И Лян, сгорбившись под тяжестью надетого на него тренировочного снаряжения, молча следовал за Сун Цзю.
Всего здесь насчитывалось двадцать комнат, в каждой из которых жили по два человека — исключительно дети в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Лица у всех были холодными, а на И Ляна они смотрели совершенно беспристрастными глазами. И Лян упорно держался за спиной Сун Цзю: инстинктивно он не любил остальных обитателей этого места и тысячу раз предпочел бы, чтобы Сун Цзю смотрел на него с отвращением.
Место для бега на длинные дистанции представляло собой полностью закрытое пространство. Как и комнаты, оно было лишено окон, а на дверях не было ни ручек, ни следов замков. И хотя здесь не было той смертельной опасности, с которой он столкнулся во время карабканья в гору, для одиннадцатилетнего И Ляна бег с отягощением оставался крайне тяжелой задачей. Бежать вот так без воды, не останавливаясь, было слишком тяжело для его и без того заухишного тела. И все же, видя, как остальные уже закончили трехкилометровую дистанцию и собираются вместе, а впереди всё еще продолжает бежать изо всех сил Сун Цзю, И Лян молча стискивал зубы и терпел до самого конца.
И Лян и сам не понимал, как преодолел эти пять тысяч метров. Он помнил лишь, как под конец налетел на Сун Цзю, и оба они рухнули на землю, тяжело отдуваясь. Сделав пару вдохов, Сун Цзю выругался:
— Черт, время завтрака уже прошло!
И Лян повернул к нему голову. По лицу Сун Цзю градом катился пот, он вытаращил глаза:
— Черта с два мне повезло поселиться с новичком! Сразу предупреждаю: с восьми до восьми пятнадцати — время завтрака, поедим — сразу на занятия. В одиннадцать ровно — обед, в двенадцать — снова бег с грузом, во второй половине дня — стрельба, а после ужина — уроки по разборке и сборке оружия. Усек? Так что поменьше создавай мне проблем!
Высказавшись, Сун Цзю поднялся на ноги, отряхнул с одежды пыль и вышел.
Мысленно повторив и запечатлев в памяти его слова, И Лян тут же вскочил и вприпрыжку побежал следом.
Весь этот день в точности соответствовал тому, что говорил Сун Цзю. Утренние занятия были довольно пестрыми — там было всего понемногу, но И Ляну пришлось начать с самого азов: с изучения грамоты. То, что в свои одиннадцать лет он не знал ни единого иероглифа, вызвало у окружающих всеобщее презрение — в эту эпоху не уметь читать в одиннадцать лет означало слыть полным дураком. Дневная стрельба оказалась еще более непривычной, ведь И Лян никогда в жизни не видел штуковин, способных выплевывать длинные пули, и тем более не умел ими пользоваться. На вечернем уроке по разборке и сборке бомб ладони и тыльная сторона рук И Ляна вспотели, а сам он совершенно не понимал, как вообще подступиться к этим деталям.
Выходило так, что за весь день лишь во время пробежки с отягощением И Лян чувствовал себя таким же, как все остальные.
Улегшись вечером в постель, И Лян повернулся на бок и посмотрел на Сун Цзю, но тот немедленно отвернулся спиной. Как и прошлой ночью, И Лян смотрел на согбенную спину Сун Цзю, погладил висевший на шее зеленый камешек, крепко сжал его в кулаке и тихонько спросил:
— Сун Цзю, почему мы должны учиться всему этому каждый день?
Сун Цзю фыркнул, но всё же ответил:
— Чтобы выжить. Если не будешь учиться, тебя просто прикончат другие.
И Лян некоторое время молчал, тщательно обдумывая услышанное, а затем произнес:
— Я не хочу умирать.
Сун Цзю усмехнулся:
— Дело не в том, хочешь ты умирать или нет. Это другие решают, жить тебе или умереть, у тебя нет права выбора.
И Лян не совсем понимал:
— Если нет права выбора, зачем тогда всё это учить?
Сун Цзю на мгновение замолк и только потом бросил:
— Будешь учиться — возможно, умрешь. Не будешь учиться — умрешь наверняка.
И Лян понял. Понятие смерти было для него довольно туманным, но он вовсе не желал оказаться брошенным в глубокую яму, как его бабушка, потому что мертвецов всегда сбрасывали в темные, мрачные ямы. Маленькая ручка И Ляна по-прежнему сжимала зеленый камешек, и он проговорил, глядя в спину Сун Цзю:
— Больше я не буду доставлять тебе хлопот.
Сун Цзю ничего не ответил, И Лян тоже больше не заводил разговор. Закрыв глаза, он постепенно заснул.
