Готовый перевод Cultivation in the Future Starry Sky / Путь совершенствования: Звёздная одиссея: Глава 3

Глава вторая: Фальшивая любовь

Благодаря монете достоинством в один фэнь Хуа Сяобао провёл несколько спокойных дней, к тому же он стал гораздо осторожнее в делах.

Правда, отправляясь к ттушке Ло, он непременно надевал бейсболку, чтобы скрыть лицо — кто знает, не запомнили ли те ушлые соседи его физиономию в тот злополучный день? Если они станут тыкать в него пальцем и рассказывать проходящим мимо девушкам о его позоре, то когда же он наконец найдёт жену, способную отвлечь внимание его матушки?!

За три дня до праздника Циси Хуа Сяобао был по горло в делах. Выкроив свободную минуту, он ответил на звонок, которым неожиданно оказался вызов от старосты класса из старшей школы. Тот заикнулся о встрече выпускников семь лет спустя для их бывшего третьего класса выпускного года, назначенной на десятое июля, и потребовал, чтобы Сяобао явился в обязательном порядке, пригрозив в противном случае выболтать его тайну о безответной школьной влюбленности в школьную красавицу (она же была и первой красоткой их класса).

Поразмыслив, Хуа Сяобао решил, что после Циси и впрямь будет не так много хлопот, так что согласился пойти — тем более что староста пообещал присутствие той самой красавицы, которая после окончания университета в Цзинду осталась там же на работу.

Мать Хуа наблюдала за радостным видом сына, с подозрением окинула его парой взглядов и произнесла:

— Чего это ты так радуешься? Неужто невеста звонила? Если она, даю тебе отгул, в день Циси можешь смело идти на свидание. Тайком встречаетесь уже несколько лет, а всё никак не приведёшь девушку показаться мне?

— А? — Хуа Сяобао ошеломлённо уставился на мать.

— Какое ещё а? Думаешь, я ничего не знаю? Каждый раз, когда приезжаешь в уездный центр, обязательно застреваешь где-то на час-полтора — неужто не с девушкой своей втихомолку милуешься? Сказываю тебе, Хуа Сяобао, молчу — не значит, что не ведаю, просто хотела дать вам возможность развиваться естественным путём. Смеешь тягаться сочувствием и крутить чувствами девчонки спустя рукава — зарэжу на удобрения! — свирепо заявила Мать Хуа.

Какое же грандиозное недоразумение! Неудивительно, что даже когда сверстники из их деревни уже давным-давно переженились, матушка совсем его не подгоняла, а когда другие спрашивали, загадочно улыбалась. Оказывается, всё то время, что он проводил за вязанием у ттушки Ло, она принимала за свидания с возлюбленной!

Если выложить матушке правду как есть, удастся ли ему выпросить снисхождение?! — слабо понадеялся Хуа Сяобао.

— Мам, э-э, к любви я отношусь предельно серьёзно. Ха-ха, ха-ха, — Хуа Сяобао выдавил из себя пару сухих смешков, после чего торопливо опустил голову и принялся аккуратно подрезать ветки.

— Хватит тут возиться, А-Мань и А-Цзян куда расторопнее тебя. Иди готовь обед, я хочу фаршированный тофу с лепестками роз, тушёную рыбу с лилиями и свиные ребрышки с бататом, — Мать Хуа на мгновение прищурилась от удовольствия и выдала длинный список указаний.

Хуа Сяобао обречённо испустил мысленный вздох, но на лице не смел показать и тени недовольства — иначе Королева разгневается, а последствия будут самыми плачевными.

Порой Хуа Сяобао казалось, что ему ещё повезло обладать несгибаемым, мягким характером и уважением к женщинам (вынужденно привитым). Даже выполняя сугубо женские обязанности вроде вязания, стирки, готовки, мытья полов и подметания, он не позволил своему характеру деформироваться до бабского. Ведь он прекрасно знал: стоило его нраву хоть капельку податься в женскую сторону, как матушка мигом прибила бы его, словно и не рожала вовсе. Теперь он мечтал лишь об одном — найти нежную, добродетельную, заботливую и почтительную девушку, прожить с ней всю жизнь, родить парочку малышей и зажить счастливой и дружной семьёй из пяти человек.

Старосту класса Хуа Сяобао звали А-Цзэн, он преподавал в одной из средних школ провинциального центра. Со времен поступления в университет он ни разу не видел Хуа Сяобао, и на сей раз звал его потому, что на летние каникулы домой вернулось подавляющее большинство бывших одноклассников — редчайшая возможность собрать всех вместе, даже на Праздник весны такого единения не получалось. В своё время из сорока шести человек их третьего класса тридцать один поступил на бюджет дневного отделения вузов первой категории, восемь — в техникумы, семеро завалили экзамены, но после пересдачи все до единого пробились в престижные университеты. В тот год лишь Хуа Сяобао больше не стал учиться дальше, тогда как остальные теперь обзавелись прекрасной работой или грызли гранит науки в аспирантуре. Звать Хуа Сяобао никто не собирался ради хвастовства — это была самая обыкновенная встреча выпускников.

