Да уж, современным старшеклассникам инстинкта самосохранения было не занимать. Еще секунду назад они вовсю гомонили, наперебой выкрикивая советы о том, как побыстрее охомутать Фу Цзюньхэ, а теперь, узрев виновника торжества собственной персоной, мигом прикусили языки. Толпа притихла, словно по команде, и бросилась врассыпную. Подростки усиленно делали вид, будто ничего не произошло, хотя любопытство все равно брало верх — то один, то другой украдкой косился на мужчину из-за угла.
Мало кто отличался такой же беспардонностью, как Фэн Ли. К тому же сейчас губы Фу Цзюньхэ были сжаты в тонкую линию, а лицо потемнело от гнева так, что, казалось, он вот-вот начнет метать молнии. Кто в здравом уме рискнет его злить?
Зеваки испарились в мгновение ока, оставив лестничный пролет совершенно пустым. Фэн Ли наконец разжал пальцы, выпуская воротник одноклассника.
Их взгляды встретились.
Блестящие глаза юноши скользнули по лицу мужчины, опустились к разлитому на полу молоку и хитро сощурились. Парень мгновенно сориентировался. Прямо на глазах он преобразился в кроткого, послушного зайку: захлопал невинными округлившимися глазами и сладко, с придыханием выдал:
— Дядя Фу!
На его чистом, аккуратном лице так и читалась безграничная покорность.
Все присутствующие, включая стоявшего за спиной босса секретаря Ван, мысленно схватились за сердце. Даже зная несносный, колючий характер этого сорванца, девушка не смогла устоять перед его очарованием — ее сердце дрогнуло.
Один лишь Фу Цзюньхэ остался глух к этой пантомиме. Он все так же сурово и неприступно сверлил парня ледяным взглядом.
Фэн Ли спрятал ладони в длинные рукава школьной куртки, оставив снаружи лишь один тонкий белый пальчик. Обиженно указав им на пол, он жалобно протянул:
— Мое молоко... Его кто-то толкнул, и оно упало...
Каков стратег! Умел ведь вовремя отступить, прикинуться мягким и беззащитным.
«Черт возьми, он сейчас жалуется или капризничает?! — так и читалось на лице секретаря. — Слишком профессионально! Ну разве перед этим можно устоять?!»
В этот миг в девушке проснулся неистовый материнский инстинкт. Она мгновенно переметнулась на сторону противника и принялась отчаянно подмигивать боссу.
«Шеф, ну обнимите его! Успокойте! Пожалейте же ребенка!»
Уловка сработала: суровые черты Фу Цзюньхэ слегка разгладились, хотя на губах так и не появилось даже намека на улыбку. Он продолжал молча изучать юношу глубоким, тяжелым взглядом.
Решив ковать железо, пока горячо, Фэн Ли шустро сбежал по ступеням и двинулся прямо на Фу Цзюньхэ. Он уже примерился, как бы поэффектнее налететь на мужчину и сгрести его в охапку, но тот вовремя выставил ладонь и уперся ему в лоб.
— Фэн Ли, выброси коробку. Секретарь Ван, едем в тот ресторан, о котором вы говорили.
Фу Цзюньхэ наконец убрал руку и развернулся к выходу из школы. Секретарь сначала растерялась — какой еще ресторан? — но тут же вспомнила, как на днях вскользь упомянула в беседе одно заведение с потрясающей кухней, очень популярное среди гурманов. Тогда ей показалось, что босс пропустил ее слова мимо ушей.
В конце концов, образ сурового Фу Цзюньхэ никак не ассоциировался со словом «гурман».
Сам директор Фу действительно был равнодушен к еде, зато Фэн Ли — отнюдь нет.
Стоило сорванцу услышать о предстоящем обеде, как все былые обиды тут же испарились. Стоило дать ему хоть каплю тепла, как он мгновенно расцветал. Когда же машина остановилась перед роскошным рестораном с изысканным интерьером, парень и вовсе предвкушающе потер ладони.
Их проводили в уютный VIP-кабинет. Пока официанты готовили стол, Фу Цзюньхэ повернулся к помощнице:
— Секретарь Ван, достаньте то, что я просил.
Фэн Ли с любопытством наблюдал за ними, гадая, неужели они принесли в ресторан собственные приборы? Но секретарь Ван выложила перед ним самую обыкновенную тетрадь.
У юноши дернулся глаз. Тетрадка была ему до боли знакома: на первых ее страницах красовался его собственный убористый почерк — плоды недавнего переписывания сорока пунктов «Правил для учащихся средних школ».
«Твою же дивизию, опять?!»
— Только не это, — он умоляюще склонил голову набок. — Дядя Фу, не нужно. Я уже наизусть их выучил, честное слово! Хочешь, прямо сейчас докажу?
И, не дожидаясь ответа, бодро затараторил:
— Пункт первый! Горячо любить Родину и народ, поддерживать Коммунистическую партию Китая, прилежно учиться...
Надо же, как распетушился!
Фу Цзюньхэ не стал его прерывать. Откинувшись на спинку кресла, он с невозмутимым видом слушал звонкую декламацию. К тому моменту, когда парень добрался до десятого пункта, официанты начали подавать блюда.
Ресторан специализировался на традиционной шаньдунской кухне. Угощения здесь были не только баснословно дорогими, но и редкими — без связей столик было не забронировать. И высокие цены полностью себя оправдывали: потрясающий аромат и безупречный вид блюд говорили сами за себя.
Едва на столе появились холодные закуски, взгляд Фэн Ли намертво прикипел к тарелкам. А когда перед ним поставили исходящую паром свинину в кисло-сладком соусе, умопомрачительный аромат окончательно лишил его рассудка.
Парень мгновенно замолчал и потянулся за палочками для еды. Однако длинные пальцы мужчины оказались быстрее: Фу Цзюньхэ перехватил приборы, прихватил общие палочки и невозмутимо отложил их в сторону.
Фэн Ли недоуменно захлопал глазами.
Фу Цзюньхэ достал из нагрудного кармана ту самую черную перьевую ручку и протянул ее юноше.
— Пиши объяснительную.
—...
— Пока не закончишь, к еде не прикоснешься.
Фэн Ли едва не лишился дара речи.
— Красавчик, ну разве можно быть таким жестоким?! — воскликнул он, округлив глаза. — Это же форменное издевательство! Жестокое обращение с несовершеннолетними карается законом!
— Тебе еще в прошлом месяце исполнилось восемнадцать, — спокойно парировал Фу Цзюньхэ, его взгляд не оставлял места для компромиссов.
— Но я все еще школьник! Как можно так мучить бедного ученика?
Мужчина строго оборвал его:
— Ты вообще помнишь о том, что ты ученик?
— Я...
Поняв, что прикидываться дурачком больше не имеет смысла, Фэн Ли прикусил нижнюю губу и томно сощурился, пуская в ход тяжелую артиллерию.
Этот взгляд разительно отличался от того, каким он смотрел на мужчину в день выступления, будучи в полупрозрачном сценическом костюме. Но соблазн был не менее сильным. Строгая черно-белая школьная форма выгодно подчеркивала его белоснежную кожу, а резкие, хищные черты лица удивительным образом смягчились, наполнившись кротостью.
Если раньше он походил на дикого котенка, готового к прыжку, то сейчас напоминал пугливого лесного олененка. Он замер, уставившись на Фу Цзюньхэ огромными, влажными глазами, словно завлекая охотника в свои сети. Невинный и одновременно дразнящий — смертоносное сочетание.
Взгляд Фу Цзюньхэ неуловимо изменился.
Этот мальчишка был чертовски умен. Он не просто осознавал силу своего очарования, но и виртуозно ею пользовался. Вот только почему этот блестящий ум никогда не направлялся на учебу?
Заметив, что мужчина замолчал, Фэн Ли решил, что его коварный план удался. Он подался вперед, намереваясь забрать палочки, но тут же получил легкий щелчок по лбу.
— Ой! — пискнул парень, потирая голову.
Фу Цзюньхэ убрал руку и ледяным тоном перечислил:
— Сорвал школьное собрание, нагрубил учителям, устроил потасовку с одноклассниками, сквернословил. Скажи мне, разве приличные ученики так себя ведут?
Мало того что утренняя линейка превратилась в балаган, так еще и вся школа из-за этой выходки до самого обеда стояла на ушах. Подростки только и делали, что шушукались по углам, начисто игнорируя уроки. Учителя, должно быть, спали и видели, как бы придушить этого несносного мальчишку.
Опровергнуть слухи можно было десятком мирных способов, но Фэн Ли выбрал самый эпатажный и скандальный. Руководство школы не посмело его наказать лишь из уважения к влиятельному Фу Цзюньхэ. Но спускать это с рук босс не собирался. Наказание должно быть неотвратимым.
Фэн Ли уже открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент официант поставил на стол тарелку с ароматными тушеными креветками. Этот запах был просто божественным!
Парень шумно сглотнул, вожделенно уставившись на деликатес, затем перевел взгляд на заветные палочки в руках мужчины и обреченно вздохнул. Пришлось смириться. Он покорно взял ручку:
— Хорошо, хорошо, напишу я!
