Готовый перевод Marked Me, Then He Married Someone Else / Метка предательства: история одной несбывшейся любви: Глава 15

Я... только что... — сквозь телефон голос Линь Муцина вмиг покраснел, и он заикался, не в силах связать и двух слов.

Конечно, нельзя же было сказать, что на самом деле просто не хотелось вешать трубку и хотелось поговорить подольше, чтобы потянуть время.

Он чувствовал себя немного разочарованным: не слишком ли много он наговорил, не показалось ли это Лу Чаю навязчивым?

В нашей компании вроде бы нет правила писать ежедневные отчеты, помощник Линь. — Состояние Лу Сяня улучшилось, и Лу Чжай тоже заметно расслабился. Слушая заплетающийся голос Линь Муцина, он невольно улыбнулся уголками губ.

capacidades Линь Муцина он знал лучше, чем кто-либо другой. Оставляя дела компании на него, Лу Чжай был абсолютно спокоен. — Не нужно докладывать так подробно. Все эти проекты с самого начала вел ты, так что решай сам.

Х-хорошо. — растерянно ответил Линь Муцин.

Лу Чжай резко сменил тему: — Как продвигается проверка по тому патенту, о котором мы говорили в прошлый раз?

В ходе расследования не обнаружилось никаких проблем, — честно ответил Линь Муцин. — Более того, у самой Эньхэ нет ничего похожего или даже лучшего качества. Но ведь отдел интеллектуальной собственности находится в руках Су Су, неужели они действительно передадут нам патент целиком?

Лу Чжай ничего не ответил. Закулисная борьба в Эньхэ была покрыта мраком, и раз Дуань Кай осмелился выдвинуть такие условия, он наверняка был полностью уверен в своих силах. Вливание капитала Корпорации Лу в Эньхэ должно было начаться со дня на день, и тогда же они одновременно подпишут соглашение о сотрудничестве. К тому времени все тайное станет явным, и он своими глазами посмотрит, какие именно игры затеяла их Семья Дуань.

Если Дуань Кай не может справиться даже с такой задачей, значит, он вообще не стоит того, чтобы тратить на него силы и делать ставки.

При мысли о Дуань Кайе невольно вспомнился тот случай в комнате отдыха. Лу Чжай спросил пониженным голосом: — Дуань Кай больше не говорил тебе всякой чепухи?

Линь Муцин на мгновение опешил, не понимая, с чего Лу Чжай вдруг перескочил на эту тему, но все же тихо ответил: — ...Нет, генеральный директор Дуань в последнее время не появляется в компании.

Лу Чжай остался доволен этим ответом. Похоже, этот безумец Дуань Кай действовал исключительно по сиюминутному капризу, а стоило страсти улетучиться, как он тут же выбросил все из головы.

Если бы такой человек действительно охмурил и увел Линь Муцина, это стало бы поистине колоссальной потерей.

Генеральный директор Дуань звонил, чтобы справиться о состоянии Лу Сяня, — раздался глуховатый голос Линь Муцина. — Больницу в Париже тоже порекомендовал он, сказал, что там все условия на высшем уровне.

Дуань Кай звонил Линь Муцину, чтобы узнать о его состоянии? Лу Чжай слегка нахмурился. Он понял, что его прежний вывод оказался слишком поспешным: судя по всему, Дуань Кай все еще не оставил своих грязных замыслов насчет Линь Муцина. Иначе почему, имея возможность позвонить ему самому, он предпочел потратить столько сил и сделать крюк, обращаясь к Линь Муцину?

У него возникло крайне неприятное ощущение, будто кто-то посягает на его собственную вещь.

Когда он заговорил снова, в его голосе неизбежно проскользнуло раздражение: — В следующий раз скажи ему, чтобы звонил напрямую мне.

На том конце провода воцарилось молчание на несколько секунд, после чего Линь Муцин ответил: — Хорошо, генеральный директор Лу.

Линь Муцин начал жалеть, что зачем-то завел разговор и стал затягивать этот телефонный звонок. Если бы он просто положил трубку сразу после того, как сообщил о состоянии Лу Сяня, ему не пришлось бы выслушивать эти слова.

Он догадывался, что Лу Чжай наверняка рассердился из-за того, что Дуань Кай не стал звонить ему лично.

