Шестая глава: Появление Лу Бо
Сюй Му потерял всякое спокойствие. Кто бы смог оставаться спокойным, ежедневно наблюдая, как Насы и Дэлань милуются друг с другом? Дело было вовсе не в ревности — решительно нет, — просто эта картина мозолила глаза. Ему хотелось о чём-нибудь поговорить с Дэланем, но стоило обернуться и увидеть, что там всё ещё сидит этот человек, как в нём вскипала злость.
Лекарь уже осмотрел раны Дэланя: период покоя миновал, и теперь можно было приступать к несложным упражнениям, чтобы восстановить тонус мышц. При необходимости разрешалось даже обращаться в звероподобную форму и немного побегать или попрактиковаться в прыжках и выпадах.
Хэ Лу смастерил для Дэланя костыли и попросил Сюй Му отнести их. Стоило Дэланю лишь попытаться встать с постели, как Насы тут же бросился поддерживать его. Дэлань неоднократно заявлял, что может идти сам, но тот упорно не отпускал его руку. Глядя на подобное поведение, Сюй Му чувствовал глубокое облегчение: не будь рядом Насы, обязанность сопровождать Дэланя на тренировках легла бы на его собственные плечи. Судя по всему, весовые категории у них были совершенно разные, к тому же он сам сейчас носил под сердцем ребенка. Раз уж нашёлся желающий побыть сиделкой, пусть так оно и будет. Сам же он предпочитал устроиться с хрустящими плодами наперевес и давать указания со стороны — чего ж тут не радоваться?
В звериной форме время для восстановительных тренировок шло гораздо быстрее, чем в человеческом обличье: шаги, бег, броски, прыжки — казалось, в звероподобном состоянии Дэлань восстанавливался даже быстрее. Поскольку помочь со звериной формой Сюй Му ничем не мог, он попросту возвращался домой отдыхать.
То, что Сюй Му несколько дней не появлялся у Дэланя, вовсе не означало, будто он бездельничал и преспокойно вынашивал плод дома. Пока Хэ Лу уходил на охоту в лес, Я Вэнь и Синай помогали Корею, который уже мог делать первые шаги, не спеша выбраться из хижины на свежий воздух. Корей, до того долго запертый в четырех стенах, выйдя за порог, жадно глотнул свежего воздуха — у него было такое чувство, будто он заново родился. Правда, долго стоять на ногах он не мог: посидев немного, он позволил увести себя обратно в дом, а перед самым входом с тоской бросил прощанный взгляд на солнце.
Глядя на заметно осунувшуюся фигуру Корея, Сюй Му захотел сделать для него что-нибудь полезное — например, смастерить такую вещь, в которой тому было бы удобно сидеть и греться на солнышке. Подумав так и эдак, он остановился на кресле-качалке. В этом мире, несмотря на умение обжигать глиняную посуду и плавить железо, отродясь не слыхали о табуретах или стульях — сидели исключительно на деревянных или каменных чурбанах, в лучшем случае подкладывая сверху шкуру зверя. От такого сидения у Сюй Му вечно ныла поясница и болел зад.
Он подхватил первую попавшуюся ветку и прямо на земле набросал эскиз кресла-качалки. Вернувшийся Хэ Лу застал Сюй Му сидящим на чурбане с прутиком в руке: тот увлеченно рисовал и стиравал что-то на грунте. Подойдя ближе, Хэ Лу так и не смог понять, что же это за штуковина. Приглядевшись внимательнее, он вроде бы начал догадываться, но полной уверенности не было, поэтому он спросил Сюй Му:
— Что это ты тут нарисовал?
Сюй Му принялся объяснять: что такое табурет, что такое стул, что такое кресло-качалка, как именно оно качается и из каких материалов его лучше изготавливать. Стоит признать, что сообразительность человека, умеющего работать руками, куда выше сноровки тех, кто мастак лишь рассуждать на бумаге. Стоило Сюй Му всё растолковать, как Хэ Лу тут же всё понял, уточнил пару мелких деталей, слегка подкорректировал чертеж Сюй Му и отправился на поиски подходящих материалов.
Вернувшись с двумя огромными бревнами на плечах, он сразу взялся за работу. Любопытные орочьи стали собираться вокруг, и, услыхав, что это делается для Корея, каждый наперебой предлагал свою помощь. Наблюдая за работой сородичей, Сюй Му мысленно восхищался: как же здесь всё-таки удобно! Пилы и прочие привычные инструменты были для них сущим пустяком. Требовалось распилить дерево? Пожалуйста — выпускаешь когти, одно движение ногтями, и дело в шляпе. Единственным не совсем удобным моментом была шлифовка. Её выполняли с помощью каких-то листьев — Сюй Му пощупал их, они напоминали крупнозернистую наждачную бумагу. Впрочем, раз уж они умели плавить железо, изготовить рубанок не составит особого труда.