— Не менее восьмисот иероглифов, — добавил Фу Цзюньхэ.
— Восемьсот?! — Фэн Ли чуть не завыл от отчаяния. — Красавчик, да у нас на экзаменах за сочинение требуют всего шестьсот!
Восемьсот иероглифов для объяснительной? Да лучше бы он еще раз переписал этот чертов свод школьных правил!
Фу Цзюньхэ проигнорировал его стенания. Убедившись, что все блюда поданы, он повернулся к помощнице:
— Секретарь Ван, приступайте к обеду.
— Хорошо, — кивнула она.
Но едва девушка потянулась к тарелке, как почувствовала на себе пристальный, обжигающий завистью и тихой злобой взгляд двух огромных глаз.
Под таким психологическим давлением кусок в горло не лез.
Она неловко положила палочки на подставку:
— Пожалуй... господин Фу, обедайте без меня. Я вернусь в офис и перекушу там, как раз успею подготовить все документы к вечернему совещанию.
Директор Фу настаивать не стал, лишь коротко кивнул. Проводя ее взглядом, он, даже не оборачиваясь, шлепнул по ладони Фэн Ли, которая уже подкрадывалась к тарелке.
— Пиши.
— Ну за что... — простонал парень, едва ли не плача.
Что за невыносимый человек? Они ведь, можно сказать, делили одну постель, а он проявляет такую изощренную жестокость! Дразнить едой голодного человека — это просто верх бесчеловечности.
Обиженный подросток с досадой прижал перо к бумаге. Нацарапав пару строк, он укоризненно косился на мужчину, а затем бросал тоскливый взгляд на аппетитные блюда. Весь его облик так и дышал вселенской скорбью. Такой маленький, беззащитный и несчастный.
Фу Цзюньхэ сидел с безупречной осанкой, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за его мучениями. Сорванец крутился, вздыхал и за десять минут выдавил из себя от силы пару предложений. Мужчина наклонился к тетради, чтобы оценить прогресс.
Первая строчка гласила: «Красавчик, ты у меня самый лучший и самый красивый. Я во всем виноват, покорми меня, а?»
И здесь умудряется паясничать!
Фу Цзюньхэ нахмурился:
— Ты так и не понял, в чем провинился?
— А я тут при чем? Эти дура... некоторые сами напросились, — взгляд Фэн Ли мгновенно заледенел. Исчезла вся былая покорность, уступив место строптивой, колючей дерзости. — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что я не устраивал никаких грязных танцев. Меня намеренно облили грязью. Если сейчас не прижать этих тварей так, чтобы они пикнуть не смели, они ведь не отстанут.
Фу Цзюньхэ промолчал, но в глубине его глаз промелькнуло понимание.
В этот миг перед его мысленным взором предстал тот вечер в больнице после драки. Мальчишка сидел под бездушным мертвенно-белым светом ламп точно с таким же выражением лица: спина прямая как струна, а весь облик источает глухую враждебность.
В обычные дни этот подросток казался ленивым и легкомысленным повесой, но на деле прятал под одеждой тысячи острых игл. Стоило кому-то задеть его, и эти иглы инстинктивно вставали дыбом, готовые пронзить обидчика насквозь.
Но сейчас мужчина отчетливо осознал: эта агрессия была не просто нападением. Это был его способ защитить себя.
Голос Фу Цзюньхэ смягчился, утратив былую резкость:
— Их вина очевидна. Но устраивать подобное представление в школе тоже не следовало. Твоя выходка сорвала учебный процесс. Представь, если каждый начнет решать проблемы таким образом, во что превратится школа?
— Но...
— Что я тебе говорил? — мягко, но настойчиво прервал его Фу Цзюньхэ. — Фэн Ли, если что-то случается, сначала говори мне. Я сам со всем разберусь.
— Ладно, я виноват, — протянул Фэн Ли, не сводя преданного взгляда с креветок и свинины. Раскаянием в его голосе даже не пахло. — Может, обойдемся без писанины?
— Нет, — Фу Цзюньхэ изогнул бровь. — Иначе ты никогда не сделаешь правильных выводов.
Но упрямый малый не думал сдаваться:
— Красавчик, ну я правда безумно голоден...
Великий президент Фу остался непреклонен.
— Дядя Фу... — замурлыкал Фэн Ли.
Опять он за свое. Обычное обращение в его исполнении прозвучало до того вкрадчиво и нежно, что в воздухе явственно запахло откровенным, бесстыдным кокетством.
К тому же, в отличие от легкомысленного «красавчика», это «дядя» несло в себе какую-то запретную, будоражащую сладость.
Заметив, как качнулся кадык мужчины, Фэн Ли хитро прищурился. В его голове созрел очередной дерзкий план.
— Дядя Фу, ты ведь сказал только, что мне нельзя брать палочки, пока я не допишу, — он облизнул пересохшие губы и томно протянул: — А что, если ты сам меня покормишь?
Фу Цзюньхэ готов был рассмеяться от возмущения, глядя на этого маленького лиса. Он уже собирался жестко отрезать: «Даже не мечтай», как вдруг тишину кабинета нарушило отчетливое урчание в чужом желудке.
В ту же секунду сорванец сдулся и унылой лепешкой распластался прямо по столешнице.
Живот несчастной «лепешки» требовательно заурчал вновь.
«Ладно, бог с тобой», — вздохнул про себя Фу Цзюньхэ и потянулся за палочками. В конце концов, парень еще растет, не морить же его голодом из-за глупого упрямства.
Услышав тихий стук посуды, распластанный по столу Фэн Ли лениво приоткрыл один глаз и увидел прямо перед своим носом сочный, блестящий кусочек свинины.
Глаза маленького демоненка вспыхнули ярче мириад звезд. Он резво подался вперед, аккуратно перехватил губами мясо и зажмурился от удовольствия, старательно облизываясь.
— Красавчик, ты лучший! — восторженно выдохнул он.
В груди Фу Цзюньхэ разлилось странное тепло. Вернув палочки, он сохранил на лице строгое выражение:
— Это в первый и последний раз. Больше потакать не стану.
Однако не прошло и трех минут, как расплывшийся по столу Фэн Ли вновь жалобно заурчал животом. И палочки послушно вернулись к его губам.
— А-а-ам! — парень с радостным писком заглотил очередную порцию. — Невероятно вкусно!
Практика показала: если однажды переступить через свои принципы, остановиться уже невозможно.
— Красавчик, я хочу рыбки.
— Красавчик, дай вон тот рулетик из кальмара.
— Красавчик, хочу креветку.
— Красавчик, поделись курочкой.
В такой теплой атмосфере, под непрерывную заботу со стороны мужчины, дело пошло куда быстрее. Меньше чем за полчаса Фэн Ли лихо нацарапал положенные восемьсот иероглифов.
Фу Цзюньхэ взял тетрадь. Почерк по-прежнему оставался размашистым и небрежным. За исключением первой шутливой строчки с просьбой покормить, весь текст состоял из безудержной лести.
Парень расписывал, какой его покровитель неземной красоты, какой он добрый, а заодно подробно перечислял вкусовые достоинства каждого съеденного блюда. Чтобы добить объем, хитрый юноша сначала перечислил все заказанные деликатесы, затем добавил список тех, что они еще не успели попробовать, а под конец разразился одой щедрости и величию Фу Цзюньхэ. Он превозносил его деловую хватку, карьерные успехи и благородство души.
Ровно восемьсот знаков. Ни единой лишней точки.
Фу Цзюньхэ лишился дара речи.
«Безнадежен».
Но, как говорится, повинную голову меч не сечет. Пусть искренним раскаянием в объяснительной и не пахло, злиться на этого мальчишку, глядящего на него сияющими от восторга глазами, было свыше его сил.
— Теперь-то мне можно нормально поесть? — Фэн Ли прижался щекой к прохладной деревянной столешнице и умоляюще уставился на мужчину. Несмотря на то что в процессе «написания» он успел опустошить половину тарелок, сытым он себя все еще не чувствовал.
Фу Цзюньхэ наконец вернул ему палочки и негромко произнес:
— Осталось еще два вопроса.
— А?
Мужчина посмотрел юноше прямо в глаза:
— Хоть ты уже и совершеннолетний, но все еще остаешься школьником. Учеба должна быть на первом месте. Романы сейчас ни к чему.
Фэн Ли решил, что речь идет об утреннем инциденте с признанием и воздушными шарами, поэтому лишь беззаботно отмахнулся:
— Да ладно тебе, девчонки просто все не так поняли.
В конце концов, он и сам не планировал признаваться Фу Цзюньхэ в любви — так, просто подразнил толпу ради забавы.
Глядя на беспечный вид юноши, Фу Цзюньхэ невольно вспомнил картину на лестнице, где того плотным кольцом обступили восторженные поклонницы. В груди шевельнулось странное, неприятное чувство. Сам того не замечая, он заговорил чуть строже:
— Хорошо. Раз ты ни в чем подобном не заинтересован, ответь им отказом. И сделай это максимально доступно, чтобы больше не возникало двусмысленностей.
http://bllate.org/book/39107/5182010
Сказали спасибо 6 читателей