Готовый перевод Downstairs, Take Your Kid Back / Сосед снизу, заберите своего ребенка!: Глава 14

С досадой последовав за Сунь Чэнвэнем на кухню, Е Чу ощутил исходящий оттуда густой аромат сыра и сливок, от которого у него тотчас разыгрался аппетит, а заодно вылетел из головы весь тот вред, что только что причинил Сунь Чэнвэнь.

Воодушевленно подойдя поближе, он увидел, как Сунь Чэнвэнь украшает тарелку черри и зеленью, выключает огонь и раскладывает по тарелкам спагетти, покрытые густым молочно-белым соусом, а сверху посыпает их черным кунжутом. Блюдо выглядело восхитительно, источало умопомрачительный аромат и ни в чем не уступало творениям ресторанных шеф-поваров.

— Готово, уноси. — Сунь Чэнвэнь вложил в обе руки Е Чу по тарелке.

Е Чу послушно выполнил указание, отнес их и поставил на черный обеденный стол. Сунь Доудоу, судя по всему, унюхал вкусный запах и выбежал из своей игровой комнаты:

— Ой, как вкусно пахнет!

Его ручонка уже тянулась к столу, но Е Чу мягко остановил его:

— Доудоу, что нужно сделать перед едой?

Сунь Доудоу лукаво перевел взгляд и тут же отрапортовал:

— Я сейчас же пойду вымою руки.

Воспользовавшись тем, что Е Чу и Сунь Доудоу ушли мыть руки, Сунь Чэнвэнь приготовил овощной салат и фруктовую нарезку, после чего вышел из кухни.

Вымыв руки, Е Чу не любил их вытирать — ему нравилось идти и одновременно трясти кистями, пока с них не слетят все капли. Сунь Доудоу тут же скопировал манеру Е Чу и семенил следом, точно так же отряхивая руки.

Обернувшись и заметив, как взрослый и ребенок шагают навстречу с наглыми физиономиями и трясут руками, Сунь Чэнвэнь даже не нашелся, что сказать. Подведя Сунь Доудоу к себе, он невзначай заметил:

— Доудоу, впредь после мытья рук обязательно вытирай их насухо и не вздумай размахивать во все стороны. Брызгать водой на окружающих — это ужасно невоспитанно.

Сунь Доудоу покосился на покрасневшего Е Чу и послушно кивнул:

— Я понял, папа.

Только после этого Сунь Чэнвэнь усадил Сунь Доудоу за стул и подвинул к нему порцию спагетти:

— Ну всё, давай ешь.

Возможно, из-за того, что мальчик с детства жил за границей, он не умел пользоваться палочками и ловко подцеплял макароны своей уменьшенной вилкой, отправляя их прямо в рот и набивая его целиком, так что щеки раздувались.

Совсем иначе обстояло дело с Е Чу. Он никогда в жизни не пробовал блюда западной кухни, а название спагетти знал лишь понаслышке; вилкой он орудовать тоже не умел — стоило ему кое-как зацепить пару нитей, как они тут же соскальзывали обратно. Провозившись добрую половину вечности, он так и не отправил в рот ни единого кусочка, зато навел полный беспорядок в красивой тарелке.

Большая рука накрыла ладонь Е Чу, и Сунь Чэнвэнь, опустя взгляд, тихонько произнес:

— Тебе помочь?

Сунь Доудоу поднял свои наивные большие глаза и спросил:

— Учитель Е, хочешь, чтобы папа тебя покормил? Раньше папа и меня так кормил.

— Не нужно. — Е Чу торопливо затряс головой, немного подумав и добавив: — Пожалуй, я возьму палочки.

Получив палочки, Е Чу почувствовал себя словно рыба, вернувшаяся в воду. Он ловко подцепил палочками лапшу и отправил ее в рот: пусть сочетание вышло довольно странным, Е Чу был вынужден признать, что кулинарный талант Сунь Чэнвэня и вправду на высоте. Лапша оказалась упругой и нежной, а густой сырный соус таял во рту, даря поистине восхитительное блаженство.

— Учитель Е, я впервые вижу, чтобы спагетти ели палочками. Так что, получается вкуснее? — Уголки рта Сунь Доудоу все еще были испачканы соусом, и он с жадным любопытством глядел на палочки в руках Е Чу.

— Можешь тоже попробовать палочками, — вредничая, подсказал Е Чу.

— Ладно, — важно кивнул Сунь Доудоу, взял детские учебные палочки, что дал ему Сунь Чэнвэнь, но как ни старался, не смог поднять ни единой макаронины, и озадаченно почесал затылок: — Как странно.