После обеда Сюй Му вздремнул, а когда проснулся, у порога его уже ждали совершенно новое кресло-качалка, два табурета и один стул. Сиденье качалки было застелено длинношерстной звериной шкурой. Присев на пробу, Сюй Му ощутил мягкость меха, а от легкого толчка кресло плавно закачалось в такт усилию. Затем он испытал табурет и стул — всё оказалось точно таким, как он и представлял. Сюй Му был так счастлив, что чуть не подпрыгнул на месте: это стало его первым творением в данном мире, событие поистине историческое.
Корей тоже впервые видел подобную вещь. Усаживался он с заметной осторожностью, но, убедившись, что сидит надежно, слегка качнулся вперед-назад, и его лицо мгновенно расслабилось:
— А-Му, как тебе вообще пришло в голову такое? Это просто волшебство!
— Посиди пока, теперь-то ты вдоволь нагостишься на солнышке, — ответил Сюй Му, после чего потащил Хэ Лу объяснять, как сделать рубанок.
Раз уж удалось смастерить кресло-качалку, то сделать рубанок было и вовсе проще простого. Взяв оставшиеся от кресла деревянные бруски и раздобыв в кузнечной мастерской железную пластину, они быстро заточили ей режущую кромку — и спустя мгновение рубанок был готов. Опробовав его на первом попавшемся куске дерева, Хэ Лу без всякого труда снял ровную стружку. На лице мастера тоже отразилось удивление и восторг; он потрепал Сюй Му по волосам и произнес:
— Что же у тебя за голова такая? Додуматься до подобного!
Сюй Му громко рассмеялся:
— Мне это приснилось! — про себя же подумай он: — Ох, удивились бы они, попади сюда в двадцать первый век, точно попадали бы со страху.
Весть о рубанках быстро разошлась. Остальные самцы деревни тоже принялись мастерить кресла-качалки и прочую утварь, и на какое-то время вся деревня превратилась в одну большую столярную мастерскую. Под ногами у каждого валером лежали кучи стружки, самки с восторгом испытывали качалки, сделанные для них их мужчинами, а кое-кто даже принес Сюй Му в знак благодарности хрустящие плоды за столь удачную идею. После этого даже те, кто поначалу питал к нему хоть капельку предвзятости, полностью изменили свое мнение, и настроения в селении повернулись в совершенно другую сторону.
Насы, выйдя из дома Дэланя, увидел, что вокруг все что-то мастерят. Предметы были ему незнакомы, и он подошел расспросить одного из сородичей, но стоило тому открыть рот, как его окликнул собственный партнер. Насы попытался попытать счастья у других, однако результат оказался прежним. В душе он заподозрил, что во всем этом замешан Сюй Му. Сам же Сюй Му в это время преспокойно восседал на стуле у собственного порога, вытянув ноги на табурете и укрывшись соболиной шкурой, и грелся на солнце вместе с Кореем. Недавние мытарства Насы он прекрасно видел, однако все эти люди действовали исключительно по собственной воле, и Сюй Му вовсе не собирался изображать из себя святошу, бросаясь ему что-то объяснять — он просто прикрыл глаза и задремал.
Спал он почти до самого заката, пока Корей не разбудил его, кивком указывая в сторону. Там стояло новенькое кресло-качалка, на котором был вырезан маленький леопард и красовалась надпись: А-Му.
— Э… Это мне? — ошеломленно спросил Сюй Му.
Хэ Лу кивнул:
— Конечно. Раз у Корея есть, то и у тебя должно быть.
Сюй Му принялся кружить вокруг качалки, оглаживая ее со всех сторон. Он был до того взволнован, что чуть не расплакался. За две прожитые жизни это был первый раз, когда кто-то преподнес ему подарок, созданный исключительно для него — не случайный, не выброшенный за ненадобностью, а с высеченным на нем его собственным именем. Впервые в жизни Сюй Му ощутил себя по-настоящему важным.
Чувство гордости от изобретения кресла-качалки оказалось настолько упоительным, что Сюй Му моментально выбросил из головы ту парочку голубков. Время от времени его посещали новые идеи, якобы пришедшие «случайно», после чего они вместе с Хэ Лу воплощали задуманное в жизнь. Так на свет появились еще несколько мелких вещиц, а также была усовершенствована их спальная постель, чтобы та стала больше похожа на современные кровати. Единственным по-настоящему крупным изделием стала детская кроватка.
Прежде Сюй Му видел такую лишь в торговых центрах, да и то мельком, так что над технологией изготовления пришлось поломать голову вместе с Хэ Лу, но результат превзошел все ожидания — вещица удалась на славу, совмещая функции и обычной кроватки, и колыбели. Все сельчане, у которых были дети, сбеглась поглазеть на это чудо и даже просили Хэ Лу заглянуть к ним в дом для обучения. У Корея тоже зачесались руки, и он то и дело приговаривал, что примется за работу, как только залечит раны.
Дэлань, упражняясь дома в ходьбе, тоже заметил всеобщее оживление в деревне. Услышав, что все эти прекрасные идеи принадлежали Сюй Му, он почувствовал смутную гордость: этот омега принадлежал ему. С тех пор как лекарь забрал его на восстановительные тренировки в звериной форме, он уже несколько дней не видел своего любимого, и на душе у него скребли кошки. Оставалось лишь ускорять процесс восстановления: лишь получив дозволение лекаря, он сможет вырваться наружу.
