Готовый перевод How Did the Abusive Novel's Heroine Become My Ex-Wife's Sister? / Бывшая жена из книжной драмы: Моя новая «сестра: Глава 13

Другие семьи рассуждали так: в день свадьбы мать провожает невесту добрыми напутствиями, приговаривая: пусть один гребень расчесывает волосы до старости, пусть брови с седыми волосами сравняются в ровной белизне. Но у них ничего подобного не было. В те годы зять еще не добился успеха: хотя он и сдал экзамены, имя его не попало в почетные списки, и по всему поместью неслись лишь ругательства. Люди говорили, что невеста пала низко и не уважает себя, что гордая дочь министра — и вдруг так унижается ради какого-то мужчины.

Юнь Сю тоже злилась на госпожу, но, подумав о том, что это всё же не мерзавец Пэй Линьлан, она успокаивала себя: пожалуй, брак выдался неплохим.

Зять он… не любит госпожу, это все видели. Юнь Сю обидно, и на душе у нее скребли кошки, но они жили мирно, и в конце концов, жизнь как-то шла своим чередом.

К тому же теперь зять снова заслужил доверие самого государя, так что со временем всё наверняка наладится.

Юнь Сю осторожно произнесла:

— Госпожа, служанка просто чувствует, что у нее дурные намерения, что она… Госпожа, вы же знаете, что зять не из тех, кто волочится за девицами по веселым кварталам, она вся отдана службе и карьере, с чего бы ей…

— Юнь Сю, я спрашиваю тебя, обижала ли ты ее?

На нее уставился пристальный взгляд.

Юнь Сю больше не смела спорить. Тихонько побормотав что-то себе под нос, она выдавила из себя:

— Да, служанка виновата…

— Юнь Сю, она моя младшая сестра, а значит — и твоя госпожа. Пусть она тебе не нравится, но идти с ней стенка на стенку — в любом случае неверно. Если такое повторится еще пару раз, мне придется отправить тебя служить в другое место.

— Госпожа, не надо! Служанка правда больше никогда так не поступит!

Юнь Сю опустилась на колени и посмотрела на Цэнь Сяньюэ. В тусклом свете лампы Цэнь Сяньюэ молчала, лишь с усталым вздохом коснувшись ее макушки.

Вспомнился день замужества — тогда госпожа вела себя точно так же.

Ради того, чтобы произвести хорошее впечатление на богача, Пэй Линьлан спозаранку отправилась на улицу и на несколько лянов серебра, выданных Цинь Юйфэн, купила отрез прекрасной ткани.

У нее было мало одежды, а та единственная, на которую можно было смотреть без слез, досталась ей с чужого плеча — от Шэнь Чжао. Хотя она уже переросла возраст, когда из-за этого испытываешь комплексы, перед Шэнь Чжао ей всё равно было совестно держаться прямо.

Ради экономии средств Пэй Линьлан решила попросить Цинь Юйфэн помочь ей с шитьем. Сама она для нее — просто денежное дерево, так что та наверняка будет только рада.

Весь день напролет Пэй Линьлан следила за тем, как Цинь Юйфэн кроит ей наряд. Та жалобно причитала, одновременно с закройкой пытаясь торговаться, твердя, что задолженность по часам работы растет и растет, и когда та разбогатеет, ни в коем случае нельзя забывать о долгах, а заодно приговаривала:

— Нельзя же вечно полагаться на эту дощечку для счета, все быстро наиграются. Вот солью я тебе одежду, а дальше что, не пора ли придумать что-нибудь новенькое?

Пэй Линьлан широко улыбнулась:

— Не переживай, лишь бы завтра всё прошло гладко, а остальное уладим.

На изготовление одежды самого простого покроя уходил целый день, поэтому Пэй Линьлан решила пока вернуться во дворец, а завтра зайти забрать готовый наряд.

Сумерки сгустились, и Поместье Шэнь погрузилось в абсолютную тишину.

Сегодня Шэнь Чжао снова нигде не было видно, но, кроме матушки Чжан, это никого не волновало.

В западной боковой комнате у угла по-прежнему рано зажгли огонь. Внутри Юнь Сю погасила спички и с подсвечником в руках подошла к Цэнь Сяньюэ:

— Госпожа, отдохните немного. Если так шить изо дня в дни, вашим глазам скоро придет конец.

— Ничего страшного, — тихо ответила Цэнь Сяньюэ. — Такая возможность выпадает лишь раз. Боюсь, в будущем мне уже не доведется сшить ей одежду своими руками.

— Госпожа… — лицо Юнь Сю омрачилось тучей.

