Цун Жун прождал довольно долго, прежде чем директор Ван наконец нашёл личное дело Ли Сяоминь. Зажав папку в руке, Цун Жун не желал оставаться здесь ни секундой дольше и под каким-то предлогом собрался уходить.
Однако директор Ван настойчиво схватил его за рукав и, глядя на Цун Жун со смесью паники и страха на лице, затараторил:
— Офицер, вы обязательно должны во всём разобраться! Смерть человека — это ведь не шутка! Если об этом просочится слух, как мы после этого будем набирать студентов? Только что закончился единый государственный экзамен, сейчас как раз пора подачи заявлений, вы же не можете перекрыть нам кислород!
Цун Жун искренне ненавидел это заплывшее жиром лицо директора Вана, а ещё больше — его эгоистичную натуру. Если бы не расследование, он, пожалуй, прямо сейчас съездил бы тому пару раз под зад. Но, в конце концов, положение полицейского обязывало, и пускать в ход кулаки было нельзя.
— Хотите, чтобы у вашей школы был хороший набор, но при этом ни капли не заботитесь о студентах — неужели вы думали, что все лавры достанутся вам одному? У меня работа, будьте добры, освободите проход.
С трудом вырвавшись из лап директора Вана, Цун Жун с парой бумаг под мышкой спустился на нижний этаж и как раз у лестницы заметил Цяо Юя.
Тот прислонился к дверному косяку, слегка прикрыв глаза, и, судя по всему, кого-то ждал. Худощавая и высокая фигура напоминала прямой бамбуковый стебель, в котором угадывалась упругая сила, свойственная переходу от юношества к зрелости. Солнечный свет падал снаружи, очерчивая вокруг него мягкий светящийся ореол, а растрёпанные прядки волос едва заметно шевелились на переносице. Он открыл глаза и потёр нос; его яркие, искрящиеся глаза излучали слабый сияющий блеск — до чего же он был хорош собой.
Цун Жун замер на месте, чувствуя лишь, как по сердцу пронёсся лёгкий ветерок, принеся с собой нежный травяной аромат, который проник до самого дна души. В тот же миг его мысли слегка спутались, а самый трепетный уголок сердца будто кто-то легонько пощекотал — возникло едва уловимое щекочущее чувство, отдающее лёгким сладковатым онемением.
Цяо Юй смутно почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, он из-за контрового света смог разглядеть лишь силуэт, но всё же узнал его по телосложению:
— Эй, чего застыл? Как успехи со следствием?
Цун Жун резко пришёл в себя, легко кашлянул и шагнул вперед:
— Тот еще старый лис, прикидывается валенком — то ли и вправду дурака валяет, то ли притворяется.
Цяо Юй тронул уголками губ:
— По одному его виду ясно, что фрукт не из тихих. Впрочем, неужели у тебя совсем ничего нет?
— Держи, лови. — Цун Жун протянул бумажный конверт из крафтовой бумаги.
Цяо Юй с сомнением посмотрел на Цун Жуна и вскрыл пакет:
— Это... личное дело Ли Сяоминь?
— Угу, пока удалось добыть только эту зацепку. Этот старый хитрюга ужасно эгоистичен: стоило ему услышать, что студентка мертва, как у него душа в пятки ушла. На что ни ответь — всё невпопад, так и норовит сделать вид, будто в колледже отродясь не было никакой Ли Сяоминь. Впрочем, судя по его виду, он не врёт. В конце концов, в университете кого только нет, и ожидать, что заведующий учебной частью лично запомнит каждую студентку, действительно трудно. — Цун Жун подпрыгнул и уселся на подоконник, продолжая на ходу заглядывать в документы вместе с Цяо Юем.
— Дата рождения: 11 сентября 92-го года, совсем еще девчонка.
Цяо Юй бегло перевернул пару страниц и невольно снова нахмурился:
— Странно. Судя по личному делу, Ли Сяоминь должна была быть примерной ученицей с отличной успеваемостью и поведением. Смотри, с начальной школы и до самого выпускного класса она каждый год получала стипендии. Совсем не сходится с тем, что мне говорили другие студенты.
— О? И что же говорят остальные?
Цяо Юй уперся руками и тоже запрыгнул на подоконник. И без того узкий оконный проём мгновенно стал тесным, и Цун Жун невольно подвинулся в сторону.
— Только что три девчонки из параллельного класса Ли Сяоминь рассказали мне, будто она была уродиной и отвратительным монстром. Мало того, что она целыми днями ходила сама по себе, так еще и училась, судя по всему, усердно, но на экзаменах вечно получала неуды.
Цун Жун изумился:
— Неужто такое бывает? Но по фотографии не скажешь — вполне миловидная девчушка, с чего бы ей превращаться в чудовище в их рассказах?
— Я тоже нахожу это странным. Была нормальная девчонка, а как поступила в колледж — словно подменили. Ненормально это. Как говорится, горбатого могила исправит, характер человека закладывается с детства. Если не произошло какого-то страшного потрясения, он практически не меняется. Что же с ней такое случилось, что её нрав перевернулся с ног на голову? — Цяо Юй ломал голову, но не мог найти ответа.
— Что бы она ни пережила, боюсь, это напрямую связано с этим учебным заведением.
Цяо Юй кивнул:
— Как думаешь, могло ли её преображение иметь отношение к её смерти?
Цун Жун помолчал немного и покачал головой:
— Трудно сказать, по крайней мере, пока делать такие выводы рано. Но по логике вещей, люди с крайне замкнутым характером очень склонны к душевным надломам. Они обычно носят все обиды, гнев и злобу в себе, а со временем это прорывается наружу, как вулкан. У таких людей невероятно лабильная психика, к тому же они гораздо чувствительнее обычных людей, так что преступникам их выследить не так-то просто. Ли Сяоминь здесь скорее исключение.
Внезапно Цяо Юй широко распахнул глаза и, указав пальцем на какую-то строчку в деле, произпанес:
— Смотри сюда! Когда она только поступила на первый курс, её специальностью была медицина, а уже во втором семестре её почему-то перевели на археологию — такое непопулярное направление! И это как раз совпадает по времени с резкой переменой в её характере, о которой говорили те три девчонки!
Цун Жун опешил, притянул папку к себе и вгляделся:
— Ты бы не сказал, я бы и не заметил. Действительно так. Смотри, её успеваемость тоже резко пошла вниз как раз после перевода на другой факультет на первом курсе.
— Похоже, нам придется копать именно с того момента — со второго семестра её первого курса.
Цун Жун кивнул и только было собрался заговорить, как у него в кармане зазвонил телефон.
Увидев номер звонящего, Цяо Юй и Цун Жун переглянулись — звонил Ци Цзи, судя по всему, у них появились новости.
Стоило ответить на вызов, как раздался голос Ци Цзи:
— Шеф, у нас крупный прорыв! Возвращайтесь оба в участок.
Цяо Юй широко раскрыл глаза, придвинулся к самому телефону и взглядом показал Цун Жуну: пусть не тянет со спешке и говорит о главном.
Цун Жун с полуслова понял его и произнес:
— Что случилось? Есть серьезные зацепки дома у Ли Сяоминь?
— Нет, в участок прибежала девушка, которая утверждает, что она соседка Ли Сяоминь по комнате, и говорит, что знает, кто убийца!
Вот это да! Цун Жун и Цяо Юй остолбенели: неужели зацепка нашлась так быстро, да ещё и осведомитель сам пришел с повинной? Разве бывают такие подарки судьбы?
Цяо Юй глянул на Цун Жуна, приподняв брови:
— И что ты об этом думаешь?
Цун Жун пожал плечами:
— Лучше бы это оказалось правдой, иначе нас ждет лишь напрасная радость.
— Пошли, Снежная Звёздочка, дядя-полицейский отвезет тебя в отделение. — С улыбкой он взял Цяо Юя за руку и спрыгнул с подоконника.
Цяо Юй передернул плечом и искоса бросил на Цун Жуна злобный взгляд. Острый на язык вонючий лис, у Ци Цзи он, что ли, заразился? Какая я ему звёздочка, давайте еще мартышкой меня назовите.
Выдернув руку, он зашагал прямо вперёд. Цун Жун с улыбкой последовал за ним, на ходу натягивая куртку и напевая под нос песню — вид у него был совершенно беззаботный.
Цяо Юй резко остановился. Цун Жун среагировал молниеносно и отскочил в сторону, так что столкновения не произошло.
— Цун Жун, товарищ главный офицер, у тебя случайно не раздвоение личности? Перед Ци Цзи, Цзюнь Чжи и остальными напускаешь на себя свирепый вид, а передо мной вечно ухмыляешься? Заняться больше нечем?
Цун Жун на секунду замер, а затем расхохотался:
— Ли Есин, а ведь ты и вправду невероятно милый, ха-ха... Эй! Ты что творишь?!
— Чтобы заткнулся!
Цяо Юй молниеносно метнул скальпель. Острое лезвие со свистом полетело прямо в горло Цун Жуну, но тот резко отклонился назад и одним движением сделал сальто назад, уходя от ножа.
Не давая ему ни секунды на передышку, Цяо Юй запустил следом ещё два скальпеля с разных сторон: один метил в лоб, другой — прямо в грудь.
Цун Жун подпрыгнул, изящным разворотом увернулся от одного лезвия, но от второго уходить было уже поздно. Тогда он молниеносно выхватил из-за пояса миниатюрный серебристый пистолет и выстрелил прямо в рассекающий воздух нож, двигавшийся с такой скоростью, что его едва можно было разглядеть.
Пуля со скрежетом столкнулась с металлом и с глухим стуком упала на землю.
Цун Жун облегченно выдохнул:
— Хорошо хоть пистолет с глушителем... — После чего подскочил к Цяо Юю, вцепился тому в воротник и прошипел: — Мелкий гадёныш, а ты злопамятный! Носишь с собой три скальпеля, решил меня жизни лишить?
Цяо Юй холодно зыркнул на него и отряхнул полы одежды:
— Ты же пока не умер. — С этими словами он стряхнул руку Цун Жуна, решительно распахнул дверцу машины и забрался внутрь.
Цун Жун почувствовал, как к горлу подкатывает волна гнева: смотреть на это изнеженное, словно выточенное из нефрита личико, когда его обладатель принимает столь высокомерный вид, было крайне неприятно.
— Рано или поздно наступит день, когда я заставлю тебя рыдая умолять меня о пощаде, щенок!
Цун Жун тогда еще не знал, что спустя долгое-долгое время он действительно воплотит эту мечту в реальность. А вот в каком именно смысле он заставит Цяо Юя рыдать и вымаливать пощаду — это уже совсем другая история.
Цяо Юй и Цун Жун вернулись в полицейский участок, когда Ци Цзи, Оуян и остальные двое уже давно ждали их.
— Шеф, Звёздочка, вы наконец-то вернулись. — Шу Цин издалека увидела фигуру Цун Жуна, поспешно вскочила, чтобы открыть дверь, но, едва Цун Жун приблизился, тут же слегка опешила.
— Э-э... Шеф, вы что, с кем-то подрались или вроде того? Почему вы весь в земле?
Цун Жун холодно фыркнул, искоса глянув на Цяо Юя, и махнул рукой:
— Пустяки. Какая-то обезьяна поцарапала.
Цяо Юй поднял голову и зыркнул на него срезоми: мол, у меня тут скальпелей навалом, хочешь повторить эксперимент?
Цун Жун приподнял брови и многозначительно усмехнулся:
— Эта обезьяна чертовски свирепая, я чуть жизни не лишился. В следующий раз я её так просто не прощу.
Все остальные в недоумении переглянулись — никто из них ни слова не понял из того, о чем толковал шеф, но выглядело так, будто он говорил с тайным подтекстом.
