отделились. Они обманом заставили второго сына жить с ними, а когда тот безвременно скончался, решили прибрать к рукам Цю Гу и Лю Сюй. Если Цю Гу заберёт Лю Сюй и вернётся в Деревню Цю, кто будет выполнять всю работу по дому? Кто станет ухаживать за ними, когда они состарятся и не смогут подняться с кровати?
Чем больше Чжан Юаньлань думала об этом, тем страшнее ей становилось, и она завыла в голос:
— О небо! Да это же смерть моя! Если они уйдут, как нам со стариком дальше жить?
— А о чём вы раньше думали? — Хэ Шоуи не испытывал к ней ни капли сочувствия. Нахмурившись, он перевёл взгляд на Лю Маньтяня, который всё это время хранил молчание. — А ты что скажешь? Если не согласен, можем обратиться к чиновникам.
Закон был на их стороне, и если дело до сих пор не решилось, то лишь потому, что Цю Гу сам не хотел уходить. Но стоило этому мягкому и податливому человеку проявить твёрдость характера и настоять на своём, как стало ясно: если дело дойдёт до уезда, положение семьи Лю станет ещё позорнее.
Лю Маньтянь тяжело вздохнул — иного выхода, кроме как согласиться, у него не было.
— Нельзя соглашаться! — Чжан Юаньлань всё ещё пыталась буянить. — Цю Гу пусть валит, но Сюй-гэр — кровинушка Чуньшэна, как он может уйти вместе с ним?
Не успел Хэ Шоуи прикрикнуть, как дверь боковой комнаты со скрипом отворилась. Выбежала Хэ Тяньчжу, окинула всех взглядом и, наконец, уставилась на лицо своего отца:
— Папа! Сюй-гэр сказал, что хочет разорвать родственные узы!
Хэ Тяньчжу выкрикнула это так громко, что невольно зажмурилась. Вокруг внезапно воцарилась тишина, но лишь на мгновение — затем толпа взорвалась ещё сильнее прежнего. Даже Хэ Шоуи был поражён; он долго открывал и закрывал рот, прежде чем обрёл голос:
— Он хоть понимает, что говорит?
Все вокруг уставились на них. Хэ Тяньчжу выпятила грудь, уже не так боясь:
— Да. Сюй-гэр сказал, что столько лет работал в семье Лю, как вьючное животное, всё, что ел и носил, добывал сам, да ещё и помог им немало заработать, так что всё, что был должен, давно вернул.
— Он ещё сказал, что теперь, когда он сломал ногу, дедушка Чжан и тётушка Мяо Цзиньхуа спешат продать его калеке из деревни Шиси, чтобы принести удачу. Если он не порвёт с ними окончательно, боится, что через пару дней его просто закопают живьём.
Взгляд сельчан, направленный на Чжан Юаньлань, Мяо Цзиньхуа и остальных, вмиг переменился, некоторые даже принялись плевать в их сторону.
— Вот же змеиные души! Сюй-гэр всё-таки несёт в себе кровь семьи Лю, как у них только рука поднялась?
— Теперь понятно, почему Цю Гу изменил решение: они же загоняют в гроб единственного отпрыска Чуньшэна. Такое никто не стерпит, хорошо ещё, что до драки не дошло.
— Я слышал, что нога у Сюй-гэра была просто вывихнута, пара дней покоя — и всё прошло бы. Это Чжан Юаньлань заставила его работать, вот кость и не выдержала.
Люди перешёптывались, и никакие оправдания Чжан Юаньлань уже не могли спасти положение. Благодаря поддержке сельчан и давлению людей из Деревни Цю, семье Лю пришлось отступить.
Связь в итоге была разорвана. Хэ Тяньмин со всех ног помчался домой за бумагой, тушью и кистью. Хэ Тяньчжу пересказывала слова Лю Сюй, а Хэ Шоуи выводил их на бумаге прямо во дворе семьи Лю. Многие сельчане добровольно выступили свидетелями и поставили свои отпечатки пальцев на документе.
Когда всё было кончено, люди из Деревни Цю, пришедшие на подмогу, радостно закричали. Цю Гу уткнулся в объятия своей матери и зарыдал, то ли от счастья, то ли от тоски — было не разобрать.
Толпа зевак постепенно рассеялась. Се Чжиюнь смотрел на Цю Гу, долго не в силах сдвинуться с места.
Если бы отец был жив, он ведь тоже защитил бы его, правда? И всё сложилось бы иначе?
— А-Юнь, пойдём домой.
— Угу. — Се Чжиюнь отозвался, отведя взгляд, и уголки его губ слегка приподнялись.
Впрочем, к счастью, всё не так уж плохо.
Глава 15
Два дня пролетели незаметно, и пришло время сбора товара.
Погода выдалась неважная: с самого утра небо затянуло серыми тучами, дул сильный ветер. Но они, плотно позавтракав, поспешили собрать все мешки и бамбуковые корзины, что смогли найти, и, прихватив осла, отправились вниз с горы.
— Вы правда скупаете лесные дары? Не шутите?
Люди в деревне встают рано, и по пути они встретили немало сельчан, направлявшихся на поля. Увидев их, люди не могли удержаться от вопросов. Се Чжиюнь не злился и каждый раз терпеливо отвечал:
— Правда скупаем. Сегодня обустроим лавку прямо у дома старосты, не обманываем.
— И что именно вы берёте? По какой цене?
— Грецкие орехи, каштаны, жёлуди, корень пуэрарии, плоды тунгового дерева — всё берём. Сушёные побеги бамбука, грибы, лекарственные травы тоже подойдут. Цена почти такая же, как на рынке…
Если кто-то пытался задержать Се Чжиюня, чтобы расспросить подробнее, он с улыбкой говорил:
— Мы спешим к месту сбора товара, если у вас дома есть что-то из этого, приходите, покажем.
Так, дойдя до дома семьи Хэ, он уже охрип от разговоров.
Как и ожидалось, желающих продать товар пока не было, лишь неподалёку под деревом собралась кучка тётушек и дядюшек. Они грызли семечки и о чём-то болтали, но их взгляды то и дело украдкой обращались в сторону двора.
Се Чжиюнь бросил взгляд на них и, не останавливаясь, вошёл в ворота дома семьи Хэ. Ци Шань, боясь, что он расстроится, принялся его утешать:
— Ещё рано, подождём немного, и люди подтянутся.
Се Чжиюнь повернулся к нему с улыбкой:
— Угу. Мы здесь чужаки, их опасения вполне понятны. Но стоит только одному решиться, остальные подтянутся.
Семья Хэ уже ждала их в доме. Как только они вошли, все бросились помогать выносить столы и стулья на пустую площадку снаружи.
Хэ Тяньмин сказал:
— На улице холодно, может, вернёмся во двор?
Се Чжиюнь, не поднимая головы, развязывал мешки на спине осла:
— Нет, здесь хорошо, отсюда всем видно.
Затем он позвал Чжан Юймэй:
— Тётушка, будьте добры, принесите лесные дары, которые вы подготовили, я здесь всё взвешу.
Чжан Юймэй сразу поняла его задумку и поспешила позвать братьев Хэ Тяньмина в дом за товаром. Мешок сушёных побегов бамбука, свёрток сушёных грибов, корзина корней пуэрарии — Се Чжиюнь всё пересчитал, убедился, что качество хорошее, и велел Ци Шаню взвесить.
— Всего сто семнадцать вэней, дядя, пересчитайте, пожалуйста.
— Я видел, как ты считал, ошибок быть не может. — Хэ Шоуи принял медяки и тут же ссыпал их в кошелёк, который издал звонкий металлический звук.
Они намеренно говорили громче обычного, чтобы каждый, кто наблюдал издалека, мог всё слышать.
— И правда заплатили! На руки!
— Да это парень из семьи Хэ с ними заодно, небось, просто спектакль разыгрывают.
— Два приезжих, откуда у них такие деньги? Наверняка обман, цены от фонаря называют, лучше уж сам схожу на рынок продам.
— Ой, сестрица Хэхуа, ты куда?
— У мужа поясницу прихватило, он эти дни из дома ни ногой. А у нас ещё корень пуэрарии остался, пойду попробую продать.
Женщина, которую назвали Хэхуа, не дожидаясь ответа, поспешила домой — её и отговорить-то не успели. Но её слова заставили других призадуматься. Люди заколебались, многим хотелось посмотреть ещё, поэтому вслед за ней ушли лишь двое.
Се Чжиюнь сидел за квадратным столом и молча наблюдал, не выказывая беспокойства.
Постояв ещё немного на холодном ветру, они дождались новых клиентов — это была бабушка Ли и ещё одна незнакомая женщина с двумя худощавыми детьми. Они пришли вместе, но товара принесли немного: два небольших свёртка побегов бамбука и корзину грецких орехов.
Се Чжиюнь не стал пренебрегать ими, всё взвесил, высчитал стоимость и тут же отдал медяки.
Теперь те, что грызли семечки, уже не могли усидеть на месте: они похлопали себя по задам, встали и, уходя, начали прикидывать, что ещё из домашнего скарба можно обменять на деньги.
У ворот дома семьи Хэ собралась целая толпа. Продавцы и зеваки смешались в одну кучу, и, казалось, у них было бесконечное множество тем для обсуждения и вопросов.
— А такое возьмёте?
— Мой товар ничем не хуже других, почему это нельзя?
— Это же слишком дёшево! На рынке по восемь вэней за цзинь берут.
— Не толкайтесь!
В холодный зимний день Ци Шань и Се Чжиюнь, сами того не замечая, работали так усердно, что покрылись потом с головы до ног.
http://bllate.org/book/39312/4969513
Сказали спасибо 0 читателей