В последующие несколько месяцев каждый день был точь-в-точь как первый: те же занятия, те же тренировки, и за ними неизменно присматривал тот самый с обнаженным торсом амбал. Спустя время выяснилось, что громилу зовут Ли Фэн. Тренировки Ли Фэна отличались невероятной жестокостью: он не собирался делать скидку на то, что перед ним ребенок, и не проявлял ни капли жалости, лишь нагружая их всё более невыносимыми упражнениями. За всё это время И Лян больше ни разу не видел того красивого мужчину, что привел его сюда в самом начале.
Постепенно привыкнув к здешней жизни, И Лян уже не находил в ней ничего плохого. Однако сегодняшний день выдался особенным. После окончания дневных занятий И Лян, Сун Цзю и все остальные дети, вместо того чтобы разойтись по отдыху, выстроились вдоль стен у входа в комнаты. Ли Фэн с обнаженными руками стоял в самом центре, и по всему коридору непрерывно разносился пронзительный вой сирены, заставляя каждого замереть на месте в страхе шевельнуться.
И Лян неосознанно напрягся. Он повернул голову и взглянул на стоявшего рядом Сун Цзю, собираясь что-то сказать, но заметил, как тот предостерегающе покачал головой — И Лян тут же понял, что Сун Цзю велит ему молчать.
— А-а-а! —
Внезапный крик боли заставил всех мгновенно перевести взгляды в другой конец коридора. Какой-то незнакомый И Ляну мужчина тащил за шкирку мальчика и уверенным шагом приближался к Ли Фэну, после чего небрежно швырнул ношу на пол. Лицо этого мужчины казалось особенно устрашающим из-за глубокого шрама, тянувшегося от левого глаза до самой правой щеки.
Посмотрев на него, Ли Фэн произнес:
— Ты потрудился на славу.
Мужчина со шрамом ничего не ответил, развернулся и ушел.
Тогда все перевели глаза на лежащего на полу мальчика. Прищурившись и вглядевшись внимательнее, И Лян узнал в нем Сом Цзюи из четырнадцатой комнаты — тому было всего тринадцать лет. Он лежал неподвижно, сплошь покрытый кровавыми ранами и месивом из плоти. Ли Фэн подтянул его к себе так, будто подбирал какой-то мусор, и по коридору пронесся всеобщий испуганный вздох: у мальчика отсутствовали обе руки, а хотя ноги уцелели, ступни были полностью оторваны, и культи ниже колен зияли пустотой. Зрелище существа, которое так отчаянно хотело умереть, но не могло, леденило кровь.
Беспристрастно бросив обрубок тела в сторону, Ли Фэн рявкнул на стоявших вокруг детей:
— Какого черта я вас тут кормлю и поию, если вы всё равно норовите сбежать? Думаете, я вам тут пятизвездочный отель? Я уже со счета сбился, какой это по счету побег! Если в следующий раз кто-то попытается смыться, то в комнате беглеца я собственными руками срублю конечности и второму жильцу! Чтобы до каждого дошло с первого раза!
Окинув всех свирепым взглядом и убедившись, что никто не смеет поднять на него глаза, он приказал:
— А теперь все по норам, марш в комнаты!
Повинуясь приказу, дети немедленно разошлись по комнатам. И Лян и Сун Цзю тоже легли на свои односпальные кровати. Вскоре двери затворились, верхний свет погас, и всё снова погрузилось в кромешную тьму.
Вспомнив окровавленное лицо Сун Шии, И Лян почувствовал невольный страх. Повернувшись набок, он тихо спросил Сун Цзю:
— Сун Цзю, почему он попытался сбежать?
Сун Цзю лежал на спине, на этот раз на редкость не отвернувшись от И Ляна, и ответил:
— Кто же не захочет сбежать.
— Я — нет.
Сун Цзю тоже повернулся на бок, разглядывая И Ляна с головы до ног:
— Ты вообще человек? Настоящий урод.
И Лян не совсем понял его слова и возразил:
— Здесь на самом деле неплохо: каждый день есть вкусная еда, можно многому учиться, дни проходят насыщенно. Только мне не нравится, что они вечно кого-то убивают.
Услышав это, Сун Цзю закатил глаза так далеко, что чуть не повредил зрение. По его мнению, этот парень был не просто уродом — он был уродом из уродов!
— Ты вообще понимаешь, зачем тебя сюда привели? С какой стати они каждый день кормят тебя досыта, одевают и обучают всей этой дряни? Цель в том, чтобы потом ты убивал людей, стал палачом! Сегодня погиб Сун Шии, завтра может умереть кто-нибудь другой. На этой кровати до тебя спал Сун Ба — он тоже попытался сбежать, но безумец Ли поймал его и задушил собственными руками. И ты после этого всё еще хочешь здесь оставаться?
