Готовый перевод The Protagonist's Nemesis / Мой муж — любимчик судьбы, а я просто хочу выжить: Глава 7

Му Яньфан на мгновение помрачнел, его взгляд упал на ее довольно бледное лицо, а в глубине глаз промелькнуло потрясение:

— Старик глуп и не понимает, с каких это пор моя младшая дочь стала человеком Вана Яня?

Шэнь Синянь по-прежнему вызывал у него определенные опасения, ведь в его руках находилась военная власть, а статус ничуть не уступал его собственному.

Почувствовав перемену в интонации, Му Цы бросила на него пренебрежительный взгляд.

Взгляд Шэнь Синяня был прохладным и спокойным, а голос — ровным:

— С каких это пор премьер-министр стал интересоваться подобным?

Му Яньфан задохнулся от ответа, и его лицо помрачнело:

— Прошу Вана Яня уступить дорогу, у старика есть кое-какие личные дела, которые нужно решить с дочерью.

— Личные дела? — Му Цы уже не могла этого слушать, ее переполняло отвращение. — Премьер-министр что, совсем не понимает моих слов?

Не дожидаясь, пока Му Яньфан ответит, она громко произнесла:

— Тогда пусть премьер-министр послушает как следует.

— Хоть я теперь и ношу фамилию Му, но уже совсем не та прежняя Му Цы. Та Му Цы давным-давно погибла от меча вашей собственной родной дочери, и если премьер-министр не верит, то может запросто послать людей всё проверить. — Ее лицо было ледяным, а слова — бескомпромиссными. — Отныне я не имею никакого отношения ни к господину премьер-министру, ни к поместью Му. Прошу премьер-министра держаться от меня подальше, и впредь моя жизнь и смерть не будут связаны с семьей Му.

Услышав это, Му Яньфан остолбенел и неверующим взглядом уставился на нее:

— Что ты сказала?

В глазах Му Цы промелькнуло раздражение:

— Господину премьер-министру ведь еще нет семидесяти или восьмидесяти лет? Или он человеческой речи уже не понимает?

Эти слова, лишенные всякого уважения, резанули слух, и Му Яньфан мгновенно рассвирепел:

— Да как ты смеешь так разговаривать! Я ведь тебя вырастил!

— Перестаньте уже, умоляю. — Она выглядела донельзя ленивой. — Я уже говорила, что за доброту воспитания отплатила собственной жизнью, так что ничем вам не обязана. Надеюсь, вы проявите благоразумие и больше не будете докучать мне.

— Му Цы!

Му Яньфан вышел из себя, и его лицо почернело от злости.

Шэнь Синянь улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз:

— Премьер-министру лучше вести себя вежливо. Если с моим человеком что-то случится, я не знаю, на что способен пойти.

С этими словами его лицо снова стало спокойным и отрешенным:

— Возвращаемся в поместье.

Цзин И тут же последовал за ним.

Му Яньфан так разозлился, что его усы едва не топорщились, но он мог лишь бессильно смотреть, как они уходят.

Вернувшись в поместье, Му Цы посмотрела на него и вдруг подумала, что этот человек не так уж и противен — по крайней мере, то, как он защищал ее на улице чуть ранее, выглядело весьма приятно для глаз.

— У меня на лице что-то есть?

Шэнь Синянь, вернувшись в кабинет, снова сел перед шахматной доской. Лицо его было холодным и отрешенным, а в мыслях царил покой.

Му Цы покачала головой и велела Цзин И отнести вещи к ней в комнату.

— Только что... спасибо тебе. — Му Цы, впервые за несколько сотен лет говорившая слова благодарности, чувствовала себя не в своей тарелке.

Шэнь Синянь даже не поднял головы:

— Я лишь не хотел, чтобы ты роняла достоинство Поместья Князя Ада.

Му Цы приподняла брови, не выражая ни согласия, ни возражения. Заведя руки за спину и легко повернув запястье, она достала из ладони стебель Тяньшаньского снежного лотоса.

— Держи, это тебе.

Она всегда отличалась прямотой и платила добром за добро.

Белый силуэт цветка отразился в уголках его глаз. Полноэкранно запечатлев Тяньшаньский снежный лотос, он приподнял веки, и в глубине его души мелькнуло удивление, которое тут же сменилось нахмуренными бровями:

— Откуда это? Ты заплатила за него иньцзы?

Му Цы, полная искреннего энтузиазма, словно окатили ушатом холодной воды. Пристально глядя на него, она процедила:

— Ты думаешь, я его украла?

Шэнь Синянь равнодушно посмотрел на нее, храня молчание.

Му Цы с громким стуком швырнула Тяньшаньский снежный лотос на стол, вмиг разрушив всю шахматную партию:

— Я живу честно и держусь прямо, стану ли я красть какую-то паршивую горсть Тяньшаньского снежного лотоса? Что вообще у тебя в голове творится?

