Му Циньюнь стоял посреди изумрудно-зеленой лужайки и ошеломленно смотрел на заснувшего неподалеку маленького мальчика. На душе у него было так, будто там табун диких альпак отплясывал чечетку.
И винить его за это было трудно. Кто угодно на его месте испытал бы невероятный шок, если бы в одну секунду еще играл в видеоигру, а в следующую оказался заброшен в это богом забытое место — особенно учитывая, что на нем самом теперь красовался серый старинный наряд из на редкость грубой ткани.
Обратите внимание на последние два слова: старинный наряд!
Попал? Попал!
Му Циньюнь в мгновение ока пропекся от этой новости снаружи и внутри, превратившись в уголек.
Ладно, он признавал, что был любителем яоя и страстно обожал попаданцев. Он перечитал едва ли не все истории о перемещениях во времени через автокатастрофу, во сне или даже через унитаз, но какого черта... кто-нибудь может объяснить ему, с какой стати можно угодить в другой мир просто за игрой в Цзянь Ван Сан?!
Попал так попал, но почему другие, стоит им только переместиться, сразу становятся императорами, князьями, мастерами боевых искусств или на худой конец богатыми наследниками, а ему досталась доля нищего простолюдина без гроша в кармане, да вдобавок еще и с этим прицепом-булочкой в придачу?!
Без денег — чем он, вашу мать, должен кормить ребенка?!
Му Циньюнь погрузился в глубокую депрессию и снова посмотрел на булочку.
Мальчик был одет в серо-синие одежды из грубого полотна, на вид ему было лет пять или шесть, а черты лица оказались тонкими и изящными, словно у золотого мальчикового ангела с картины. Хотя он еще не до конца вырос, с первого взгляда становилось понятно, что в будущем этот парень вырастет редкостным соблазнителем.
Чего уж скрывать, внешность у этого ребенка и правда выдалась на славу — настолько хороша, что казалась смутно знакомой. Му Циньюнь присел на корточки и легонько тыкнул мальчика в белое нежное личико: кожа на ощупь оказалась приятной. Не удержавшись, он тыкнул еще раз, а затем замер.
Он наконец вспомнил, почему ребенок показался ему знакомым.
Да это же тот самый мальчишка, который в игре стоял рядом с той самой тетушкой-NPC, выдававшей ему задания!
Му Циньюнь был потрясен, охвачен сомнениями и погружен в уныние, но обо всем этом стоило рассказать с самого начала.
Му Циньюнь был преданнейшим фанатом великой игры Цзянь Ван Сан. От закрытого бета-тестирования до официального релиза, от эпохи пятидесятых уровней до нынешних девяностых, он резался в нее уже больше трех лет без единого перерыва, причем на каждом сервере играл исключительно за чистую сект Суньян, неизменно выбирая специализацию мастера ци.
Несмотря на столь солидный стаж, на деле он представлял собой первоклассного нуба, к тому же с проклятием невезения на борту. Стоило ему пойти в рейд на босса, как его группа неминуемо погибала; стоило вступить в PvP, как его команда неизменно проигрывала. Будь то война гиракльдий, стычка в диких землях или арена — исключений не было. Со временем с ним просто перестали хотеть играть.
Поначалу Му Циньюнь из-за этого немного подепрессовал, но потом смирился: раз другие игроки не хотят составлять ему компанию, разве он не мог пообщаться с NPC? И вот он целыми днями напролет в одиночку бормотал что-то под нос персонажам, способным повторять лишь пару заученных фраз. Так продолжалось целый месяц его непрерывных монологов, пока однажды какая-то тетушка-NPC чудом не... сошла с ума. После этого перед ним развернулась сюжетная сцена, он принял задание, а затем очутился здесь.
Что же до сути задания... мог ли он сказать, что совершенно ее не разглядел?
В конце концов, никто не устанавливал правила, будто при выполнении квестов обязательно нужно вникать в текст — он никогда не читал описания, а лишь бегло просматривал награды!
Что касается той сюжетной сценки...
Если говорить коротко, некое с виду весьма зажиточное семейство было поголовно вырезано отрядом людей в черном. Что же до причин...
Прошу прощения, но он понятия не имел.Он знал лишь, что этот мальчик — младший сын хозяев того дома, единственный выживший среди всех тех людей.
Ладно, даже в игре это выглядело довольно жалко.
В сердце некоего отаку, питавшего слабость ко всему мягкому и милому, проснулась бурная жалость, и тут он увидел, как над головой спящего мальчика всплыли три белых иероглифа — Ли Цзюньсяо.
Му Циньюнь мысленно повторил их про себя, и перед его глазами возник полупрозрачный сероватый интерфейс.
Имя: Ли Цзюньсяо
Пол: мужской
Возраст: 6
Статус: младший сын главы семьи Ли из Цзяннани
Сила: обычный человек
Уровень дружбы: 0
Примечание: Семья Ли была полностью истреблена неизвестными злоумышленниками, в живых остался лишь младший ребёнок. Пожалуйста, обеспечьте ему надлежащий уход.
Выходит, он переместился вместе с системным интерфейсом...
Му Циньюнь закрыл панель и мысленно произнес фразу информация о персонаже, после чего у него действительно открылось окно собственной статистики.
Имя: Му Циньюнь
Пол: мужской
Возраст: 15
Класс: Чистый Инь
Уровень: 1
Сила: обычный человек
Запас сил: 200
Внутренняя энергия: 300
Основные характеристики:
Телосложение: 5
Сила удара: 5
Костный мозг: 5
Проворство: 5
Ци: 5
Боевые искусства:
Внутренняя техника: Искусство Пурпурной Зари
Навык: Реинкарнация Четырех Образов (наносит цели определенный урон внутренней энергией стихии смешения, снижая ее скорость передвижения на 40% на пять секунд и восполняя одну ячейку энергии)
Ознакомившись со всем этим, Му Циньюнь снова остолбенел. То, что возраст изменился с двадцати пяти лет до пятнадцати, — еще куда ни шло, и уменьшившееся тело тоже не казалось чем-то невероятным, но откуда здесь взялись те же умения и характеристики, что и в Цзянь Ван Сан? Неужели он угодил внутрь самой игры?
Однако, опираясь на свой трехлетний игровой опыт, он мог с уверенностью утверждать, что это место не похоже ни на одну из локаций Цзянь Ван Сан.
Пока Му Циньюнь пребывал в растерянности, маленький мальчик, то есть Ли Цзюньсяо, пришел в себя.
Его длинные ресцы слегка дрогнули, а большие влажные глаза медленно приоткрылись. Он невидящим взором уставился в небо, и в его глазах не отражалось ровным счетом ничего, словно перед ним сидела лишенная души кукла.
Му Циньюнь торопливо приподнял ребенка и помахал рукой перед его лицом, но это не вызвало никакой реакции.
Пропало дело. Боюсь, этот малыш не вынес пережитой страшной трагедии и тронулся умом.
Не успел Му Циньюнь толком пожалеть мальчика, как раздался мелодичный звон, и неподалеку прямо в воздухе возникла строка крупных иероглифов.
Конечная задача: пожалуйста, помогите Ли Цзюньсяо избавиться от душевной боли и вырастите из него непревзойденного главного красавца. После выполнения задания игрок сможет вернуться в реальный мир.
Теперь настала очередь Му Циньюня лишиться дар речи. Заставить закоренелого отаку вырастить из дурачка непревзойденного красавца — разве это вообще возможно? Что за бред тут творится.
Он отчетливо понял: сошел с ума либо этот мир, либо он сам.
Слов для возмущения уже не оставалось...
Но как бы ни были сильны жалобы, требовалось прояснить текущую ситуацию, чтобы выжить с максимальными шансами — в конце концов, приближалась ночь, а вокруг простирались лишь бесконечные луга, где запросто могли таиться любые опасности.