За эти два дня чего только она не наговорила, но какую из ее речей госпожа соизволила принять к сведению? Сказала, что сошьет сама — значит, сошьет, даже если придется сидеть всю ночь напролет, лишь бы успеть отправить подарок к завтрашнему дню. При этом она повторяла:

— Ты же видела, как сильно она ждет завтрашнего дня. Старшая сестра заменяет мать, будет нехорошо позволить ей выйти к людям в чужом платье. Ребенок подрос, ей нужно лицо.

Какое еще чужое платье — это же было новенькое платье, которое госпожа только что купила!

Юнь Сю запротестовала:

— Вокруг полно готовых платьев на любой вкус, а старух-швей сколько угодно, зачем госпоже так себя изнурять?

На это ее госпожа больше ничего не ответила.

Юнь Сю понимала: ее госпожа просто искренне захотела сшить наряд для этой девицы по фамилии Пэй. Та растет день ото дня, и в один прекрасный момент, возможно, создаст семью с кем-то другим.

Юнь Сю просто не могла с этим смириться. Всего лишь мимолетная связь, неужели трудно ее забыть? Она даже ради зятя не старалась с таким усердием, а тут — каждая иголка, каждая ниточка будто пропитаны слезами. Сколько же мучений!

В наступившей тишине каждый звук отдавался отчетливо. В этом огромном дворе, казалось, живым человеком была только Пэй Линьлан: она вприпрыжку вбежала во внутренний двор, и Цэнь Сяньюэ сразу услышала ее шаги.

Прервав работу, Цэнь Сяньюэ подняла глаза и велела Юнь Сю:

— Она вернулась. У меня тут всё в порядке, ступай прислуживать.

— Слушаюсь…

Отозвавшись, Юнь Сю вышла за дверь и нос к носу столкнулась с сияющим лицом Пэй Линьлан.

Юнь Сю терпеть не могла эту ее беззаботную физиономию. Пэй Линьлан бросила ей дежурное приветствие, спросив: — Как поживает старшая сестра? — но звучало это сугубо для вида, как пустая вежливость.

Помня слова госпожи, Юнь Сю приходилось сдерживаться, даже когда она злилась. Стерпев раздражение, она фыркнула:

— Надо же, второй господин все-таки соизволил вспомнить о нашей госпоже.

— Конечно помню, как же не помнить… — смущенно пробормотала Пэй Линьлан с таким видом, будто собралась немедленно сделать ноги, и в ней ни на грош не было заботы о хозяйке дома.

Юнь Сю возмутилась:

— Что это за выражение лица? Да знаешь ли ты, ради чего моя госпожа…

Не успела она договорить, как издалека раздался голос матушки Чжан:

— Ваша светлость, наконец-то вы вернулись! Где вы ночевали прошлой ночью? Не устали ли?

Юнь Сю лишь на мгновение бросила взгляд в ту сторону, а когда повернулась обратно, этой Пэй Линьлан и след простыл — упорхнула в мгновение ока.

— Бессовестная скотина! Моя госпожа и правда ослепла, раз связалась с тобой!

Ускользнув от зловещей Юнь Сю и добравшись до Внешнего двора, Пэй Линьлан тут же набрала воды, чтобы умыться.

От лавки с тканями до чайной она бежала едва ли не бегом, вся взмокла от пота. Если бы у Цинь Юйфэн не отсутствовала бадья для купания, она бы прямо там и помылась.

Вскоре Юнь Сю прислала младшую служанку развести для нее жаровню с углями. Сама же она подошла вплотную и принялась что-то бормотать себе под нос. У Пэй Линьлан в ушах шумела вода, и только когда она закончила умываться, то подняла голову и переспросила:

— Ты о чем?

— О платье! — нетерпеливо бросила Юнь Сю.

— А, о платье, — в голове у Пэй Линьлан промелькнула догадка. Наверное, старшая сестра интересуется, не нужно ли ей новое платье. Раз уж благородная героиня в этой Столице Цзинчэн так добра, она, должно быть, переживает, что та опозорится на людях в чуждом старье, и потому прислала кого-то разузнать — судя по всему, собирается справить ей обновку.

Пэй Линьлан была тронута до глубины души, но она и так уже сидела у главной героини на шее, причиняя ей кучу хлопот, а брать еще и еду с одеждой — это было бы уже чересчур бесстыдно. Она тут же замахала руками:

— Не нужно, не нужно! То, что я живу здесь — уже огромная обуза, а с одеждой я справлюсь сама, не утруждайте сестру!

Сказано это было с абсолютной искренностью.

Она действительно говорила всерьез, но почему Юнь Сю так изумилась?

— Ты? Сама справишься? У тебя что, есть деньги?

Как бестактно. Пэй Линьлан выпрямила спину:

— Тогда вынуждена тебя разочаровать: у меня не просто есть деньги, я уже купила ткань! Это высококлассный материал стоимостью целых пять лянов серебра! Завтра уже надену!

Выражение лица Юнь Сю сменилось несколько раз и наконец застыло на отметке чистой ярости. Пэй Линьлан не удивилась: эта девчонка вечно злилась при ее виде, будто Пэй Линьлан задолжала ей жизнь. И хотя во всем была виновата прежняя хозяйка тела, самой Пэй Линьлан это не касалось, но постоянные сцены смертельно надоедали.

— Ах ты… неблагодарная тварь! Я сию же минуту все расскажу госпоже! — выпалила та и бросилась прочь.

— Тц, ненормальная какая-то, — пробормотала Пэй Линьлан и продолжила умываться, а затем перешла к мытью ног.

Зима стояла лютая, и даже с горящими углями в комнате было холодно. Но Пэй Линьлан уже дошла до предела терпения — что бы ни случилось, сегодня она обязана помыться, даже если придется замерзнуть насмерть.

Ради горячей воды Пэй Линьлан решила заглянуть во внутренний двор, куда обычно старалась не соваться.

Едва она приблизилась к круглой лунообразной арке, мимо прошли две служанки. Одна тихо сказала другой:

— Ты тоже почуяла этот запах? Женская пудра, да?

— Тсс! — вторая заметила силуэт Пэй Линьлан в тени, приложила палец к губам и слегка кивнула ей.

Пэй Линьлан кивнула в ответ и поинтересовалась:

— Что-то случилось с зятем?

— Ничего особенного, просто госпожа… — они замялись, переглянувшись. Не успели они ответить, как со стороны послышался голос матушки Чжан, и служанки тут же сменили тему: — Госпожа немного выпила, а мадам сейчас ухаживает за ней.

Когда они удалились, Пэй Линьлан зашагала вперед, бормоча под нос:

— Запах пудры… Эта особа и впрямь побежала к своей пассии!

Ускорив шаг, Пэй Линьлан решила подлить масла в огонь и навестить старшую сестру.

Главные покои в Поместье Шэнь обычно пустовали, и супруги занимали боковые комнаты — восточную и западную. Если прикинуть, за последние полгода это был первый раз, когда муж и жена вместе вошли во внутренние комнаты главного здания.

Шэнь Чжао сидела на кушетке, тяжело опустив голову. Посторонних не было, и Цэнь Сяньюэ, потерянная и убитая горем, сидела рядом, даже не пытаясь делать вид. Она просто отрешенно смотрела в пустоту, позволяя Юнь Сю снимать с мужа обувь и носки, заботясь о нем со всех сторон.

На душе у Юнь Сю было тяжело. Когда она недавно ходила к Пэй Линьлан, ее первоначальным намерением было заставить эту девчонку вразумить госпожу. Ей не хотелось, чтобы госпожа снова из-за нее ночами не смыкала глаз — к тому же речь шла всего лишь о каком-то платье! Но кто бы мог подумать, что в ответ она услышит те мерзкие слова.

Она тогда разъярилась не на шутку и выпалила всё госпоже прямо в лицо. Услышав это, госпожа тут же схватила ножницы и покромсала почти готовый наряд.

Юнь Сю не успела ее остановить, как вдруг госпожа сама раскаялась. Она судорожно сжала обрезки ткани и, пытаясь стежком за стежком соединить их обратно, залилась слезами, роняя крупные, с бобовое зерно, капли:

— Ничего страшного. Разве на свете бывает много одежды? Раз уж к спеху больше нет нужды, я дошью ее не торопясь, как следует…

Сейчас ее глаза все еще были красными, и смотреть на это без боли в сердце не получалось.

В этот момент Пэй Линьлан на цыпочках подошла к ширме во внутренних покоях. Юнь Сю, все еще кипевшая от гнева, завидев ее, тут же рявкнула:

— Какая наглость! Вломиться в чужие покои! Чему тебя только мать учила?

Пэй Линьлан хотела ответить, что еще никуда не вломилась, но Цэнь Сяньюэ произнесла:

— Пусть войдет, — и подняла на нее глаза.

В этом взгляде плескалось столько горькой обиды, что у Пэй Линьлан сердце ухнуло в пятки.

Ее старшая сестра и вправду была разбита горем.

И все из-за какого-то никчемного мерзавца.

Эх, к чему такие страдания?

Пэй Линьлан перевела взгляд на Шэнь Чжао. Та тоже смотрела на нее, и во взгляде читалась та же злость.

Впрочем, в отличие от Цэнь Сяньюэ, она тут же полупьяно усмехнулась:

— О, братец Цзи, ранняя же ты пташка. Ну же, заходи, я как раз маюсь от скуки и не с кем перемолвиться словечком.

http://bllate.org/book/39006/4918833