Столкнувшись с таким прямолинейным допросом, Шэнь Синянь почувствовал, что теряет лицо, однако продолжил сдержанным тоном:

— Тяньшаньский снежный лотос растет в местах суточного холода, и даже после того, как его срывают, его нужно хранить подо льдом. Если это действительно твое, то как ты умудряешься так запросто прятать и доставать его?

— Тц... — она нахмурилась, чувствуя, что ее терпение подходит к концу, подхватила Тяньшаньский снежный лотос и сунула ему за пазуху. — Дано — бери, что ты как девчонка сопливая, вечно мнешься!

С этими словами Му Цы поднялась, собираясь уходить, но, сделав два шага, внезапно остановилась:

— Точно, не забудь сварить из него отвар и выпить, не трать добро зря.

Хотя Тяньшаньский снежный лотос уступал по силе ее божественной мощи, он все же приносил пользу смертным телам, особенно тем, кто был так сильно отравлен, как он.

Она вовсе не желала, чтобы он умер слишком рано, иначе ей снова пришлось бы мучиться в поисков следующей цели для Удачи судьбы.

Закончив наставления, Му Цы направилась прямо к выходу и едва ступила за порог, как столкнулась с Цзин И, который как раз собирался войти.

Бросив на него равнодушный взгляд, она обошла его и вышла наружу.

Цзин И почувствовал легкое недоумение. Толкнув дверь и увидев Тяньшаньский снежный лотос за пазухой у Шэнь Синяня, он резко замер от изумления:

— Ван, эт-от... откуда это?

Взгляд Шэнь Синяня оставался невозмутимым:

— А как ты думаешь?

Цзин И моргнул, вспомнив только что вышедшую Му Цы, и пораженно выдохнул:

— Неужели ее?

Шэнь Синянь ничего не ответил, лишь протянул Тяньшаньский снежный лотос и бесстрастно произлечел:

— Скажи на кухне, чтобы сварили.

— Сва... сварили? — У Цзин И едва челюсть не отпала. Это же редчайший целебный ингредиент, а его вот так просто отправят в котел?

Шэнь Синянь нахмурился, и стоило ему бросить на подчиненного один взгляд, как тот закивал:

— Да, Ван, ваш слуга сейчас же всё сделает.

Когда шумный Цзин И удалился, Шэнь Синянь повернул голову к окну, где лениво струился дневной свет.

Казалось, с тех самых пор, как он встретил эту женщину, он так и не смог разгадать ее. Какие еще секреты она скрывала от него?

Или же ее упорное стремление следовать за ним объяснялось невыразимой, затаенной симпатией?

Шэнь Синянь перевел дыхание, и его отрешенный взгляд снова вернулся к безнадежно испорченной шахматной доске.

Вернувшись к себе во двор, Му Цы обнимала купленные сокровища, не в силах с ними расстаться. Она поистине не ожидала, что мирские вещицы окажутся столь изысканными.

В одной руке она держала пирожное с османтусом, закинула ногу на ногу и весьма беззаботно принялась за еду.

Узнав ближе к вечеру, что Шэнь Синянь послушно выпил отвар из Тяньшаньского снежного лотоса, она легко улыбнулась уголками губ, испытывая превосходное настроение.

Только вот это хорошее настроение продлилось недолго.

Три дня спустя, в кабинете, Му Цы смотрела на Шэнь Синяня с полным непониманием в глазах:

— Что еще за осенняя охота? Ее что, можно съесть?

— ... — Шэнь Синянь посмотрел на нее с таким видом, будто на мгновение усомнился, не притворяется ли ее сообразительность напускной.

Стоявший рядом Цзин И с трудом сдерживал смех, объясняя ей:

— Сейчас как раз наступает ранняя осень, и Император каждый год устраивает осеннюю охоту, приглашая сановников принять в ней участие. Все отправляются в лесопарк, чтобы поохотиться. Тот, кто добудет больше всего дичи или поймает самого благородного зверя, удостаивается императорской награды. В осенней охоте обычно участвуют люди, обладающие определенным положением, и проводится она для того, чтобы подстегнуть молодых чиновников проявить себя с лучшей стороны.

Му Цы с видом человека, понявшего все лишь наполовину, кивнула, несколько мгновений помедлила, а затем скривила губы:

— Какая глупость.

Мало того, что придется убивать ни в чем не повинных зверей — до чего же жестокое и бессмысленное занятие.

— Я не хочу ехать, так можно?

Шэнь Синянь ответил с предельной серьезностью:

— Нельзя.

— Я ведь все равно не буду охотиться за тебя, я всего лишь женщина, что мне там делать? — Му Цы была несколько озадачена.

— Мой яд может в любой момент дать о себе знать, надеюсь, ты не забыла о нашем уговоре, — неторопливо произнес Шэнь Синянь.

Му Цы едва не задохнулась от возмущения:

— По-моему, ты изначально затеял все это, чтобы загнать меня в ловушку, пользуясь тем, что в юности я мало читала!

http://bllate.org/book/39226/4954278

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь