Готовый перевод Southern Return: With Smoke / Путь на Юг: В объятиях дыма (Завершено): Глава 6

Он снова вспомнил о Нань Гуе, вспомнил слова, которые произнес этот глупыш.

Нань Гуй говорил, что от него исходит синий огонь, говорил, что его тело очень тяжелое и от этого становится неуютно.

Слова эти звучали крайне странно, но Вэй Сюйшэн чувствовал, что понимает их.

Нань Гуй был прав: в сердце Вэй Сюйшэна и впрямь таился сдерживаемый огонь, которому негде было найти выход. День за днем он точил его тело, сутки напролет безмолвно сжигая изнутри.

Но всё уже позади, и он обязан заставить себя успокоиться. Ему не хотелось переносить события своего прошлого на новое место работы, как и не хотелось, чтобы Нань Гуй вновь ощущал его странности.

Быть раскушенным каким-то дурачком — поистине сомнительное удовольствие.

Рана на руке снова принялась ныть. Вэй Сюйшэн вздохнул, не зная, как ему завтра смотреть в глаза этой работе.

Глава 7. Птичка

На следующий день, в одном элитном жилом комплексе.

Увядшие осенние листья сплошным ковром устилали двор, а цветочные клумбы стояли заброшенными.

Сквозь щель в занавесках солнечный луч пробился в спальню на втором этаже, упав полосой на обнаженную крепкую спину мужчины. Кровавые царапины на руке уже затянулись корочками, оставив лишь несколько бледных следов.

Под настойчивый пронзительный звон будильника Вэй Сюйшэн с трудом перевернулся, выключил телефон, швырнул его на край кровати и изможденно приподнялся.

Всю ночь ему снились странные кошмары. Сначала привиделось, будто Нань Гуй тащит его на художественную выставку, потом — те самые два человека, которых он меньше всего хотел бы видеть. В конце концов Нань Гуй исчез, а сам он обнаружил, что держит в ладонях маленькую птичку со сломанной ногой.

Вэй Сюйшэн попытался бережно прикрыть ее в ладони, но пташка оказалась хрупче, чем он думал: стоило лишь чуть-чуть коснуться ее, как она рассыпалась на осколки, словно стекло, оставив на его ладони густую сеть царапин.

Вэй Сюйшэн тяжело задышал и, лишь немного успокоившись, поднялся, чтобы умыться.

Он выбрал свитер с высоким горлом и повседневные брюки, перед самым выходом на мгновение засомневался, достал из глубин шкафа давным-давно забытый древесный парфюм и слегка брызнул на себя.

Поглядев в зеркало и решив, что чего-то не хватает, он отворил запыленную кладовую и принялся рыться среди сваленных в кучу художественных принадлежностей и альбомов, пока не отыскал увесистую, еще не распакованную книгу для рисования.

Водитель, присланный семьей Нань, подоспел быстро. Вэй Сюйшэн с бумажным пакетом в руке молча устроился на заднем сиденье, все еще мысленно пребывая в том кошмарном сне.

Ощущение от прикосновения к этой птице было таким ледяным, а ее тело — таким хрупким. Он вспомнил Нань Гуя, который вчера отчаянно бился в его объятиях: у этого маленького дурачка была хрупкая фигурка, он казался едва ли не на голову меньше его самого. Должно быть, тот испытывал невыносимую боль, раз в нем высвободилась столь поразительная сила.

Час спустя машина остановилась перед знакомым небольшим особняком.

Вэй Сюйшэн вышел из автомобиля, замер у крыльца, и рука, занесенная для стука, на мгновение застыла в воздухе.

Он не знал, как ему держаться с Нань Гуем.

Разум подсказывал не проявлять излишней жалости. От него требовалось лишь добросовестно выполнять свои обязанности.

Вздохнув, он нажал на звонок.

— Маленький Вэй, вы пришли.

Тетушка Хун отворила дверь почти сразу, по обыкновению подала ему тапочки, а затем прошла в дом, чтобы налить чашку чая.

— Как… как Нань Гуй? — не удержался от вопроса Вэй Сюйшэн.

Тетушка Хун улыбнулась:

— Он в порядке, сейчас завтракает. Я и на вас порцию приготовила, поднимайтесь скорее.

Ее тон был еще более приветливым, чем накануне — судя по всему, она осталась крайне довольна Вэй Сюйшэном.

Дверь в конце коридора на втором этаже была приоткрыта. Поднимаясь с сумкой в руках, Вэй Сюйшэн сквозь нее смутно расслышал птичье чириканье.

— А-Люй! Нельзя отнимать печенье у А-Цзы, вот это тебе.

Вэй Сюйшэн постучал и увидел, что Нань Гуй сидит на постели, укрывшись одеялом, в то время как две птицы устроились на краю подноса и норовят утащить печенье прямо из его рук.

— О, вы пришли.

Оглянувшись и заметив Вэй Сюйшэна, Нань Гуй заметно оживился. Он кивнул на сэндвич, лежавший на маленьком столике, приглашая гостя угощаться.

Выпечка, которую готовила тетушка Хун, действительно была отменной на вкус. Съев пару кусочков, Вэй Сюйшэн придвинул стул к кровати Нань Гуя и исподлобья принялся наблюдать за его состоянием.

Цвет лица у Нань Гуя стал гораздо лучше, но выглядел он всё еще слабым, а голос звучал чуть хрипловато.

— Нань Гуй, — осторожно начал Вэй Сюйшэн, — ты помнишь, что вчера произошло?

Нань Гуй замер, поглаживая птицу, напряженно о чем-то задумался, а затем сначала кивнул, но тут же помотал головой.

— Мама-птица говорила, что маленьким птичкам очень страшно в темноте, — опустив взгляд, он поглаживал попугая, жующего печенье. — Испуганная птичка начинает ломать клетку.

Насытившись, попугаи с весёлым щебетанием упорхнули на вешалку для одежды у панорамного окна.

— Ломать клетку очень опасно, так легко пораниться, — бормотал себе под нос Нань Гуй. — Но… я ничего не помню.

Он перевел взгляд на Вэй Сюйшэна, и на его чистом лице внезапно проступило выражение вины, а уши покраснели.

— Тетушка Хун сказала, что это вы защитили меня. — Он отвел глаза, с застенчивым упрямством теребя в пальцах печенье. — Простите, я думал, что вы тоже плохой человек, поэтому вчера и подшутил над вами.

Глядя на это лицо, Вэй Сюйшэн какое-то время просто не знал, что ответить.

Нань Гуй поставил поднос на столик рядом, с трудом выпрямился и достал из прикроватной тумбочки какую-то вещицу.

— Подойдите сюда, — поманил он Вэй Сюйшэна. — Садитесь.

С этими словами он подвинулся к стене. Вэй Сюйшэн пару секунд помедлил, но в конце концов опустился прямо на ковер.

Опершись локтями о край кровати Нань Гуя, он наконец разглядел, что тот держит в руках два детских пластыря с забавным рисунком.

— Тетушка Хун всё мне рассказала.

Четко очерченные пальцы Нань Гуя обхватили основание большого пальца Вэй Сюйшэна, а другой рукой он осторожно закатал рукав его свитера, обнажив плавные линии мышц и несколько длинных тонких царапин.

— Ничего страшного, раны уже зажили, — успокоил его Вэй Сюйшэн. — Не вини себя, забота о тебе — моя работа.

Нань Гуй не слушал: проявив упрямство, он вскрыл упаковку пластырей и аккуратно заклеил те места, где корочки были заметнее всего.

Вэй Сюйшэн горько усмехнулся, но, видя, как виноватое выражение на лице юноши понемногу смягчается, сопротивляться не стал.

Закончив с этим, Нань Гуй снова наклонился и слегка подул на его руку. Легкий ветерок скользнул по коже, вызывая щекотку.

— Теперь не будет больно.

Довольный собой, Нань Гуй, однако, не выпустил руку Вэй Сюйшэна из своей. Внезапно он что-то заметил и с живым любопытством принялся оглаживать средний палец мужчины.

— На вашей руке есть твердая штучка, — вопреки вчерашнему отчуждению, с интересом потерев мозоль, протянул он. — Вы здесь поранились?

— Это мозоль, — ответил Вэй Сюйшэн. — Если ты тоже будешь часто писать, у тебя появится такая же.

Нань Гуй понимающе и одновременно наивно откликнулся, и только после этого отпустил руку Вэй Сюйшэна.

Солнечный свет струился сквозь мансардное окно, падая на лицо Нань Гуя.

— Нань Гуй, вчера ты просил у меня подарок при встрече. Сегодня я принес его.

Достав из-за спины бумажный пакет, Вэй Сюйшэн протянул его Нань Гую:

— Открой, посмотри.

— Подарок?

Осторожно приняв пакет, Нань Гуй вытащил лежавшую внутри тяжелую книгу.

— Книгу? У меня уже полно книг.

На лице его читалось полнейшее равнодушие, но в глазах пряталось неподдельное, сияющее удивление.

Нетерпеливо сорвав суперобложку, он раскрыл книгу — и слои плотного картона один за другим распрямились прямо на страницах, являя взору трехмерное кольцевое здание, гордо возвышающееся на бумаге.

— Это объемная книга о современной архитектуре, ее сделал мой друг, — произвел пояснение Вэй Сюйшэн. — Подумал, тебе должно понравиться.

Семья Нань владела издательством, так что печатной продукции Нань Гуй видел немало. Однако эта раскладная книга была одной из тех работ Чэнь До многолетней давности, которым так и не суждено было выйти в свет: за исключением пробных экземпляров у пары друзей, отыскать ее в продаже было невозможно.

Нань Гуй явно проникся огромным интересом к столь сложной по своей структуре книге-панорамке. Опираясь на локти, он сосредоточенно листал ее, то и дело складывая и раскрывая страницы, чтобы изучить скрытое внутри устройство.

— Как красиво, — по-детски улыбнулся он. — Раз ваш друг так талантлив, он, наверное, великий художник?

— Художником его не назовешь, — ответил Вэй Сюйшэн. — Впрочем, возможно, ты даже знаком с ним.

Нань Гуй поднял на него глаза от страниц:

— Я?

— Если рассуждать о поколениях, тебе следовало бы звать его братом, — испытательным тоном произнес Вэй Сюйшэн. — Разве твоя мама не брала тебя с собой на семейные праздники?

Услышав это, Нань Гуй нахмурился и с оттолкнувшим его испугом съежился:

— Мне нельзя туда.

— Почему? — спросил Вэй Сюйшэн.

— Птичка должна сидеть в клетке, — боязливо проговорил Нань Гуй. — На улице очень опасно.

Вэй Сюйшэн слегка изумился:

— Ты что же, никогда отсюда не выходил?

— Мама-птица говорила, что птичек, которые не умеют летать, обязательно поймают злые люди. — Взгляд Нань Гуя замер в пустоте, отразив мимолетную панику. — К тому же, я не люблю ездить в незнакомые места.

— Все эти места такие хрупкие…

Бормоча что-то себе под нос, он опустил голову на раскладную книгу.

Бумажные архитектурные формы выглядели до того зыбкими, что грозили обрушиться от малейшего нажима.

Глубоко вздохнув, он бережно закрыл книгу и поднялся, чтобы убрать ее на книжную полку.

Следя за его спиной, Вэй Сюйшэн смутно начал догадываться о чем-то.

Слухи, дошедшие до Чэнь Дуо, похоже, соответствовали действительности.

Ему было непонятно, зачем Нань Лиянь поступает подобным образом, годами пряча в стенах дома внебрачного ребенка, который во многом отличается от остальных.

Неужели всё ради репутации семьи Нань?

Точно так же, как Линь Сюэхуэй и тот человек: они отчаянно замазывают собственные ошибки, прикрываясь статусом и влиянием, чтобы заткнуть всем рты — и впрямь воображают, будто им удалось водворить мнимое спокойствие.

Вэй Сюйшэн не мог тягаться с ними в силе, однако добиться для Нань Гуя лучших условий жизни казалось задачей куда более простой.

Пока он размышлял об этом, Нань Гуй с недоуменным выражением обернулся к нему.

— Вы опять стали тяжелым, — поправив широкие манжеты пижамы, заметил тот. — Не надо так, моим перышкам от этого больно.

Чувствительные нервы Нань Гуя создавали в этой комнате странное поле: казалось, вокруг него и впрямь раскинулись бесчисленные перья, и он улавливал малейшее колебание чужих эмоций.

http://bllate.org/book/39206/4951265