Когда Хуа Сяобао на своём покрытом грязью маленьком грузовичке добрался до парковки отеля Сянцзян в уездном центре, рядом с ним как раз припарковался новенький Мерседес.

Продолжая болтать по телефону со старостой А-Цзэном и одновременно толкая дверцу, Хуа Сяобао услышал звонкое дзынь — и весь его лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота.

Стоит человеку угодовать в полосу неудач, как даже открывание дверцы машины при выходе оборачивается неприятностью.

— Ты что, слепой? Выходя, даже не удосуживаешься глянуть по сторонам? — раздался с другого бока женский голос, в котором при всей явной злости сквозила мягкость.

Глядя на разлетевшуюся вдребезги вазу, Хуа Сяобао оставалось лишь смиренно извиняться:

— Простите, простите, я не заметил, что вы тоже открываете дверь.

— Что там случилось? — раздался в трубке голос старосты А-Цзэна — он расслышал шум с той стороны.

— Ничего. А-Цзэн, я пока повешу трубку. Я уже понял, на каком этаже нужно быть, — выпалил Хуа Сяобао, поспешно сбросил вызов и с обречённым видом уставился на осколки.

— Барышня, простите, я готов возместить ущерб, — произнёс Хуа Сяобао. Хоть он и понимал, что оплошность допустили оба, но раз уж он мужчина...

Красивая девушка с лёгким макияжем не спешила отвечать. Внезапно она склонила голову набок и принялась с подозрением разглядывать Хуа Сяобао, но едва открыла рот, чтобы задать вопрос, как из водительского кресла Мерседеса вышагнул мужчина. Захлопнув дверцу и окинув Хуа Сяобао взглядом поверх капота, он чуть заметно изогнул губы в улыбке и бросил:

— Сяобао, ты ли это?

По уверенному тону Хуа Сяобао отвёл взгляд от земли и, смущённо поправив козырёк кепки, перевёл его на высокого мужчину:

— Э-э... а вы?

— Ой, Хуа Сяобао! Я вспомнила. Не мудрено, что лицо показалось знакомым. Забудь, вазу возмещать не нужно, — удивленно всплеснула руками красивая женщина и, развернувшись, захлопнула дверь машины.

Хуа Сяобао продолжал растерянно хлопать глазами, глядя на эту парочку писаных красавцев.

Изломанный точеный палец девушки легко коснулся лба Хуа Сяобао, и она смешливо произнесла:

— Хуа Сяобао, ну ты и увалень, всё никак не научишься запоминать людей. Я — Чжао Ли, а это — Лю Цзячен. Мы сегодня явились на встречу выпускников по приказу нашего несравненного старосты. Только не говори, что ты не из наших.

Хуа Сяобао до смерти хотелось отвернуться и заплакать: как же так, школьная красавица, по которой он когда-то тайно вздыхал, стоит прямо перед ним, а он её в упор не узнал! Какая досада, да к тому же этот Лю Цзячен три года просидел с ним за одной партой.

Встреча выпускников осталась позади, и в мобильном телефоне Хуа Сяобао прибавилось номеров. Впрочем, сохранил он их исключительно из вежливости — звонить туда у него не было ни малейшего повода, да и зачем попусту языком трепать, когда их разделяют тысячи ли, и в случае чего толку от них всё равно никакого.

По правде говоря, собираясь на встречу, Хуа Сяобао всё же питаил крохотную надежду. Вот только разочарование от того, что он не смог с первого взгляда узнать девочку из своих грёз, немного подкосило его, а отъезд Чжао Ли обратно в Цзинду в компании Лю Цзячена окончательно потушил тот еле теплившийся огонёк надежды.

Чего Хуа Сяобао никак не ожидал, так это того, что пока он тут терзался сомнениями, Чжао Ли сама первая позвонила ему и предложила почаще созваниваться. Сяобао был так окрылён, что буквально летал на крыльях, и ему казалось, будто вокруг него кружатся розовые пузыри.

Мать Хуа тоже воспрянула духом: с первого взгляда было ясно дело к свадьбе, и она про себя уже прикидывала, не сыграть ли им свадьбу сына грядущей зимой. Больше всего на свете Мать Хуа жаждала воочию повидать будущую невестку, которую сын так тщательно прятал и до сих пор ей не показывал.