Возможно, небеса сжалились над их несчастной участью и послали человека, способного его выручить: вернулся Лу Бо.
Лу Бо и Насы были друзьями детства, росли вместе, и Лу Бо с малых лет заботился о нем, так что обе семьи уже давно воспринимали их как пару. Некоторое время назад Лу Бо как раз ушел из деревни на испытание, а теперь наконец вернулся. Первым делом он заглянул к себе домой и там же услышал обо всем, что произошло в его отсутствие. Вопреки ожиданиям, он не бросился с расспросами к Насы, а отправился прямиком к Сюй Му.
В последнее время Сюй Му то изобретал что-то новое, то страдал от переутомления вкупе с симптомами беременности, из-за чего стал невероятно сонливым и был готов срастись с постелью. Когда Я Вэнь разбудил его, он еще толком не проснулся, зевнул, вылез наружу и, рухнув прямо в кресло-качалку, даже не пытался разлепить глаза:
— Кто меня ищет?
Раздался легкий смешок у самого уха:
— А-Му, хорошо ли тебе спалось?
Прежде этого голоса он не слыхал. Сюй Му приоткрыл глаза: ого, да перед ним писаный красавец! Золотистые волосы, золотистые глаза — с такой внешностью в двадцать первом веке можно было рассчитывать на стопроцентные восхищенные взгляды прохожих. Сюй Му этого человека не знал, однако из воспоминаний Му Фэя помнил, что это и есть Лу Бо — несостоявшийся партнер Насы. С какого перепугу тот пришел сюда, вместо того чтобы искать своего суженого? Решив и дальше притворяться страдающим амнезией, Сюй Му спросил:
— Ты кто?
Лу Бо хлопнул себя по лбу:
— Совсем забыл, что ты потерял память! Я Лу Бо, будущий партнер Насы, только что вернулся с морского испытания.
— С моря? Испытание? Это еще что такое? — Сюй Му продолжал валять дурака.
— Нужно было отправиться к морю и потребовать у русалок ожерелье, которое они раньше у нас оставили, — пояснил Лу Бо, параллельно изучая кресло-качалку и стоящие рядом стулья.
Услышав слово «русалки», Сюй Му мгновенно прогнал остатки сна. Русалки! О них он прежде слыхал лишь в сказках и никогда не видел вживую. Раз уж перед ним человек, который с ними встречался, разве можно упускать шанс расспросить?
— Ты и впрямь видел русалок? Красивые? Наверно, безумно хороши собой? Я слыхал, будто русалки невероятно прелестны и дивно поют. Как же мне хочется взглянуть на них своими глазами! — в глазах Сюй Му светились зависть и мечтательность.
Но тут Сюй Му схлопотал щелчок по лбу. Недовольно задрав голову, он уставился на обидчика:
— Зачем дерешься? — Мы с тобой вроде не набивались в лучшие друзья.
Лу Бо с укоризной покачал головой:
— И кто тебе только сказал, что русалки невероятно красивы и дивно поют?
— Э? Разве не так?
— Кожа у русалок синеватая, чешуя серебристая, а волосы и глаза… ну, у них бывают разные цвета волос. Во всяком случае, те трое русалок, которых видел я, были трех разных оттенков. Когда они охотятся, их зубы и руки заостряются, а хвосты становятся намного мощнее — должно быть, это их разновидность звериной трансформации. Что же до пения… — выражение лица Лу Бо стало слегка мучительным. — Во всяком случае, второй раз слушать тебе точно не захочется.
Как такое возможно? Выстроенные Сюй Му с самого детства представления о русалочках рухнули в одночасье. Отказавшись в это верить, он кое о чем вспомнил и тут же спросил:
— А они могут отращивать две ноги?
— Разумеется. Только на суше им нельзя оставаться слишком долго: обычно это длится три-четыре дня, а у тех, кто сильнее, — чуть подольше.
Сюй Му издал скорбный стон и сжался в комочек прямо в кресле-качалке. Как же так? Андерсен, ты великий лжец! В «Русалочке» маленькая морская дева была такой бедняжкой, выпила какое-то мерзкое зелье ради пары ног, а в реальности они, оказывается, могут свободно менять форму — не издевательство ли это?! И впрямь, все сказки — сплошной обман, а суровая действительность жестока. Образ прекрасной русалочки, пустивший корни в его голове с самого детства, окончательно превратился в мыльные пузыри и бесследно испарился. Верни мне мое детство, верни мои прекрасные воспоминания!
Заметив состояние Сюй Му, Лу Бо искренне встревожился и мягко поинтересовался:
— А-Му, с тобой всё в порядке?
Сюй Му провел ладонью по лицу и мгновенно вернул себе невозмутимый вид:
— Я в порядке. Кстати, зачем ты меня искал?
Смена выражения лица произошла настолько стремительно, что Лу Бо даже слегка изумился, но тут же взял себя в руки:
— Я пришел спросить кое о чем, касающемся Насы.
http://bllate.org/book/39222/4953728
Сказали спасибо 0 читателей