Е Чу отложил собственные палочки, помог Сунь Чэнвэню зачерпнуть порцию лапши и поднес к мальчику во рту, приговаривая:

— Если почаще пользоваться палочками, со временем станешь умнее, Доудоу. Тебе стоит почаще ими есть.

— Но мой папа тоже не умеет пользоваться палочками. Выходит, мой папа очень глупый? — Сунь Доудоу прекрасно умел делать логические выводы.

Е Чу никак не ожидал, что Сунь Доудоу повернет разговор в такое русло, и на мгновение смутился, потеряв дар речи:

— Э-э...

Сунь Чэнвэнь отложил вилку и спокойно поднял взгляд:

— Сунь Доудоу, за едой не разговаривают. Папа говорил тебе об этом давным-давно.

Мальчик послушно схватил ложку, принялся за обе щеки уплетать спагетти и замолчал. Е Чу смущенно поскреб в затылке, не зная, что и сказать, и уткнулся носом в тарелку.

Покончив с едой, Е Чу под выразительным взглядом Сунь Чэнвэня покорно унес тарелки на кухню и добровольно принялся за мытье посуды.

Внезапно Е Чу спиной ощутил чей-то тяжелый, буравящий взгляд, который намертво впился в него и замер без движения.

Обернувшись, он увидел, что Сунь Чэнвэнь успел переодеться в серый домашний костюм. Весь его грозный вид куда-то испарился: сложив руки на груди, он стоял в дверях, а уголки его губ трогала едва заметная, неопределенная улыбка.

— Чего ты здесь стоишь? — хмурясь, спросил Е Чу. — Раз уж тебе так нужно находиться тут, мыл бы посуду сам.

Сунь Чэнвэнь остался непреклонен:

— Я заставляю тебя мыть посуду в уплату за твое недавнее обещание. К тому же эти тарелки и пиалы — импортная европейская керамика. Стоит разбить одну, и сервиз будет неполным, придется покупать новый комплект целиком, а в нашей стране их больше не продают.

Стоило Сунь Чэнвэню произнести эти слова, как Е Чу испугался стоимости посуды; его рука дрогнула, тарелка соскользнула прямо в раковину и с громким стуком раскололась, лишившись уголка.

Вытащив обломок из раковины, Е Чу услышал за спиной отчетливый звук: «Пф-ф…» Нахмурившись, он посмотрел на главного виновника: если бы тот не принялся его запугивать, разве стал бы у него соскальзывать палец и разбился бы сервиз?

Сунь Чэнвэнь невинно пожал плечами:

— Я тебя предупреждал.

Е Чу вытаращил глаза:

— Если бы ты меня не пугал, разве я уронил бы и разбил тарелку по собственной неловкости?

— Но факт остается фактом: тарелку разбил именно ты.

Е Чу торопливо опустил голову, внимательно отыскал крошечный белый осколок на дне раковины и показал его Сунь Чэнвэню:

— Я все починю, клянусь, от следов ремонта не останется и следа, так устроит?

Сунь Чэнвэнь помолчал пару секунд, разглядывая Е Чу, и милостиво согласился:

— Ладно. Если сумеешь заделать трещину так, что ее не будет видно, я не стану требовать с тебя новую тарелку.

Тон Сунь Чэнвэня был таким, будто он оказывал Е Чу величайшую милость, от которой тому хотелось опустить эту самую тарелку прямо на лицемерную башку Сунь Чэнвэня.

Прижав к груди разбитое блюдо вместе с разбитым вдребезги хрупким сердцем — и, разумеется, не забыв прихватить чудом уцелевший ноутбук, — Е Чу вернулся домой наверх.

Войдя в сеть под невидимкой, он обнаружил, что редактор Сяо Ми завалила его сообщениями.

Я — ароматное пузатое зернышко риса: Чу-чу, ты куда запропастился?!!!

Я — ароматное пузатое зернышко риса: Чу-чу, почему до сих пор нет проды? Самовольно бросать выкладку глав — это серьезный удар по репутации, между прочим.

Я — ароматное пузатое зернышко риса: Чу-чу, неужели тебе, как опытному автору со стажем, совесть позволяет игнорировать мои мольбы о продах? Разве ты не знаешь старую присказку: каждая просьба о продах добавляет человеку три года к возрасту? Как у тебя рука поднимается старить меня день ото дня?!

Дальше следовали бесчисленные плачущие смайлики.