Линь Муцин с унылым видом опустил голову. Он чувствовал себя NPC, который следует по сюжету между главными героями, зажатый меж двух огней; его единственной ролью было служить препятствием для развития чувств центральных персонажей — незначительным и никому не нужным.

Это было слишком жестоко по отношению к нему.

Ближе к вечеру Лу Чжай снова вернулся в больницу. Лу Сянь был в сознании, аппарат искусственной вентиляции легких уже отключили. Заметив приход Лу Чая, он попытался приподняться.

Не шевелись, — Лу Чжай нахмурился, останавливая его движение, и перевел взгляд на показатели приборов. — Как ты сегодня себя чувствуешь?

...Нормально, — медленно ответил Лу Сянь. Спустя пару секунд он с запозданием окликнул его: — Брат.

Врачи предупреждали заранее: хотя серьезных необратимых повреждений удалось избежать, умеренное сотрясение мозга все же могло вызвать замедление когнитивных или речевых функций, и на возвращение к норме потребуется время.

Голова все еще была обмотана бинтами, и Лу Сянь широко раскрытыми глазами смотрел на него. Лу Чжай потрепал его по голове и ничего не сказал.

Простите, что заставил вас волноваться. — Голос Лу Сяня звучал слегка хрипло, ресницы опустились.

Тогда поправляйся быстрее. — Лу Чжай остался непреклонен. — На днях тебя переведут в другую больницу, а как только состояние стабилизируется, вернемся на родину восстанавливаться.

Лу Сянь молча опустил голову.

Такая реакция оказалась неожиданной, и Лу Чжай бросил на него косой взгляд. Изначально он был готов к тому, что Лу Сянь станет возражать, протестовать или упрямиться, но никак не ожидал этого.

Фан Тун наблюдал за ними со стороны и поспешил вмешаться, чтобы разрядить обстановку: — Босс, вы не переживайте, за студией я обязательно как следует присмотрю! А вы поезжайте домой, отлежитесь как следует, а как поправитесь — возвращайтесь!

Тем более, раз с вами приключилась такая беда, в LUS больше никто не смеет подгонять. Мы ведь и так почти всё закончили, сегодня со мной даже разговаривали предельно вежливо.

В последнее время у них горел один проект, из-за которого Лу Сянь без сна и отдыха работал сверхурочно несколько дней подряд, и авария произошла как раз глубокой ночью, когда он только-только вышел из студии.

Разумеется, об этом он ни за что не осмелился бы рассказать Лу Чаю, потому что старший брат босса выглядел по-настоящему пугающе.

Лу Сянь кивнул: — Тогда прошу тебя, побеспокойся обо всем.

Ничего страшного, это моя работа. — Фан Тун смущенно почесал затылок. Лу Сянь действительно очень хорошо относился к подчиненным и многие вещи делал лично, совсем не похожий на тех известных художников из их сферы, которые выжимают все соки из своих сотрудников.

Такой послушный? — рука Лу Чжая опустилась на лоб Лу Сяня, проверяя температуру. — Дай-ка проверю, не сгорел ли ты от жара.

Лу Сянь протянул руку, преграждая путь его руке, выражая легкий протест: — Ничего подобного! Я просто... вернуться на родину тоже неплохо, смогу подольше побыть с мамой.

Мама в порядке?

Не в порядке. — Лу Чжай убрал руку, скрестил их на груди и застыл у кровати, глядя на него. — Она чуть не умерла от страха из-за тебя.

Лу Сянь опустил голову, его глаза постепенно покраснели по краям: — Простите... я и сам не думал, что такое случится... заставил вас переживать.

По возвращении подберем реабилитационную клинику с хорошими пейзажами, мама сможет поехать с тобой и пожить там какое-то время, — Лу Чжай опустил руку на его плечо и легко похлопал. — Она очень скучает по тебе.

Лу Сянь больше не мог сдерживаться: он поднял руки, закрыл лицо и тихо заплакал. Фан Тун рядом тоже заразился этим тяжелым настроением. Когда стоишь на волосок от смерти, больше всего тоскуешь по родным людям, находящимся за тысячи километров.

Сколько он уже в сознании? — Лу Чжай повернулся и тихо спросил Фан Туна, не убирая руку с плеча Лу Сяня. Пройдя через врата ада, было естественно испытывать остаточный страх, и дать выход эмоциям тоже шло на пользу, но сил у него было мало, поэтому нельзя было позволять ему плакать слишком долго.

Уже какое-то время, — Фан Тун посмотрел на стрелки часов. — Кажется, больше двух часов.

Лу Чжай кивнул и успокоил Лу Сяня парой слов. Тот постепенно утих, хотя глаза все еще оставались красными. Лу Чжай вздохнул про себя: он собирался предложить ему созвониться с Тан Мэйсинь, но судя по такому раскладу, они бы оба расплакались в трубке, так что пожалуй, не стоит.

Муцин тоже очень переживал, несколько раз спрашивал о тебе, — Лу Чжай вытащил две салфетки и протянул Лу Сяню. — Хочешь позвонить ему?

У Линь Муцина было чувство меры, он во всяком случае не стал бы реветь вместе с ним, так что за него Лу Чжай был спокоен.

Лу Сянь на мгновение замолчал, вытер слезы салфеткой и медленно произнес: — ...Пожалуй, не надо, я немного устал, брат. Передай Муцину от меня, чтобы он не волновался.

Устал — тогда отдыхай, — Лу Чжай поправил ему подушку, приглушил свет и стал смотреть, как тот постепенно закрывает глаза.

Состояние Лу Сяня было неплохим — сказывалась молодость, тело восстанавливалось быстро. Лу Чжай перевел его в другую больницу, где условия и оборудование оказались еще лучше, и часто вывозил его в инвалидном кресле в сад на первом этаже погреться на солнышке.

С остальными травмами вроде переломов оставалось только терпеливо ждать. Линь Муцин подыскал частную элитную реабилитационную клинику недалеко от города, до нее можно было доехать на машине всего за два часа. Прекрасная природа, профессиональная команда и полный комплект реабилитационного оборудования — Тан Мэйсинь уже съездила туда заранее на разведку и осталась крайне довольна.

Адвокат тоже позвонил и сообщил, что виновник аварии задержан и предстанет перед судом, где понесет заслуженное наказание. Определив дату, Лу Чжай поручил Линь Муцину связаться насчет медицинского чартерного рейса, чтобы привезти Лу Сяня на родину.

После приземления самолета пациента сразу перевезли в заранее подготовленную больницу. Из-за слишком долгoго перелета состояние Лу Сяня немного ухудшилось, и Лу Чжай всю дорогу держал его за руку. Тан Мэйсинь и Лу Чжаохе уже ждали в больнице, и даже несмотря на всю моральную подготовку, увидев бледное лицо младшего сына, Тан Мэйсинь не удержалась от слез.

Лу Сянь с детства рос послушным и покладистым, редко доставляя Тан Мэйсинь поводы для гнева, а его самым большим бунтарством было желание изучать искусство за границей — по сравнению с другими бездельниками и транжирами из богатых семей он был во много раз лучше. Тан Мэйсинь прилетала к нему несколько раз в год и, видя, как процветает его собственное дело, всегда гордилась им.

И казалось бы, разлука длилась не так уж долго, но Лу Сяню пришлось перенести столько страданий на чужбине — как же матери было не болеть сердцем?

Лу Чжаохе мягко обнял ее за плечи, утешая и прося перестать плакать, иначе из-за этого расплачется и Лу Сянь. Да и долгий международный перелет сам по себе измотал его, организм бы не выдержал.

В больнице пациента сразу же отправили на обследование. В целом состояние выглядело относительно стабильным, лишь с небольшими колебаниями из-за дорожной усталости. Когда все наконец устроилось, Лу Сянь снова уснул от усталости.

Линь Муцин находился рядом с ними, глядя на неподвижную фигуру на больничной койке. Хотя он уже знал, что Лу Сянь идет на поправку, и они несколько раз созванивались, при виде его вживую нос все равно предательски защипало.

Лу Чжай стоял рядом и протянул руку, чтобы ободряюще похлопать его по плечу. Линь Муцин повернулся к нему: за последнее время лицо Лу Чая покрылось печатью заметной усталости, он будто бы еще сильнее осунулся, линия подбородка стала резче, но в позе чувствовалось расслабление.

Все это время ему приходилось одновременно заниматься вопросами лечения Лу Сяня, успокаивать Тан Мэйсинь и при этом выкраивать время на дела компании — хотя обязанности и были переложены на Линь Муцина, тот оставался всего лишь помощником, и во многих вопросах финальное слово все равно оставалось за Лу Чаем.

http://bllate.org/book/39044/4926034