Му Циньюнь потратил целый час на то, чтобы досконально изучить все функции системы.Если говорить прямо, то принесенная им с собой система была не чем иным, как игровой системой Цзянь Ван Сан. Стоило ему мысленно призвать систему, как перед глазами возникал полупрозрачный интерфейс, практически неотличимый от игрового меню Цзянь Ван Сан: в левом верхнем углу находились шкалы здоровья и маны, то есть так называемые жизненная сила и внутренняя энергия, в левом нижнем — список друзей, а также показатели бодрости и выносливости, в правом верхнем — мини-карта круглой формы, отображавшая округу примерно на триста метров вокруг, в правом нижнем — информация о персонаже, инвентарь, боевые искусства, ремесла и прочие мелочи, а прямо посередине внизу — полоса опыта, причем текущий показатель опыта равнялся нулю, а для перехода на следующий уровень требовалось восемь тысяч единиц.
Он снова открыл инвентарь: кроме исчезнувших золотых монет, из снаряжения остался лишь случайно купленный в порыве настроения синестальной меч, а также куча всякого хлама вроде красных и синих пилюль, баффов, закусок, банкетов и тот самый Завет на Вечные Времена, который он выбивал почти пять дней подряд во время Цикси, обменивая на перья сороки.
Му Циньюнь вздохнул, закрыл инвентарь и открыл панель заданий: то мерзкое финальное задание по-прежнему тихо-мирно покоилось в его списке, а прямо под ним красовалось еще одно, судя по всему, появившееся совсем недавно, с лаконичным названием Поесть.
Приоткрыв его, он обнаружил всего одну строчку мелкого текста: А Сяо проголодался, А Сяо хочет есть.
Му Циньюнь то переводил взгляд на задание, то смотрел на малыша Ли Цзюньсяо, который, хоть и не двигался, выглядел донельзя глуповато и мило, мысленно зажав нос руками, чтобы не захлебнуться кровью от умиления, как вдруг услышал особенно громкое урчание.
Му Циньюнь присел на корточки, потыкал пальцем в пузик собеседника и спросил: — Проголодался?
Ли Цзюньсяо по-прежнему выглядел заторможенным и словно вовсе ничего не слышал, однако его животик вовремя издал еще один звук.
Ладно, как бы то ни было, этот малыш отвечал за его надежду вернуться домой, а если он помрет с голоду, возникнут большие проблемы. Му Циньюнь решительно отказывался признавать, что просто-напросто размягчился сердцем.
Он обшарил взглядом инвентарь, долго задерживал его на рисовой лепешке, затем снова бросил взгляд на стоящего перед ним сонного мальчика, сжал зубы, топнул ногой и достал из-за пазухи стоявшую рядом с рисовой лепешкой пиалу с нектаром из сладкой росы, расстаться с которой ему до сих пор было жалко. Поставив ее перед ребенком, он отошел в сторонку и принялся хрустеть рисовой лепешкой.
Тьфу, вкус сплошных кунжутных лепешек, но хотя бы рассыпчатые и хрустящие. Дожевав лепешку, Му Циньюнь заметил, как над его головой всплыла цепочка цифр Жизненная сила +2, правда, текущий запас его здоровья и так был полным, поэтому фактически ничего не добавилось.
Взглянув на Ли Цзюньсяо, он с удивлением обнаружил, что пиалу с нектаром как поставили, так она и стоит — парень словно в упор ее не замечал.
Му Циньюнь с тяжелым вздохом подполз ближе, зачерпнул ложку и поднес к его рту.
Почуяв аромат, Ли Цзюньсяо послушно приоткрыл рот и проглотил угощение.
Му Циньюнь с облегчением выдохнул: этот бестолковый ребенок наконец-то сообразил открыть рот, значит, еще не совсем безнадежен.
Кормежка пиалой нектара заняла больше получаса, и за это время небо окончательно стемнело.
В этот момент система внезапно издала сигнал тревоги, и, вызвав карту, он увидел, как одна алая точка стремительно несется прямо к ним.
На мини-карте красными точками отображались либо враждебные игроки, либо атакующие NPC, и с кем бы из них ни довелось столкнуться в игре, он бы сперва непременно вцепился в противника, чтобы прикончить его...
Но черт побери, сейчас вам не игра! Всякие монстры и прочая нечисть — это же так жутко, от них умереть можно, черт возьми!
Он быстро забросил пустую пиалу в инвентарь (пустая пиалушка — тоже деньги, а бросаться добром стыдно!), подхватил Ли Цзюньсяо, закинул на плечо и, круто развернувшись, бросился наутек.
Сначала все шло неплохо, и ему удалось оторваться от неизвестного существа, чей силуэт даже не мелькал позади, на изрядное расстояние, но он совсем забыл непреложную истину: выносливость комнатного затворника равна абсолютному нулю, и даже после перемещения в другой мир это правило не менялось. В итоге чем дальше он бежал, тем медленнее становился шаг и тем сильнее сбивалось дыхание, как назло, на этом унылом лугу без начала и конца не было ни единого укрытия...
Затем повеяло смрадным ветром, за которым последовал звериный рев, напоминавший тигриный, и шуршание травы, по которой кто-то скользил.
Му Циньюнь резко затормозил, да так стремительно, что преследовавшее его существо тоже на миг замерло.
И винить его за остановку не стоило: если бы он продолжил бежать, то либо свалился бы от истощения, либо... ну, вы поняли.
Однако, обернувшись и разглядев преследовавшую его тварь, он почувствовал, как его картину мира в очередной раз перевернули с ног на голову.
Кто-нибудь, объясните ему, с какой стати змея издает звуки тигра!
Змея замерла шагах в трех от него, туловище у нее было на редкость толстым и коротким — метра три в длину, сплошной угольно-черной окраски, и лишь на самой макушке горело яркое алое пятнышко.
Бросив быстрый взгляд на странную змею, Му Циньюнь перевел глаза на ее макушку.
Алая ядовитая змея, 3-й уровень, жизненная сила 200.
Уровень не слишком высок, здоровье не толстое, должно быть, справятся...
Он опустил Ли Цзюньсяо на землю, вытащил из инвентаря единственный оставшийся синестальный меч и, как только Алая ядовитая змея приблизилась настолько, что загорелась иконка навыка, изо всех сил применил единственное имеющееся умение — Реинкарнация Четырех Образов.
Без поддержки тайных свитков двухсекундное чтение заклинания изрядно раздражало, но, к счастью, монстр решил, что уплывающий из пасти лакомый кусочек никуда не денется, да и двигался не слишком быстро.
Сплетенный из синего свечения узор тайцзи сорвался с контуров меча и обрушился прямо на огромную змеиную голову, над которой тут же вспыхнула цепочка алых символов: -100, а шкала здоровья мгновенно сократилась ровно наполовину.
Жаль только, осталась еще вторая половина...
Глядя на то, как разъяренная атакой Алая ядовитая змея бросилась на него, о чтении второго заклинания не могло быть и речи. Он успел лишь крутануться на месте и крепко прижать к груди малыша Ли Цзюньсяо — в конце концов, это была его единственная надежда вернуться домой, с мальчишкой ни в коем случае нельзя было ничего случиться.
Следом спину пронзила острая боль, перед глазами Му Циньюня потемнело, но он успел кое-как разглядеть вдали две человеческие фигуры, стремительно летевшие в их сторону, причем один из них метнул трехдюймовый кинжал, вонзившийся аккурат им в спину.
Похоже, пока что они в безопасности.
Му Циньюнь с облегчением выдохнул и, закатив глаза, потерял сознание.
Если бы он отключился хотя бы на секунду позже, то непременно заметил бы промелькнувшее в глазах Ли Цзюньсяо изумление.
http://bllate.org/book/39221/4953632
Сказал спасибо 1 читатель