К сожалению, Е Чу сейчас и сам не знал, с каким выражением лица на это отвечать. Тяжело вздохнув, он решил проигнорировать сообщения Сяо Ми и открыл панель управления Литературная сеть Шэнши.

Е Чу прерывал выкладку глав уже два дня подряд, и стоило ему заглянуть в статистику, как просмотры, ожидаемо, скатились на самое дно, подобно рухнувшим акциям. И тем не менее находился один преданный читатель, который ежедневно оставлял комментарии, делился мыслями и подбадривал автора.

В тот момент на сердце у Е Чу стало по-настоящему тепло. За столько лет писательства он так и не обрел известности, а о каких-либо верных поклонниках и вовсе говорить не приходилось.

Поскольку он не умел писать откровенные сцены, долгое время Е Чу работал в режиме одиночки, пока главы постепенно не стали складываться в книги, привлекая мало-мальски заметное число читателей и отзывов. Е Чу до сих пор помнил, как радовался своему первому комментарию: он перечитывал те несколько строчек снова и снова, отказываясь верить собственным глазам.

Читатели, оставлявшие ему отзывы в те далекие дни, давно затерялись где-то на просторах сети, а сам Е Чу по-прежнему сидел здесь и усердно, день за днем писал свои истории.

Зато теперь у него появился преданный читатель, который объявлялся в комментариях каждый день, даже когда новых глав не было.

И тогда Е Чу, который никогда прежде не общался с читателями, а лишь молча, словно какой-то маньяк, часами разглядывал чужие комментарии по одному, наконец не выдержал и ответил читателю с ником [Ем мясные булочки каждый день]: Спасибо за поддержку! Пару дней назад сломался компьютер, но скоро выкладка прод возобновится, *^_^*

Закончив писать, Е Чу вышел из панели управления, открыл текстовый документ и с головой ушел в работу над новой главой.

Чэнь Фан провел две бессонные ночи, от корки до корки проглотив роман Е Чу. Каждый из вошедших туда сюжетов был написан великолепно и находил глубокий отклик в душе.

Отыскав автора [Ружо Данчу] на Литературная сеть Шэнши, Чэнь Фан заглянул на его страничку и понял, что популярность произведений [Ружо Данчу] можно было охарактеризовать лишь двумя словами: удручающее зрелище.

Как такое возможно, чтобы это никто не читал? — гневно размышлял Чэнь Фан. Что вообще происходит со вкусами современных читателей?

Желая сравнить, чем же романы, висящие на главной странице сайта в топе, так хороши по сравнению с творчеством [Ружо Данчу], Чэнь Фан безрассудно кликнул на одну из топовых книг. С самых первых строк там пошли сцены, от которых краска заливала щеки, и Чэнь Фан поспешно захлопнул вкладку.

Чэнь Фан не был геем, а романы Е Чу любил исключительно за трогательный сюжет. Вся эта пошлая откровенность с первых страниц вызывала у него лишь непреодолимое желание выколоть себе глаза.

И такое чтиво еще хватает совести выставлять на главную страницу? Его надо немедленно опустить на самое дно! — выругался Чэнь Фан, в душе которого зарождалось непреодолимое желание взломать и обрушить этот роман.

Внезапно в голову Чэнь Фана пришла отличная мысль. Низкая популярность произведений [Ружо Данчу] объяснялась исключительно отсутствием должной раскрутки. Почему бы ему просто не взломать эту пошлую книгу на главной и не подменить ее романом [Ружо Данчу]?

Чем дольше он думал об этом, тем более удачной казалась затея. Воспользовавшись «универсальным кодом» для обхода архитектуры защиты, Чэнь Фан успешно проник в панель управления Литературная сеть Шэнши и заменил тот самый роман [Президент, отпусти меня!] на свежую главу произведения [Ружо Данчу] под названием [Любовь в ярких красках].

Завершив операцию, Чэнь Фан довольно похлопал в ладоши. Стоит признать, защита панели управления Литературная сеть Шэнши была выстроена на совесть: не будь у него того самого «универсального кода», при всем своем уровне он бы еще лет десять учился преодолевать подобный рубеж. Похоже, программист, отвечавший за безопасность Литературная сеть Шэнши, был настоящим мастером своего дела.

Среди хакеров всегда существовало негласное чувство братства: пусть Чэнь Фан и оставался желторотым новичком, он прекрасно понимал эти законы и мысленно выразил глубокое уважение безымянному сисадмину, одновременно испытывая тайную гордость. Пусть ты создал такую непробиваемую защиту, а все равно пал перед моим взломом!

http://bllate.org/book/39102/4935411

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь