Готовый перевод Reborn Straight Man's Bend / Перерождение: Искушение для натуралов: Глава 14

Уход

Добравшись до главного зала, я обнаружил, что Цянь Инь стоит у окна, заложив руки за спину. На бамбуковом столе лежал тёмно-синий узелок, словно он ждал нас. Сейчас он смотрел на буйное море цветущей за окном сирени, нахмурив брови, будто принимая какое-то крайне трудное решение.

Заметив наше приближение, он повернулся и беспристрастно произвел:

— Полагаю, вы намерены в путь.

Я подошёл и по-свойски закинул руку ему на плечо, с ухмылкой произнеся:

— Что, жалко с нами расставаться? Ничего, мы будем часто навещать тебя, а в следующий раз закатим настоящий пир из ста блюд, как следует выпьем!

Получив мой ответ, он чуть заметно кивнул, указал на тёмно-синий узелок на бамбуковом столе и сказал:

— Это приготовлено для тебя. Внутри есть кое-какие лекарства на случай непредвиденных обстоятельств. Я знаю вашу цель в Цзяннани: найдутся те, кто вовсе не желает вашего прибытия, — он замолчал, бросил на меня взгляд и продолжил: — В случае необходимости можешь сослаться на Долину Бессердечия...

Хи-хи, ну надо же, братец Цянь Инь целиком оправдывает ожидания! Сейчас Долина Бессердечия переживает не лучшие времена, а мятежные настроения Зала Белого Титра в секте уже давно ни для кого не секрет. Остальные три зала не могли не знать об этом предательстве, так что причина отсутствия помощи могла быть только одна: они всё ещё выжидают. А ещё это доказывает, что умы в секте неспокойны, а власть раздроблена. И даже в такой момент, когда ему так необходимо укреплять собственную власть, он не забыл нам помочь. На душе у меня стало очень тепло.

Изобразив застенчивость, я прижался к нему боком и мягким, нежным голосом протянул:

— Ой, противный... Я ведь уже человек главы, да и кто вообще посмеет мне навредить...

О небеса, я что, ослеп? Мне показалось, что в глазах братца Цянь Инь промелькнула улыбка! Пусть всего на мгновение, но в ней читались такие явные баловство и смирение, что ошибиться было просто невозможно.

Неужели это и есть та самая сила любви? Я похлопал себя по груди, горько сожалея: знал бы я раньше, что роман Красавца Вэнь и Цянь Инь за спиной у всех способен растопить эту ледяную маску, на которую дозволено лишь издалека любоваться, — я бы давным-давно опоил их обоих и затащил в одну постель. Насколько же всё стало бы проще...

— Кхе, — судя по всему, мой взгляд был слишком откровенным, так что даже Красавец Вэнь прервал меня фальшивым кашлем. Он дал понять, что мне нельзя слишком долго злоупотреблять вниманием братца Цянь Инь и пора бы уже отпустить его.

Как положено, попрощавшись с Цянь Инь, я, Красавец Вэнь и Утун снова забрались в ту самую карету, на которой приехали. Но на сей раз, должно быть, по приказу Цянь Инь, нам не стали завязывать глаза черной тканью, и мы беспрепятственно доехали до самой горной местности. Впрочем, крутой и опасный рельеф дороги всё равно оставил у меня неизгладимое впечатление, породив твёрдое решение никогда больше не подниматься на гору Маншань.

— Эх, Утун, сколько еще до Лохе... Мы ночуем в лесу уже четвёртые сутки, каждую ночь вокруг одни дикие звери, я скоро превращусь в Маугли...

Мы двигались всё дальше на юг из Лояна. Порою по пути попадались города и селения — и тогда другое дело: благодаря Красавцу Вэню, великому и чудесному лекарю, нас неизменно селили в самых лучших покоях под названием номер один в лучших местных постоялых дворах, потчевали изысканной едой и питьем — сказка, да и только! Но стоило заехать в какой-нибудь глухой лес, как начинались проблемы. Само собой, я только что сбежал из дома, да и в прошлой жизни обитал в семье учёных мужей, так что у меня не было ни малейшего опыта выживания в дикой природе. Проведя с этой парочкой несколько дней в джунглях, я так обгорел под солнцем, что моя некогда белая и нежная кожа чуть не превратилась в уголёк.

— Ох, мог бы и не ехать с нами, раз так неймется. Тц, всю дорогу жрешь и спишь за наш счет, и еще хватает совести жаловаться... — Реплики Утуна всегда отличались способностью выводить из себя. Наверняка он мстил мне за тот случай, когда на его вопрос о том, кто такой Маугли, я без всякой жалости обозвал его деревенщиной.

Потерев нос, я перевел внимание на Красавца Вэня и полушутя спросил:

— Братец Вэнь, почему Цянь Инь велел нам всю дорогу соблюдать осторожность? Неужели больной, которого тебе предстоит лечить — Лидер Цзянху...

Красавец Вэнь как раз читал старый медицинский трактат, погрузившись в учебу с таким усердием, будто он — студент прошлого мира, зубрящий перед экзаменом. Он приподнял бровь и небрежно ответил:

— Именно. Старый лидер Мужун Дэ — общепризнанный праведник в цзянху. Пусть его боевые искусства не самые выдающиеся, но фирменная техника копья Поющих Молний превосходит многие другие. Некоторое время назад старшего ученика главы школы Суншань Дуань Цисюна убили наемники из Клана Тан. Дуань Циюн предложил лидеру Мужуну возглавить праведных людей и уничтожить Клан Тан, но лидер Мужун счёл это дело подозрительным и отказался. Кто же знал, что Клан Тан неведомо откуда прознал о планах похода в Сычуань и нанес упреждающий удар? Лидер Мужун как раз подхватил яндэнское Семикратное проклятие, а именно яд Разрыватель Душ из Клана Тан, вот они и пригласили меня из Столицы исцелить его.

Он снова прервался и, наконец, перевёл на меня блуждающий взгляд, с которым уже целых два часа таращился в медицинскую книгу, и усмехнулся:

— Поначалу, услышав, что лидер Мужун отравлен Разрывателем Душ, я собирался отказаться от визита и велел им готовиться к похоронам. Во всем мире знают: если подхватил Семикратное проклятие, пусть даже не умрешь мгновенно, жить долго не останется. Но я не выдержал их уговоров и отправился на юг, движимый лишь надеждой попробовать свои силы. Однако теперь, с появлением Травы Возвращения Души, всё иначе...

Ах... Я подхватил челюсть, отвалившуюся до самого пола, и вытаращил глаза: выходит, все предстоящие неприятности накликал я сам?

— Так... откуда же они узнали, что у нас есть Трава Возвращения Души...? — Только не говорите, что всё дело во мне... Эта штука ведь привлекает слишком много внимания.

Красавец Вэнь окинул меня насмешливым взглядом:

— Мы с Утуном неслись из Столицы на юг, не щадя коней, в облаках пыли и без единой остановки. Пусть я и не питал надежд на исцеление, но и не ленился. С чего бы мне после исцеления всего одного человека вдруг устраивать праздные прогулки?

Уверен, мои глаза сейчас расширились до предела, потому что насмешка во взгляде Красавца Вэня стала еще глубже.

— Кхе, — скрывая неловкость, кашлянул я. — Ты ведь с самого начала не боялся, что я лгу насчет Травы Возвращения Души?

— Ох, — Красавец Вэнь легонько стукнул меня по лбу медицинским трактатом и легко улыбнулся. — Хоть мне и не хочется этого признавать, но твой взгляд не обманет человека. Я видел лишь взгляд того, кто отчаянно ищет исцеления. Никакой фальши.

Тьфу... Это комплимент мне или оскорбление?.. Хм, судя по тону, оскорблением тут и не пахнет, значит — похвала... Хе-хе, Красавец Вэнь обычно только и делает, что критикует меня, а тут вдруг решил похвалить. Я невольно возгордился и даже захотел заключить его в самое горячее объятие.

Однако, стоило мне лишь попытаться еще немного сблизиться с Красавцем Вэнем, как малыш Утун, правивший повозкой, остановил лошадей и, откинув занавеску с таким тоном, от которого сразу хотелось дать ему в морду, процедил:

— Послушай, парень по фамилии Юнь, хватит таращиться на моего молодого господина своими похотливыми глазёнками! Оставь надежды, мой господин никогда не польстится на такого ветреного гуляку, как ты...

Я глубоко вздохнул, выдохнул, снова вдохнул, выдохнул и опять вдохнул. Нужно терпеть, ни в коем случае нельзя портить здоровье из-за этого сопляка, это того не стоит... С больком подавив в себе непреодолимое желание вцепиться ему в горло, я яростно выпалил:

— Каким из своих глаз ты увидел, что мои ясные, невинные, чистые, романтичные, любимые всеми и цветущие глазки смотрят на твоего господина похотливо?!

Я гневно вылез из повозки и не заметил, как в этот момент на губах Красавца Вэня заиграла мягкая, незаметная даже для него самого улыбка — глубокая и вечная, словно внезапно растаявшие снега на вершине горы, превратившиеся в потоки тёплых целебных вод. Эта нежность просочилась в самое сердце, оставляя в костях долгое, не утихающее тепло.

Смирившись с судьбой, я посмотрел на уже темнеющее небо и на покрытую гигантскими деревьями, словно первобытный лес, гору. Эх... Кто виноват, что я сейчас — зеленый новичок в цзянху без имени, без происхождения и без гроша в кармане, который вынужден тащиться за чужими спинами, виляя хвостом? Кроме тех лекарств, что при мне, да нефритового палфэца, подаренного братцем Е, у меня даже не осталось ничего такого, что можно было бы заложить...

Едва отыскав по узкой тропинке полуразрушенный маленький храм, мы выяснили, что внутри почитают божество земли. Паутина по всем четырём углам, покрытое пылью изваяние земного старца и сухие ветки в углу безмолвно свидетельствовали о том, что это место заброшено уже очень давно...

— Я тут пока всё уберу, а ты, парень по фамилии Юнь, ступай насобирай хвороста да погляди, где поблизости есть вода... Чего уставился? Иди давай.

Я вытаращил глаза: вон оно как! Даже простой слуга норовит залезть мне на голову! Впрочем, я ни за что не признаюсь, что в прошлый раз, когда мы тоже ночевали в храме, моя уборка подняла столько пыли, что мы с Красавцем Вэнем, отдыхавшим в сторонке, вымазались с ног до головы, а в позапрошлый раз я попытался развести костер и сам же спалил рукав одежды — и в итоге мне пришлось переодеваться в вещи Красавца Вэня, чтобы не щеголять в лохмотьях...

http://bllate.org/book/39186/4948217