Готовый перевод How Did the Abusive Novel's Heroine Become My Ex-Wife's Sister? / Бывшая жена из книжной драмы: Моя новая «сестра: Глава 12

Цэнь Сяньюэ тихо приподняла ресницы, и её тон прозвучал равнодушно:

— В этом году я выдала ей немало дополнительных наградных. Было бы странно, если бы я заставила её отчитываться за каждую монету. Что скажете?

Последовала минутная тишина. Старуха медленно повернулась к ней и с натянутой улыбкой произвела:

— Госпожа преувеличивает. Мы ведь считаем вас своей, потому и говорим об этом. Зачем же вы так к словам придираетесь?

Пэй Линьлан, суетливая и порывистая, вернулась с улицы как раз вовремя, чтобы застать эту сцену.

Радостное выражение на её лице вмиг застыло. Почувствовав неладное, Пэй Линьлан замедлила шаг и спросила Цэнь Сяньюэ:

— Старшая сестра, что здесь произошло?

— Ничего.

Ночь выдалась холодной и промозглой, мелкий зимний дождь вперемешку со снегом то начинался, то затихал. Через прозрачный фонарь, висящий на углу карниза, Цэнь Сяньюэ разглядела Пэй Линьлан, стоявшую среди влажного сияния двора: воротник её одежды перекосило набок. Цэнь Сяньюэ отложила рукоделие и подошла, чтобы поправить ей одежду. Это движение было совершенно естественным, словно совершенным на уровне рефлекса.

Пэй Линьлан же, испугавшись такого внимания, невольно отпрянула.

Тени деревьев колыхались. Белоснежные руки Цэнь Сяньюэ застыли на весу, она на мгновение опешила, но всё же мягко улыбнулась, словно ничего не случилось:

— Зато ты вся сияешь от радости. Что за счастливое событие?

Пэй Линьлан почтительно опустила голову:

— Пожалуй, это можно назвать радостным событием...

В истории с нефритовой подвеской Пэй Линьлан кое-что выяснила.

Судя по словам Цинь Юйфэн, этот нефрит действительно был изготовлен по дворцовым лекалам, а судя по качеству работы, он вполне мог выйти из-под рук императорских мастеров.

Нынешний Сын Неба страдал от болезней и пока не имел наследников, так что под императорским двором подразумевались лишь сам император, Великая княжна, а возможно, даже кто-нибудь из приближенных наложниц Великой княжны.

За столом в главной комнате Цэнь Сяньюэ сидела с тем же бесстрастным лицом. Казалось, она по-прежнему неохотно возвращается к этой теме, и спросила Пэй Линьлан:

— Как по-твоему, кто этот человек? Император или Великая княжна Ваше Высочество?

— Не знаю, но я надеюсь, что этот человек — всего лишь наложница из свиты Великой княжны.

— Почему?

— Говорят, что эта Великая княжна...

Подлинные слова Цинь Юйфэн звучали так: «Эта Великая княжна известна не просто надменностью и самодурством — она погрязла в разврате. Когда много лет назад скончалась императрица-мать, как горько она рыдала! Перед Дворцом Цзиньлуань она в кровь разбила себе лоб, а её слёзы и кровь окрасили половину траурного знамени. Все чиновники восхваляли её сыновнюю почтительность, но что было потом?»

С момента воцарения её родного младшего брата не прошло и трёх дней, как евнух из императорской кухни был пойман с поличным: его руки дрожали, когда он сыпал киноварный порошок в утренний отрезвляющий суп Его Величества. Перед казнью этот раб вопил на всю Улицу Чжуцюэ так, что было слышно каждому: „Пощадите, Ваше Высочество Великая княжна! Это вы сказали... сказали, что у Его Величества слабое здоровье и ему нужно укреплять жизненную силу киноварью!“

У Пэй Линьлан почти не осталось воспоминаний об образе Великой княжны из первоначального романа, она помнила лишь то, что эта высокопоставленная особа плохо кончила из-за неудачной попытки государственного переворота.

Связываться с таким персонажем — верный путь к беде.

У Пэй Линьлан застрял ком в горле:

— Я даже не знаю, как и сказать. Во всяком случае, связываться с ней — ничего хорошего.

Цэнь Сяньюэ не стала спешить с возражениями. Она лишь медленно наполнила чашку ароматным чаем, и сквозь клубящийся турок пара мягко произнесла:

— Но я слышала, что Великая княжна когда-то испытывала лекарства для покойного императора, да так, что за три дня поседела.

Она сделала глоток освежающего чая и, заметив, что Пэй Линьлан замерла в задумчивости, велела матушке Чжан подать заранее приготовленный на кухне суп.

Хотя матушка Чжан и таила недовольство, приказ хозяйки ослушаться не смела. С усилием выжав платок, она всё же удалилась.

Закончив пить чай, Цэнь Сяньюэ снова обратилась к Пэй Линьлан:

— Как говорил Сюнь-цзы, катящийся шар останавливается в углу чаши, а слухи прекращаются, когда доходят до мудрых. Толвы на рыночной площади болтают лишь ради забавы языком. Линьлан, никогда не следуй слепо за чужими разговорами.

— Слушаюсь, старшая сестра...

Сначала Пэй Линьлан думала, что Цэнь Сяньюэ предостерегает её именно из-за дурной славы Великой княжны, но теперь виделось, что дело обстоит иначе: судя по её тону, она даже восхищалась Великой княжной.

Неужели эта Цэнь Сяньюэ тоже обладает прозрением небесного ока и знает, что Великая княжна проиграет в фракционной борьбе?

Нет-нет, как такое возможно.

Впрочем, если это действительно Великая княжна, так даже лучше — по крайней мере, не придется переживать, что не удастся попасть на Весенний пир Лофу.

Погруженная в хаотичные мысли, Пэй Линьлан не сразу пришла в себя. Лишь допив суп, она спохватилась:

— А где зять? Разве он не вернется сегодня вечером?

— Наверное, снова задержался на каком-то приеме. Не бери в голову, это случается часто, — равнодушно ответила Цэнь Сяньюэ.

Цэнь Сяньюэ по-прежнему хранила невозмутимость. Опустив взгляд, она выглядела так, будто давно уже ко всему привыкла.

Как ей было не привыкнуть? В книге описывалось, что последние два года Шэнь Чжао почитал этот дом не иначе как постоялый двор, и даже в дни отдыха возвращался редко.

А главная героиня на людях казалась смирившейся, но на деле лишь заставляла себя онеметь от боли. Она убеждала себя, что служба чиновника требует подобных жертв, ведь какое будущее может быть у того, кто целыми днями сидит дома?

Она в одиночку уверяла себя, будто ей всё равно, будто она уже свыклась с такой жизнью. Но стоило ей узнать, что Шэнь Чжао готов подарить искреннюю любовь другой женщине, как её сердце всё равно разбивалось.

Верно, как звали ту женщину? Не помнит. Во всяком случае, она помнила, что позже Шэнь Чжао ради неё...

История как раз начиналась с возвращения той женщины в столицу. Наверняка сегодня вечером Шэнь Чжао отправился на свидание со своей возлюбленной. Тьфу, какая гадость.

Но, с другой стороны, стоило ли рассказывать об этом Цэнь Сяньюэ? Наверное, это причинит ей боль. Или, может быть, Цэнь Сяньюэ вообще не поверит её словам?

В конце концов, тот человек — её законный муж, с которым она делит кров изо дня в день, а она сама — всего лишь младший брат по внешней линии, некогда досаждавший ей своей навязчивостью. Разве их можно сравнивать?

Пэй Линьлан одновременно жевала палочками для еды пропитанные бульоном кусочки нежного белого редиса и, снедаемая сомнениями, косилась на Цэнь Сяньюэ.

Ей на самом деле не хотелось расстраивать Цэнь Сяньюэ, но ведь лучше покончить с этим сразу, чем затягивать мучения.

— По-моему, зять наверняка отправился пить вино с куртизанками, — осторожно начала Пэй Линьлан, намеренно придавая голосу шутливый тон. — Старшей сестре стоит держать его в узде. Нынче зять — лакомый кусочек в столице, сколько женщин за него борются и готовы вырвать из рук.

— Хотя зять человек честный, но я слышала, что у него с давней подругой детства... — дальше должна была последовать порция сплетен о её зяте.

Однако старшая сестра не предоставила ей такой возможности. Не успела она договорить, как лицо Цэнь Сяньюэ заметно помрачнело.

Та сидела с холодным выражением лица, держа палочки неподвижно. Дождавшись, пока Пэй Линьлан умолкнет, Цэнь Сяньюэ заговорила ещё холоднее:

— Матушка Чжан видит вокруг лишь эту пустую суету лишь потому, что состарилась и уже не способна заметить ничего иного. Линьлан, ты ведь ещё молода неужели в твоих глазах тоже способно уместиться лишь это?

— Нет, старшая сестра, я...

Цэнь Сяньюэ не стала её слушать. Сказав это, она продолжила трапезу.

Пэй Линьлан чувствовала себя несчастнее, чем Доу Э, но, поразмыслив, тут же приободрилась.

По крайней мере, это доказывало, что её старшая сестра — вовсе не слепая и безвольная тряпка. У неё был свой характер, и чем сильнее она разозлится, когда обнаружит измену Шэнь Чжао, тем выше шанс, что она решится на развод.

В книге развода не случилось лишь потому, что никто не решился вынести эту тайну на всеобщее обозрение. Она же планировала не только в один прекрасный день сорвать покровы с этой истории, но и устроить скандал на всю столицу, громко разоблачив лицемерную натуру Шэнь Чжао, чтобы лишить её с главной героиней даже малейшего шанса на примирение.

При этой мысли Пэй Линьлан звонко отчеканила «слушаюсь» и принялась усердно уплетать еду за обе щеки.

Она одарила Цэнь Сяньюэ глуповатой улыбкой, как вдруг неожиданно столкнулась взглядом с Юнь Сю, дежурившей неподалёку.

Эта девчонка тоже выглядела разозленной — едва ли не скрипела зубами и теребила в руках изорванный носовой платок.

Поняв, что дело неладно, Пэй Линьлан быстренько доела и поспешила уйти к себе во двор. Однако служанка оказалась невероятно проворной: догнав её в мгновение ока, она преградила ей путь в углу двора, точно так же, как и в прошлый раз.

Пэй Линьлан задыхалась от бега и только охала:

— Моя дорогая матушка Юнь Сю, чем я снова тебя обидела?

Глубокая ночь усиливала холод, а Юнь Сю, нависшая над ней с бровями домиком, походила на свирепого демона:

— Какая я тебе матушка! Не думай, что парой ласковых слов сможешь отделаться. Говорю тебе, твои заигрывания здесь не пройдут!

— Да я...

— Хватит притворяться невинной, противно смотреть! Раньше я думала, что ты и вправду потеряла память, но теперь вижу: горбатого могила исправит. Я прекрасно знаю, чего ты добиваешься. Ха, хочешь разрушить отношения моих госпожи и барина, да?

Так она действительно всё поняла?

Пэй Линьлан остолбенела. Неужели она вела себя настолько очевидно? Если даже эта девчонка раскусила её замысел, то Цэнь Сяньюэ наверняка тоже всё поняла. Не станет ли та из чувства противоречия ещё сильнее привязываться к Шэнь Чжао? Тьфу... кто знает...

Пэй Линьлан погрузилась в глубокие раздумья, когда Юнь Сю снова выпалила:

— Всё ещё теплится надежда вернуть мою госпожу, хочешь разлучить их и занять её место? Пэй Линьлан, я знаю, что моя госпожа ослепительно красива и добра к людям, но курам до фениксов далеко! Посмотри в зеркало и оцени себя по достоинству!

—?

— Послушай, матушка Юнь Сю, я правд...

— Не оправдывайся, все эти приёмы давно устарели. Не можешь придумать ничего поновей? Раньше ты вечно пользовалась этим фокусом — пускала в ход своё благостное личико, чтобы дурачить мою госпожу! Еле-еле её жизнь начала налаживаться, забрезжил просвет, и я никому не позволю снова всё испортить!

— Говорю тебе, брак моей госпожи и барина дарован небесами, они — идеальная пара! Если ты, недоходец без унции мяса на костях, ещё хоть раз посмеешь попытаться их разлучить, смотри у меня, живым не сойдешь!

Пэй Линьлан застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. На душе скребли кошки, и лишь когда девушка удалилась, она с трудом пришла в себя.

Прошлый попаданцевый предшественник был тем еще кадром: столько лет творил что хотел, лапал красавиц, третировал служанок и второстепенных персонажей, а наигравшись, сиганул в ледяное озеро и сбежал. И вот теперь он оставил ей кучу разгребаемого мусора, из-за чего её все вокруг ругают и презирают. Что за жизнь?

***

Тем временем Юнь Ся вернулась в западную комнату. Опасаясь, что госпожа и впрямь поддастся на провокации этого Пэя, она заранее подготовила речь.

Подойдя к Цэнь Сяньюэ, которая как раз распускала прическу и снимала украшения, она через зеркало встретилась с её неподвижным взглядом:

— Ты опять ходила задирать её?

Её голос звучал пугающе холодно.

Юнь Сю тут же испугалась и сбилась с толку:

— Нет... госпожа, я бы не смела её задирать...

Раньше тот человек вечно бежал жаловаться, стоило ему хоть в чём-то ущемить свои интересы, и ей вместе со второй барышней Цэнь из-за него доставалось. Теперь же, хоть он и лишился памяти, его выходки...

Опустив голову, она вдруг увидела протянутую руку с гребнем. Глаза служанки слегка заблестели, и она послушно принялась расчесывать волосы госпожи.

Она следовала за госпожой с двенадцати лет, и все эти годы причёсывала её сама — в том числе и в день замужества.

http://bllate.org/book/39006/4918832