Цяо Юй закатил глаза, решив не препираться с этим негодяем Цун Жуном, отвернулся в сторону и бросил:
— Эй, Ци Цзи, что там за история с той девчонкой, которая утверждает, будто знает настоящего убийцу?
Ци Цзи почесал в затылке:
— Да я и сам толком не понял. Мы у нее что ни спросим, она молчит как партизан, только твердит одно: знает, кто пришил Ли Сяоминь, но говорить будет исключительно с шефом, никак иначе.
При этом Ци Цзи недовольно сморщил нос, а Оуян Ман с улыбкой хлопнула его по плечу и произнесла:
— Смотри-ка, у нас теперь даже у тех, кто приходит с повинной, есть дискриминация по должностям. Как обидно, осколки стекла посыпались по всему полу! Мы настойчиво требуем, чтобы шеф поднял нам зарплату — в качестве компенсации за наши разбитые сердца.
Цяо Юй тихонько хмыкнул и поддразнил её:
— Сестрица Оуян, даже если б у тебя сердце и вправду разбилось, от него б остались железные опилки, а не стеклянные осколки.
— Ах ты ж вредный пацан, не успел за шефа замуж выйти, а уже норовишь покривить душой в его сторону! Зря я о тебе заботилась. — С этими словами Оуян вытащила бумажную салфетку и принялась театрально вытирать несуществующие слёзы, время от времени украдкой поглядывая на Цун Жуна.
Цун Жун зыркнул на неё исподлобья, но Оуян от этого лишь пуще прежнего воодушевилась и придвинулась к Цяо Юю:
— Эй, Звёздочка, расскажи сестричке, каково это — расследовать дело вместе с шефом? Наверное, чувствуешь себя в абсолютной безопасности? Ты ведь у нас уникальный случай в участке, раньше мы никогда не слыхали, чтобы кто-то брал судебного медика с собой на места преступлений.
Шу Цин кивнула:
— Именно! Мы-то с шефом плечом к плечу никогда не работали, он вечно всю самую тяжелую ношу тащит на себе. Звёздочка, ты у нас самый особенный.
Услышав это, Цяо Юй помрачнел. Почему эти женщины вечно норовят поставить его в один ряд с Цун Жуном? Пусть нынешнее тело и правда немного слабовато, но не до такой же степени, чтобы нуждаться в чьей-то защите! Подняв взгляд на Цун Жуна и заметив, что на том снова маска бесчувственности, Цяо Юй разозлился еще сильнее.
И впрямь говорят, что этот тип — та еще сволочь: при людях строит из себя этакого строгого да принципиального, а на деле всё совсем иначе. Ну ничего, продолжай притворяться, не ровен час — рассудком тронешься.
Цун Жун почувствовал спиной такой ледяной взгляд Цяо Юя, что его аж в озноб бросило. Он подумал: «Интересно, какими же последними словами этот мелкий гадёныш сейчас мысленно меня кроет?»
Как раз в тот момент, когда все вокруг весело шумели и переговаривались, Хэ Цзюньчжи, который до этого молча наблюдал за происходящим со стороны, бросил взгляд на экран монитора и с испуганным криком завопил:
— Плохо дело, эта девчонка пытается сбежать!
Как оказалось, пока Цяо Юй и Цун Жун еще не вернулись, четвёрка оперативников из убойного отдела перепробовала все возможные способы, но так и не смогла заставить девушку заговорить — она наотрез отказывалась произнести хоть слово, пока не вернется Цун Жун. Не имея другого выхода, Ци Цзи отвел её в соседнюю допросную комнату, в которой была установлена камера видеонаблюдения, напрямую подключенная к компьютеру в кабинете.
И вот в этот самый момент девушку охватил какой-то приступ: она с безумным видом бросилась на дверь, прижимая к груди стопку бумаг, похожую на книгу, и сквозь слёзы завизжала:
— Выпустите меня! Я ничего не совершала, на каком основании вы меня удерживаете?! Я отказываюсь заявлять о преступлении, отпустите меня!
http://bllate.org/book/39071/4929917
Сказал спасибо 1 читатель