И Ляна прошиб холодный пот. Только теперь до него дошло, что еда и питье не доставались ему даром — ценой за них было обязательство в будущем служить этим людям, убивать по их приказу и до конца дней оставаться их верной шавкой.
Видя, что И Лян молчит, раздраженный Сун Цзю тоже закрыл глаза. Эту ночь Сун Цзю провел во сне, хмурясь от тяжелых дум, а И Лян долго лежал с открытыми глазами, погруженный в пустые раздумья, пока наконец не задремал.
На самом деле за эту ночь И Лян передумал о многом. Он даже подумывал разработать хитроумный план и сбежать отсюда, но проблема с добыванием еды и одежды на свободе сводила все планы на нет. Поразмыслив еще немного, он решил пока не бежать: в конце концов, когда в будущем от него потребуют кого-то убить, он просто сбежит тогда.
Подобные наивные мысли помогали И Ляну жить больше года. Его прежде тщедушное и слабое тело заметно вытянулось и окрепло, и хотя внешне он всё еще казался худоват, щеки приобрели здоровый румянец. Двенадцати-, почти тринадцатилетний И Лян, как и прежде, следовал по пятам за Сун Цзю во всех делах. За прошедшее время их отношения уже не казались такими холодными и натянутыми, а со временем они даже научились изредка проявлять друг к другу заботу.
За этот год с небольшим в здешних местах погибло еще немало детей, но всякий раз на следующий день после чьей-то смерти в комнату подселяли нового жильца, неизменно поддерживая число обитателей в каждой комнате на отметке в два человека, а общее количество детей — на уровне сорока человек. Распорядок занятий тоже оставался неизменным: И Лян, Сун Цзю и остальные старожилы уже в совершенстве освоили все преподаваемые дисциплины до мельчайших деталей. Всё это время за ними продолжал присмотр Ли Фэн.
Утром двери и свет включились автоматически. И Лян и Сун Цзю мгновенно вскочили, оделись, заправили постели и быстро выстроились у выхода. Не прошло и десяти минут, как двери сами собой затворились, из глубины коридора появился Ли Фэн и, окинув всех взглядом, громогласно объявил:
— Сегодня у всех общий выходной!
Стоило прозвучать этим словам, как все замерли от неожиданности... а затем на их лицах проступила нескрываемая радость.
— Завтра же каждый из вас возьмет настоящее боевое оружие и отправится на полевые учения в задние горы! Правила такие: уходят сорок человек, возвращаются двадцать. Разумеется, можно вернуться и в меньшем составе. Но если я обнаружу хоть двадцать первого выжившего или кого-то, кто попытался спрятаться, я из каждого сделаю человеческую свинью! И еще кое-что, зарубите себе на носу: если кто-то вздумает воспользоваться случаем и сбежать через задние горы, я лично покажу вам, из чего делаются пирожки с человечиной! Всем всё ясно?
Радость на лицах детей мгновенно сменилась ужасом, и все до единого понурили головы в знак согласия.
Двери комнат распахнулись вновь, и дети, снедаемые самыми разными предчувствиями, вернулись по своим углам. Как только двери захлопнулись, И Лян присел на односпальную кровати и, глядя на Сун Цзю напротив, тихо сказал:
— Сун Цзю, давай сбежим.
Нахмурившись, Сун Цзю одарил его скептическим взглядом и презрительно хмыкнул:
— Смешно слышать такое от тебя, и лицо ведь даже не дрогнуло! Думаешь, сбежать так просто? Безумец Ли бросает такие угрозы не ради устрашения — он без колебаний претворит их в жизнь. Ты что, до сих пор не понял за столько времени, что этот человек — настоящий маньяк?
И Лян поднял голову:
— И что же нам тогда делать завтра?
Сун Цзю ничего не ответил, лишь молча опустил взгляд.
Подумав немного, И Лян произнес:
— Сун Цзю, давай убьем кого-нибудь.
Сун Цзю в изумлении поднял на него глаза.
И Лян так сильно вцепился пальцами в простыню, что его голос слегка дрожал:
— Я не хочу умирать. А ты хочешь?
Тело Сун Цзю окоченело, он покачал головой:
— Любой человек хочет жить.
Лицо И Ляна заметно посветлело, и он твердо сказал Сун Цзю:
— Значит, завтра мы должны войти в те самые первые двадцать человек.
http://bllate.org/book/39229/4954602
Сказали спасибо 0 читателей