Хотя созваниваться с Чжао Ли каждый день не получалось, короткие ээ-смски приходили регулярно. Вот только переменчивость в отношениях на расстоянии пугала — они ведь возобновили общение только после встречи выпускников, можно ли вообще назвать это полноценным романом? Поэтому на все улыбчивые расспросы матушки он неизменно отвечал общими фразами.

После череды подобных допросов Хуа Сяобао с умыслом черканул Чжао Ли сообщение: «Приезжай на Праздник середины осени ко мне в гости». Как можно было не понять столь прозрачный намёк? Чжао Ли три дня хранила молчание — ни звонков, ни эсэмэсок.

Спустя три дня томительного ожидания Хуа Сяобао получил лаконичное: «Хорошо». И он снова ожил.

Вот только пока он вовсю готовился встретить незабываемый праздник, Чжао Ли вечерами предавалась страстным утехам с Лю Цзяченом на их общей съёмной квартире.

Накануне Праздника середины осени Чжао Ли за рулём собственного авто преодолела шестичасовой путь из Цзинду прямо к дому Хуа Сяобао. Мать Хуа от избытка чувств сияла так, что глаза превращались в две щёлки, и расплывалась в улыбке при встрече с каждым встречным.

На следующий день, в сам Праздник середины осени, сыну милостиво даровали выходной (освободив от готовки), чтобы он мог полностью посвятить себя Чжао Ли.

После праздника отношения Хуа Сяобао и Чжао Ли стали значительно ближе и яснее. Беда была в том, что когда Хуа Сяобао из жалости к тому, что Чжао Ли вечно приходится возвращаться за рулём одной, заикнулся о планах навестить её в столице, выражение её лица на миг окаменело, и она наспех отговорилась какими-то отговорками.

Мать Хуа, потеряв терпение, потрепала сына за ухо и велела ехать в Цзинду:

— Паршивец этакий, если не привезёшь мне Сяо Ли в невестки, пеняй на себя — из дома выгоню!

Столь жуткая угроза, разумеется, возымела действие. И вот Хуа Сяобао с лёгким сердцем и полным воодушевлением покатил в сторону Цзинду на тщательно вымытом маленьком грузовичке.

Разве можно предсказать всё на свете? Умей мы заглядывать в будущее, разве испытали бы мы когда-нибудь подлинный восторг или настоящий ужас?

Напевая песню из автомобильного радиоприемника и отстукивая ритм указательным пальцем левой руки, Хуа Сяобао грезил о том, как уже совсем скоро увидит Чжао Ли, с которой не виделся почти полмесяца. Он был так взбудоражен, что ему хотелось сию же секунду материализоваться перед ней и устроить сюрприз.

Проезжая мимо зоны отдыха, он заметил, что стрелка топливного бака упала на красную отметку, и свернул в сторону.

Заправившись, он отогнал машину в сторонку, немного посидел внутри, перекусил наскоро, а выскочив наружу, чтобы выбросить мусор, бросил взгляд под днище и замер — там блеснул серебристый огонёк. Сперва он подумал, что это отблеск осколка стекла, но, подойдя ближе и присев на корточки, обнаружил старинное, непритязательное серебряное кольцо.

Подбирая его, Хуа Сяобао на всякий случай огляделся по сторонам — убедившись, что никто ничего не замечает, он поспешно нырнул обратно в салон и принялся вертеть в руках находку, изучая странные узоры. Поразмыслив, он усмехнулся: должно быть, это кольцо выбили из той самой злополучной монеты в один фэнь, иначе почему его до сих пор никто не подобрал?

Однако узор и вправду выглядел необычно и чертовски красиво, так что Сяобао решил примерить колечко на средний палец левой руки. Стоило надеть его, как обнаружилась проблема: кольцо наотрез отказывалось сниматься, будто вросло в плоть.

Хуа Сяобао покрылся испариной. Неужели он стал жертвой проклятия монеты в один фэнь?! Ладно, раз не снимается — пусть сидит. Хорошо ещё, что надел не на безымянный, иначе Сяо Ли ещё решит, будто он вздумал водить её за нос.

Правда, в дальнейшей дороге Хуа Сяобао то и дело бросал косые взгляды на серебряное кольцо на среднем пальце, а в какой-то момент чуть не влетел в пластиковый дорожный конус, выставленный у ремонтируемого участка трассы.

Хуа Сяобао не знал точного адреса квартиры Чжао Ли, зато помнил название компании, где она трудилась. Он никак не ожидал, что едва заглушит мотор и выберется наружу в поисках любимой, перед его глазами предстанет картина, от которой кровь закипит от гнева.

Было чуть за четыре часа пополудни, до окончания рабочего дня оставалось ещё прилично времени — он специально подгадал этот час, чтобы застать её на месте и устроить сюрприз. Вот только вместо того, чтобы порадовать Чжао Ли, сюрприз преподнесли ему самому.

