Ван Цзинь закурил сигарету, искоса поглядывая на человека, сидевшего по диагонали напротив, а уголки его губ медленно изогнулись в саркастичной усмешке.
Он поистине не ожидал встретить здесь Е Шэньмэна — с одной стороны, это стало неожиданностью, с другой же — вполне укладывалось в рамки разумного. Тот бесстыдный дешевка с таким трудом присосался к Фу Хаю, разве мог он так легко отпустить его? Если подумать, прошло столько лет, и он уже давным-давно забыл об этом человеке, но стоило ему лишь взглянуть на Е Шэньмэна, как прошлое накатило на него лавиной, затапливая с головой.
Да уж, как он мог по-настоящему забыть? Шесть лет, вся его юношеская пора так или иначе была связана с Е Шэньмэном, к тому же он имел того мерзавца, пусть и всего один раз, пусть он уже и забыл, каков тот на вкус.
Ван Цзинь невольно задумался: интересно, а Фу Хань имел его? Наверняка да, иначе с какой стати тому дешевки тащиться за Фу Хаем в страну С. Впрочем, даже если и так, всё это уже давно в прошлом. Нынешний Е Шэньмэн вряд ли способен хоть чем-то привлечь взгляд Фу Ханя.
Ван Цзинь выдохнул струю дыма и сквозь пелену окинул Е Шэньмэна оценивающим взглядом: тощий, осунувшийся, от всей фигуры разит дешевым маслом, с самого порога и до конца ужина ко всем подряд лезет с братанием. Разве что когда заметил его, лицо у него дрогнуло, а руки даже затряслись.
Хех, даже пристроившись к Фу Хаю, эта мразь в душе так и осталась жалким, нищим убожеством. Видимо, телом удержать Фу Ханя не вышло, зато хватило прыти выбить себе местечко помощника.
Он потушил сигарету, взял бокал с вином и неторопливо направился к Е Шэньмэну.
— Сколько лет не виделись? Дай-ка подумать, лет восемь уже прошло, не меньше.
Ван Цзинь опустился рядом с Е Шэньмэном, закинул руку на спинку его стула и намеренно подался вперед, устроившись так близко, что дыхание говорившего касалось щеки собеседника.
Е Шэньмэн уже успел подавить растерянность и волнение, охватившие его при виде этого человека у входа. За время этого застолья его мозг лихорадочно перебирал различные сценарии и возможности, включая и самого Фу Ханя.
Какими бы сильными ни были его эмоции, гнев или даже мимолетный страх — ничто уже не могло заставить его потерять контроль. Он больше не тот убогий, до боли ничтожный и беспомощный юнец. Он бесчисленное количество раз возвращался мыслями к той тяжелой ночи, бесчисленное количество раз страдал и ненавидел, но со временем все эти чувства вместе с верой постепенно стерлись, оставив лишь неизлечимые шрамы.
Ван Цзинь подвинул свой бокал ближе к Е Шэньмэну, налил еще один себе, чокнулся с пустотой и осушил до дна.
— Прошло восемь лет, не думал, что мы еще встретимся. Как бы то ни было, эту чарку ты выпить обязан.
Е Шэньмэн едва заметно качнул ногой. Легкомысленность и презрение в голосе Ван Цзиня он бы почувствовал, даже заткни уши ватой. Будь у него сейчас в руках кухонный тесак, он бы без лишних слов бросился рубить, но, к сожалению, оружия не было.
Поэтому он просто повернул голову и пристально посмотрел на Ван Цзиня:
— Ты же знаешь, я не пью.
Ван Цзинь легко усмехнулся и потер подбородок, словно вспоминая былое.
Е Шэньмэн действительно не умел пить — классический пример человека, которого валило с одного бокала. Стоило ему проглотить хоть глоток пива, как его тут же бросало в жар, а лицо покрывалось пугающей краснотой. В студенческие годы Е Шэньмэна несколько раз пытались спаивать сокурсники, но стоило ему перешагнуть предел в три рюмки, как его тут же начинало рвать.
— А я вот помню, как ты пил. На выпускном в средней школе ты даже за меня опрокинул две чашки. Что такое, теперь, став помощником Фу Ханя, гордость появилась, со мной пить не желаешь?
Е Шэньмэну это показалось одновременно и смешным, и болезненным. Он помнил тот вечер: Ван Цзинь тогда сильно напился и его страшно мутило. К нему приставали другие парни с предложением выпить, и Е Шэньмэн взял удар на себя. Стоило ему проглотить спиртное, как он тут же свалился с ног. Это был его первый в жизни опыт, и именно тогда он узнал, что его предел — ровно три рюмки. Но тогда он был счастлив даже в отключке: иметь возможность прикрыть Ван Цзиня казалось Е Шэньмэну величайшей честью.
Увы, былое величие теперь превратилось в позор.
— Ладно, сегодня я, Е Шэньмэн, рискну жизнью ради старого друга и составлю тебе компанию!
Е Шэньмэн резким движением схватил бокал и поднялся из-за стола. Голос его звучал громко, уверенно, в нем чувствовалась такая твердость, что все присутствующие вмиг уставились на них, а затем принялись шумно подначивать:
— Пей! А у помощника Е характер-то имеется!
— Надо же, никогда не пивший помощник Е сегодня нарушил зарок! Ван-цзун, ну ты мастак уговаривать.
Сунь Сянь тоже подсунулся ближе. Ван Цзинь являлся представителем одного из крупнейших поставщиков, отвечавшим за направление инфраструктуры баз данных и хранения информации. Их компании постоянно вели совместные дела, к тому же дядя этого Ван Цзиня занимал пост вице-губернатора провинции Х. Сунь Сянь никак не ожидал, что этот тип окажется однокурсником Е Шэньмэна.
Е Шэньмэн обычно избегал алкоголя, и это лишь сильнее раззадорило публику, желавшую уложить его под стол в два счета.
Ван Цзинь тоже встал, приобнял Е Шэньмэна за плечи, то ли нарочно, то ли случайно прижимая к себе, и шепнул на ухо:
— Похоже, впереди у нас масса возможностей для сотрудничества. Помощник Е и впрямь человек, помнящий свои корни.
Е Шэньмэн поднял бокал, приветствуя окружающих широкой, сияющей улыбкой. Но не успела она сойти с его лица, как он резким движением перевернул бокал доверху налитый алкоголем и со всего маху обрушил его о макушку Ван Цзиня. Раздался звонкий треск, осколки брызнули во все стороны, а мутная желтая жидкость водопадом хлынула прямо на голову Ван Цзиню.
Все замерли. Выражения лиц, движения, казалось, даже волоски на теле окаменели.
— Понравилось дедушке с тобой выпивать, мразь? — воспользовавшись тем, что противник еще не пришел в себя от шока, Е Шэньмэн врезал ему ногой со словами: — Мать твою за ногу, ублюдок, хватит людей за скот держать! Ты прав, я чертовски хорошо помню свои корни!
Он попытался сделать шаг вперед, чтобы добавить еще, но Сунь Сянь схватил его сзади и оттащил назад. Сидевшие рядом тоже мигом пришли в себя и бросились удерживать Е Шэньмэна. Все вокруг были ошеломлены, совершенно не понимая, с чего вдруг разгорелся такой скандал.
По правде говоря, за исключением самого Ван Цзиня и Е Шэньмэна, все остальные пребывали в полном тумане, и в головах у всех вертелся лишь один вопрос: неужели помощник Е сегодня нарезался в хлам?
Но ведь он даже в рот ничего не брал!
Придя в себя, Ван Цзинь полыхнул такой яростью, в которой читалось дикое изумление. Он рванулся вперед, намереваясь избить Е Шэньмэна, но его крепко держали по рукам и ногам окружающие.
Е Шэньмэн бушевал пуще прежнего — несколько человек с трудом удерживали его. В этот момент в тхилом теле мужчины будто проснулась дикая, звериная сила.
Сообразив, что ситуацию уже не замять, Сунь Сянь вместе с парой сотрудников компании выволок Е Шэньмэна на воздух — хотя бы для того, чтобы тот немного остыл. Однако это не возымело никакого действия: глаза Е Шэньмэна покраснели, на смену привычной напускной мягкости пришло искаженное злобой и ненавистью лицо.
Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Сунь Сянь в глубине души начал испытывать к Е Шэньмэну сильное раздражение. Будь на его месте кто-то другой, Сунь Сянь в первую очередь постарался бы замять скандал, сведя всё к пустяку, но связываться с Е Шэньмэном ему совсем не хотелось. В конце концов, подлецами бывают не только Е Шэньмэны.
Набирая номер Фу Ханя, Сунь Сянь все же испытывал некоторые колебания: в конце концов, раз уж дело дошло до Фу Ханя, пусть большая часть вины и лежала на Е Шэньмэне, ему самому тоже влетит за соучастие. Оставалось лишь гадать, какова будет реакция Фу Ханя.
Когда Фу Хань добрался до отеля, Е Шэньмэн сидел на диване в холле, свирепо вглядываясь в толпу во главе с Ван Цзинем, которая как раз выходила изнутри. Если бы не несколько человек, державших его за руки, он, пожалуй, снова бросился бы в драку.
Он был доведен до предела. Видя приближающегося Ван Цзиня и не имея возможности до него дотянуться, Е Шэньмэн со злости сдернул с ноги собственный кожаный ботинок и швырнул в ту сторону. Кто-то из зевак вовремя подставил руку, отбив бросок, и траектория полета сместилась вправо, угодив прямо вошедшему в двери Фу Хаю и оставив на его одежде серый след.
У Фу Ханя аж лица сменились от злости. Резко повернувшись, он рявкнул на Е Шэньмэна:
— Е Шэньмэн! Ты что творишь!
Услышав голос Фу Ханя, Е Шэньмэн замер и перевел взгляд. Только теперь он заметил прибытие Фу Ханя. Несколько секунд он смотрел на него так, словно находился под гипнозом. Через разделявшие их тела нескольких людей он сверлил Фу Ханя таким взглядом, будто собирался выскрести у того душу, и в этом выражении постепенно проступали то отчаянный поиск ответа, то немое моление.
И в тот самый момент, когда Фу Хань сделал шаг в его сторону, Е Шэньмэн вдруг с безумной силой вырвался из рук державших его людей, выскочил из отеля и через мгновение скрылся из виду.
Фу Хань мрачным взглядом окинул присутствующих, на секунду задержался на Ван Цзине и, наконец, уставился на Сунь Сяня:
— Ты позвонил мне, чтобы я приехал разгребать вашу грязь?
У Сунь Сяня голова шла кругом. Судя по текущему положению дел, выходило именно так — он позвал Фу Ханя именно за этим. Но он ведь даже в страшном сне не мог представить, что Фу Хань примчится лично! Он рассчитывал лишь исподтишка наябедничать на Е Шэньмэна, в худшем случае — выслушать пару нагоняев от Фу Ханя по телефону. Но кто же знал, что тот даже не дослушает до конца, бросит трубку и прилетит сам. Какая же неудача.
— Только в этот раз. Больше не повторится.
Фу Хань развернулся и ушел. Прибыл он стремительно и так же быстро испарился — о том, чтобы разбираться с проблемами этой компашки или тем более садиться с ними за один стол, не могло быть и речи, это ниже его достоинства.
Он приехал за своим помощником. Захлопнув дверцу машины, Фу Хань тяжело вздохнул: Е Шэньмэн не отвечал на звонки, и теперь отыскать его будет непросто.
Быть может, завтра утром тот явится в офис. Если не придет завтра, появится послезавтра. Если не послезавтра — в крайнем случае через три дня. Характер Е Шэньмэна исключал возможность просто так взять и раствориться в воздухе.
Хотя Фу Хань и пытался себя в этом убедить, он все же завел мотор и медленно поехал вдоль улицы, выискивая знакомый силуэт.
Е Шэньмэн прошел совсем немного и остановился. Бежать на самом деле ему не хотелось, но стоило ему увидеть идущего к нему Фу Ханя, как внутри поднялась такая дикая паника, что захотелось бежать без оглядки — хотя бы ради того, чтобы оттянуть этот момент. Он боялся лицом к лицу столкнуться с Фу Ханем, боялся, что тот уже в курсе произошедшего, боялся, что тот еще ничего не знает, но пуще всего страшился неведения. Любой из этих вариантов возлагал на его плечи непосильную ношу.
Той крошечной искры надежды и иллюзий, что теплилась на самом дне его души, той фундаментной веры — возможно, хватило бы всего одного слова Фу Ханя, чтобы они обратились в прах. Случись такое, у него не останется даже причин продолжать жить.
Он по-прежнему оставался жалким нищим убожеством, а в делах сердечных — настолько ничтожным, что и взглянуть стыдно. И никакие заработанные деньги не способны это искупить.
http://bllate.org/book/39274/4962605
Сказали спасибо 0 читателей