Готовый перевод Not a Stoic Professor? Why Do You Melt at a Touch / Профессор-аскет: сладкий плен невозможного касания: Глава 2

Цзянь Чжихэн вмиг понял, что значит поднять камень и уронить его себе на ноги.

Бушующий раскаленный поток в его теле разрывал нервные окончания, железа на затылке безумно пульсировала. Он весь покрылся испариной от сдерживаемых усилий, впрочем, как и Пэй Шу.

Они прижались друг к другу, словно сухой хворост и бушующее пламя, готовые вспыхнуть от малейшего прикосновения.

Цзянь Чжихэн произнес:

— Я… не омега, я тебе не помогу.

Пэй Шу ответил:

— Отлично, я не люблю омег.

Цзянь Чжихэн дернул веком и сказал:

— В твоем случае… успокоение феромонами омеги помогает эффективнее всего.

Пэй Шу сказал:

— Остальные способы просто чуть медленнее, далекая вода не тушит близкий пожар, искать омегу мне сейчас уже поздно.

Его рука скользнула вниз:

— Об этом пишут даже в школьных учебниках биологии, профессору Цзяню ведь не нужно напоминать?

Цзянь Чжихэн, разумеется, не нуждался ни в чьих напоминаниях — он мог отчеканить это с закрытыми глазами.

Его тело задрожало.

Долгое время спустя зрачки Цзянь Чжихэна потеряли фокус, ноги натянулись струной, пальцы ног сжались, и он со стоном затрепетал всем телом.

Пэй Шу вытер все платком, подхватил его на руки и попытался развязать галстук на запястье Цзянь Чжихэна, говоря:

— Теперь твоя очередь помогать мне.

Повозившись немного, он понял, что завязал мертвый узел и распустить его не удастся.

Цзянь Чжихэн сказал:

— В ящике есть ножницы.

Взгляд Пэй Шу потемнел, он свирепо дернул, раздался треск — и он голыми руками порвал этот галстук.

Галстук соскользнул, тонкое запястье наконец освободилось, и на костях Цзянь Чжихэна остались два бросающихся в глаза красных следа.

Пэй Шу провел подушечкой пальца по этому красному следу, его голос донельзя охрип:

— Больно?

Цзянь Чжихэн ответил:

— Не больно.

Пэй Шу сказал:

— Вот и хорошо, это не помешает дальнейшим движениям.

Цзянь Чжихэн:

— …

Пэй Шу перехватил его руки, которыми тот обычно печатал тексты и ставил эксперименты. Стоило им коснуться чужой кожи, как она обожгла так сильно, что ему захотелось немедленно отдернуть ладони.

Словно заранее зная, что тот отступит, Пэй Шу крепче сжал его руку и хрипло прошептал:

— Профессор, вы что, собираетесь отказаться от своих слов?

От этого многократного повторения «профессор» Цзянь Чжихэн испытал такой прилив стыда, что готов был провалиться сквозь землю, и сквозь зубы процедил:

— …Не называй меня профессором.

— А как тебя звать? Учителем?

— Нельзя.

Пэй Шу продолжил сжимать его руку, чеканя каждое слово:

— Тогда буду звать тебя братом, как Линь Чжоу и остальные.

Линь Чжоу был мужем его младшего брата Цзянь Чжияня, по фамилии Гу.

Упоминание Гу Линьчжоу в этот момент неизбежно заставило его вспомнить о собственном брате, а также о том, что он сам всегда воспринимал Пэй Шу как младшего брата, но сейчас… сейчас они занимались вот этим…

Цзянь Чжихэн молча согласился. Он не смел смотреть на Пэй Шу, отвернулся к окну и тут же натолкнулся глазами на их потные тела. Обожженный этим зрелищем, он снова резко повернул голову обратно, и его губы скользнули от мочки уха Пэй Шу до самых губ.

Пэй Шу произнес:

— Ты украдкой поцеловал меня?

Цзянь Чжихэн сердито зыркнул на него:

— Я не крал.

Пэй Шу ответил:

— Значит, поцеловал открыто.

…От этих слов смысл происходящего стал казаться еще более двусмысленным.

Цзянь Чжихэн снова отнекался:

— Нет!

Однако Пэй Шу улыбнулся еще шире, сильнее надавил суставами пальцев и произнес:

— Братец Цзянь, побыстрее.

Цзянь Чжихэн:

— …

Спустя долгое время Пэй Шу отпустил его и сказал:

— Иди в вайную, помойся.

Цзянь Чжихэн с трудом поднялся, но стоило его ногам коснуться пола, как они тут же стали мягкими, словно из них вынули кости, колени подогнулись, и он рухнул вперед.

Пэй Шу никак не ожидал от него такого. Цзянь Чжихэн ведь тоже альфа, неужели после всего одной мастурбации можно было так ослабнуть?

Перехватить его он уже не успевал и мог лишь по чистой инстинктивной реакции заслонить собой Цзянь Чжихэна.

С глухим стуком —

Они рухнули на пол. Тела двух взрослых мужчин переплелись, и Пэй Шу от этого удара даже слегка растерялся.

Цзянь Чжихэн, припав к его груди, пробормотал:

— …Прости, не знаю, что со мной, совсем не осталось сил.

Пэй Шу перевел дыхание пару секунд и сказал:

— Немного больно, встань сначала.

Цзянь Чжихэн кивнул и оперся руками о пол, пытаясь приподнять себя, но сил у него действительно не было: стоило ему оторваться хотя бы на дюйм, как он снова тяжелым грузом рухнул вниз, прямо на Пэй Шу.

Пэй Шу одновременно и разозлился, и рассмеялся:

— Ты специально?

— Нет. — Цзянь Чжихэн ужасно растерялся и выдавил: — …У меня правда нет сил.

Придерживая его за талию, Пэй Шу подхватил его на руки и направился в ванную:

— Наверное, дело в лекарстве, давай-ка еще раз.

Цзянь Чжихэн согласился.

В ванной клубился пар, зеркало покрылось тонкой пеленой тумана.

Два горячих, рослых тела слились воедино, и ванная комната мгновенно показалась тесноватой.

Рука Пэй Шу легла на затылок Цзянь Чжихэна, дюйм за дюймом втираясь в кожу.

Цзянь Чжихэну стало немного страшно: он не любил, когда трогали его шею, и запротестовал:

— Отпусти, я не омега.

Клыки Пэй Шу прижались к этому месту, принявшись сновать туда-сюда, посасывая и покусывая кожу.

— Брат, ты действительно альфа? Почему я не чувствую твоего феромона?

Цзянь Чжихэн, доведенный его действиями до дрожи и оцепенения, порылся в памяти в поисках профильных знаний:

— …Наверное, ты болен.

Пэй Шу усмехнулся:

— Тогда вылечи меня.

Феромоновые расстройства у альф обычно облегчались, если омега с высоким уровнем совместимости оставлял укус, а полная метка и вовсе могла вылечить девяносто процентов болезней.

Цзянь Чжихэн уставился на мужчину в зеркало и произнес:

— …Я альфа, мои феромоны тебе не помогут.

Пэй Шу тихо усмехнулся:

— Не попробуешь — не узнаешь.

Его клыки погрузились глубже, проткнув нежную и гладкую кожу. Цзянь Чжихэн резко выпрямил спину, его кадык судорожно дернулся, но увернуться он не смог — да и не было у него такой возможности.

Пэй Шу был ростом сто девяносто сантиметров, намного крупнее и выше него.

Сегодня же, будучи напичкан лекарством и еле стоя на ногах, откуда у него вообще могли взяться силы на побег?

В тот самый момент, когда клыки прорвали кожу, феромоны альфы хлынули в железу.

Цзянь Чжихэн задрожал всем телом, в самой глубине железы взметнулась и взорвалась обжигающая волна, и это ощущение —

Его глаза расфокусировались, а от предельного наслаждения в голове образовалась звенящая пустота.

Этого не может быть!

Внедрение феромонов одного альфы в тело другого попросту не способно вызвать такой эффект, оно должно было привести лишь к жесточайшему отторжению и боли.

Опустошенный разумом Цзянь Чжихэн уловил густой аромат — запах жимолости.

Чистый и слегка сладковатый.

Он замер и спросил:

— Твой феромон — это жимолость?

Пэй Шу отстранился от кровоточащего места:

— Угу.

Железа Цзянь Чжихэна была повреждена поллютантами во время одного из экспериментов, и побочным эффектом стало то, что он больше не чувствовал запаха феромонов и не мог источать никаких ароматов.

Все эти годы у него практически не было физиологических потребностей, именно поэтому у него до сих пор не было пары.

Но прямо сейчас этот освежающий аромат жимолости властно ворвался в его носовые проходы.

Словно долгожданный дождь во время засухи, он свел его с ума.

Это было невероятно странно!

Пэй Шу не знал, какие мысли роятся в его голове, и, заметив, что тот отвлекся, перехватил его со словами:

— Брат, надо быть внимательнее.

Цзянь Чжихэн вновь оказался втянут в этот хаос, окончательно потеряв голову под напором движений Пэй Шу.

В конце концов, не в силах сдержаться, он в свою очередь впился зубами в железу Пэй Шу.

В тот самый миг Цзянь Чжихэн почувствовал запах собственного феромона.

Белая личи и роза.

Терпкий и сладкий.

Это показалось ему совершенно невероятным!

Мало того, что он почувствовал чужой феромон, так он еще и сам снова смог его выделять?!

Делаю тебе больно

Цзянь Чжихэн задействовал собственные феромоны.

Это чувство было забыто им слишком надолго, но сейчас оно казалось до боли знакомым.

Феромоны безудержным потоком хлынули в железу Пэй Шу!

Цзянь Чжихэн еще никогда не терял контроль до такой степени!

Тело Пэй Шу напряглось в тот момент, когда тот впился зубами в его кожу.

Укус железы одного альфы другим по идее должен был причинять адскую боль.

Реакция отторжения должна была вспыхнуть в глубине железы подобно пожару, раскалив каждую косточку и заставив испытывать такое мучение, что хотелось вырвать этот ряд зубов с корнями.

Он только что сам укусил Цзянь Чжихэна и тоже собирался терпеть изо всех сил, рассчитывая таким образом свести счеты.

Однако боли не последовало.

Аромат белой личи и розы просочился сквозь кончики зубов прямо в железу — густой, прохладный, он хлынул в его разгоряченное тело, принося с собой капельку долгожданной прохлады.

Совсем не похоже на дикие схватки между альфами — скорее так, будто его укусил омега.

Пэй Шу услышал, как из глубин его горла вырвался выдох, сопровождаемый едва слышным, неожиданным даже для него самого стоном:

— …Брат.

Цзянь Чжихэн слегка разжал зубы, решив, что от его феромонов Пэй Шу стало невыносимо больно, и обеспокоенно спросил:

— Я сделал тебе больно?

Прижав его к себе, Пэй Шу ответил:

— Нет. Разве не говорили, что феромоны двух альф взаимно отторгаются? Почему мне так хорошо?

…

Цзянь Чжихэн, посвятивший изучению этой области несколько десятилетий, и сам уже не мог этого объяснить.

Телесного наслаждения было слишком много, и его привычно холодный и сдержанный разум полностью отключился, заставив бредить:

— …Ты кусаешь меня, и мне тоже не больно…

Кадык Пэй Шу судорожно перекатился, и он спросил:

— Только не больно?

— А?

Пэй Шу произнес:

— Не чувствуешь ли ты, что у тебя волоски на голове встают дыбом, клетки трепещут, а в глазах белеет —

Каждое слово точно описывало те ощущения, которые Цзянь Чжихэн испытывал всего мгновение назад.

Раньше, когда он писал научные статьи, он тоже использовал подобные формулировки для описания физиологических реакций, но в этот момент они перестали быть отвлеченными терминами, превратившись в его собственную суровую реальность.

Цзянь Чжихэн уже не мог этого выносить и бросил:

— Заткнись!

Пэй Шу усмехнулся:

— Я вообще человек разговорчивый, ты ведь не первый день меня знаешь?

И то верно.

Пэй Шу добавил его в WeChat через Цзянь Чжияня и с тех пор писал ему практически каждый день.

Спрашивал, поел ли он и лег ли спать, отправляя по меньшей мере десяток сообщений в сутки. Цзянь Чжихэн прекрасно понимал, что тот просто хочет затащить его на шоу, поэтому обычно вообще не отвечал.

Видя, что Цзянь Чжихэн молчит, Пэй Шу продолжил:

— То, что было только что, можно описать и другими словами.

http://bllate.org/book/39014/4919945