Сияющая счастливой улыбкой Чжао Ли бросилась в объятия Лю Цзячена, тот склонился и чмокнул её в уголок губ, после чего, приобняв за талию, усадил в припаркованный у обочины Мерседес, и машина умчалась в закат.

Оставшись стоять на ледяном ветру, Хуа Сяобао застыл с пустым взглядом, уставившись в ту сторону, куда уехала машина. В голове стояла абсолютная звенящая пустота, и он в первую секунду даже не мог сообразить, что вообще делает в этом месте. Пока чей-то тяжелый хлопок по плечу не вернул его к реальности.

— Мужчина, здесь запрещена парковка, штрафуют. Пока инспекторы не нагрянули с обходом, отгоняйте-ка машину, — участливо посоветовал охранник.

Хуа Сяобао тупо моргнул, повернулся к нему, кивнул и с опустошенным видом залез в салон. Вдруг он высунул голову в окно и окликнул удалившегося на пару шагов охранника:

— Уважаемый, вы местный, должно быть, хорошо знаете здешние места... Скажите, вы не знаете того мужчину на Мерседесе, что только что отъехал?

Охранник вернулся и охотно пояснил:

— Как же не знать? Это наш генеральный директор, а та красивая барышня в секретаршах у него ходит. И по совместительству его девушка. Потому-то им и позволено уходить с работы пораньше.

Хуа Сяобао понял, что Чжао Ли попросту водила его за нос, но никак не мог взять в толк — зачем? И тогда он решил позвонить и спросить напрямую.

— Вот как? Ты всё видел, — голос Чжао Ли звучал совершенно спокойно, в нём даже проскальзывали нотки издевки и презрения. — Вообще-то мы просто шутили. Кто же знал, что ты поведешься как последний простофиля, никогда в жизни не знавший баб, и клюнешь с первого же раза — абсолютно никакого спортивного интереса. К тому же ты такой тормоз! При вполне себе приличной внешности: готовишь, по дому шуршишь, цветы выращиваешь... Прошло больше трёх месяцев, я столько раз ездила к вам домой, ты срезал цветы для украшения комнаты, но почему тебе ни разу не пришло в голову подарить букет мне? Ты даже за руку меня взять не смел! Общаться с тобой смертельно скучно. А-Чен тоже был в курсе, это он предложил мне приударить за тобой. Мы даже заключили пари, в какой момент ты сделаешь мне предложение. Ну а раз теперь всё вскрылось — тем лучше, хоть не придется с А-Ченом пилить по шесть часов на машине к тебе в гости каждый раз, уморились уже вусмерть.

— А-Чен? Зачем ему понадобилось устраивать этот цирк? — недоумевал Хуа Сяобао. Никакой ярости больше не было — строго говоря, в этой истории скорее он сам выступал в роли третьего лишнего. Теперь стало ясно, с чего вдруг на его голову свалилось такое «счастье»: всё ради того, чтобы добавить ему ещё больше неудач, подсунув фальшивую любовь.

— Откуда мне знать? А-Чен только что уехал по делам, — отбросив маску мягкой и кроткой овечки, бросила Чжао Ли и отключилась.

Всю дорогу обратно Хуа Сяобао гнал как сумасшедший. Не обращая внимания на недоумённые вопросы матери, он с ходу залез под холодный душ, а после рухнул на кровать. В кромешной тьме его каре-корие глаза неотрывно смотрели на плафон лампы под потолком.

Ярость вспыхнула лишь в ту самую секунду, когда он увидел всё своими глазами. Теперь же он не чувствовал абсолютно ничего. Пожалуй, где-то в глубине души он изначально догадывался, что эта внезапная любовь слишком ненадежна, а потому не было ни боли в сердце, ни тоски — лишь глухое недоумение.

Зачем Лю Цзячену понадобилось заставлять Чжао Ли клеиться к нему? Он же помнил, что в школьные годы они неплохо ладили за одной партой. Неужели он как-то умудрился невольно насолить Лю Цзячену, и тот спустя столько лет решил отыграться, заставив Чжао Ли разыграть этот нелепый фарс с любовью ради мести?

Разве это не бессмысленная трата сил? Если бы всё выгорело, Хуа Сяобао заполучил бы красавицу жену, а если нет — узнав правду, он вряд ли убивался бы от отчаяния. Чего ради Лю Цзячен вообще затеял всю эту возню?!

Терзаемый тучей вопросов, Хуа Сяобао ворочался на постели пол ночи и забылся тревожным сном лишь под утро, а едва открыв глаза с первыми лучами солнца, сразу же увидел мужчину, из-за которого потерял пол ночи покоя — Лю Цзячена.

http://bllate.org/book/39057/4927434

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь