Готовый перевод Reborn: The Distilled Wine's Legacy / Возрождение винодела: Искусство читать сердца: Глава 14

Старший господин Юнь выпивал чарку за чаркой и незаметно для себя уговорил немало.

Сперва Ся Юэ радовался его хорошему настроению и тоже с улыбкой составлял ему компанию, но Старший господин Юнь пил с такой невероятной скоростью, что, опомнившись, Ся Юэ с ужасом обнаружил: большая часть двухлитрового кувшина уже опустела. Ся Юэ испуганно бросился его останавливать: впереди был праздничный ужин, что же делать, если тот напьется еще до его начала?

Старший господин Юнь решил, что после пробуждения сын не просто пристрастился к вину и вызвался унаследовать винный погреб, но даже стал намного ближе с отцом, оттого на душе у него сделалось еще радостнее. Он весело и послушно отставил чарку в сторону.

В этот самый момент к ним прибежал слуга Ся Юэ и доложил, что молодого господина просят к парадному входу — пришло время менять парные благопожелания на дверях.

Пить теперь и вовсе было нельзя. Ся Юэ отозвался, а Старший господин Юнь рассудил, что раз хмелеть больше нельзя, то он пойдет вместе с ним.

В Ло Юэ на Новый год вешают на двери персиковые таблички с изречениями — вовсе не для того, чтобы привлечь удачу, как парные весенние надписи, а исключительно ради изгнания злых духов. Ся Юэ стоял у главных ворот и с любопытством разглядывал две дощечки из древесины персикового дерева. Вырезаны на них были вовсе не Шэнь Ту и Юй Лэй, а какие-то непонятные ему узоры-заклинания, которые, по слухам, должны были очищать от дурной энергетики.

В народе Ло Юэ, где не особо верили в призраков и духов, любые хвори и напасти звали единым словом — скверна. Всё дурное именовалось здесь именно так.

Ся Юэ снял старые таблички, смахнул с них рукавом снег и заметил, что по сравнению с новыми старые дощечки сильно потемнели, а если приглядеться, казалось, будто их подернула чернота.

Мысленно он подумал: неужели это и есть та самая скверна?

Он сложил обе старые дощечки вместе. Стоявший рядом слуга наготове держал развернутый кусок красной ткани. Ся Юэ положил на нее обереги, и слуга ловко и накрепко завернул их. Поговаривали, что все эти старые таблички, впитавшие в себя скверну, полагалось относить в храм и сжигать.

Пережитое заставило Ся Юэ проникнуться благоговейным трепетом перед силами духов и божеств. Он бережно повесил новые обереги и про себя вознес молитву, надеясь, что незримые небожители защитят семью Юнь и даруют ей благополучие.

Раз уж неведомые божества подарили ему такое чудесное перерождение, вряд ли они рассчитывали, что он придет сюда лишь для того, чтобы ничего не добиться и даже пустить семейное дело по ветру? Ся Юэ вовсе не считал себя каким-то избранным судьбой человеком, он просто хотел спокойно жить здесь.

Пока Ся Юэ со строгим выражением лица всматривался в новые таблички и молился про себя, стоявший рядом слуга украдкой бросил взгляд на улицу.

Старший господин Юнь заметил это, проследил за взглядом слуги и невольно покачал головой.

За углом и поодаль, прячась за раскидистым деревом, несколько юношей из числа тех, что только что проходили мимо усадьбы семьи Юнь, притаились и подглядывали. Прежняя привлекательность собственного сына всегда вызывала у Старшего господина Юня гордость, но после истории с обрядом отвращения злой судьбы ему стало откровенно неприятно, что городские юноши так без ума от его сына.

Здоровый, элегантный молодой господин из семьи Юнь им нравился, но куда девались все эти нежные чувства, когда приходила беда? Старший господин Юнь, конечно, не считал само собой разумеющимся, что кто-то из чужих юношей должен положить жизнь ради его сына, но, будучи отцом, просто не мог не затаить обиду. В то время никто не хотел идти к ним свататься, а те, к кому они обращались сами, отвечали отказом — воспоминания об этих горьких днях до сих пор были свежи в памяти.

Раз уж в годину невзгод они отвернулись, к чему теперь, стоило человеку выздороветь и вновь явить собой образ изящного молодого господина, принимать столь обожающие виды?

Заметив, что несколько юношей направляются в их сторону, явно намереваясь завести разговор, Старший господин Юнь вовсе не желал сохранять хорошие манеры. Сделав вид, что ничего не замечает, он велел Ся Юэ возвращаться в дом.

Ничего не зная о том, что творилось у него за спиной, Ся Юэ услышал отцовский приказ, шагнул за порог и даже не обернулся. Слуга захлопнул тяжелые ворота, бросил взгляд на топтавшихся в нескольких шагах от входа юношей, с шумом выдохнул носом облачко пара, прижал к груди сверток с завернутыми в красную ткань старыми табличками и зашагал прочь.

Ему нужно было спешить в храм, дел невпроворот! А эти вертятся лишь из-за богатства и внешности молодого господина, в подметки не годятся их молодой госпоже, тьфу!

Когда слуга вернулся в усадьбу семьи Юнь, снег, прекратившийся было после полудня, снова повалил хлопьями. Втянув голову в плечи, он добежал до Восточного двора, где жил Ся Юэ, и сразу услышал оклик: хозяин звал его в комнату.

Ся Юэ протянул слуге чашку горячего чая, чтобы тот согрелся, с улыбкой посмотрел, как парень с довольным видом обхватил ее обеими руками, и только когда тот оттаял, начал давать поручения на вечер.

Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, на столы начали подавать новогодний ужин.

В Ло Юэ не лепили пельменей, о чем Ся Юэ немного сожалел, подумывая попробовать заняться этим в следующем году.

Главным блюдом праздничного стола была рыба, символизировавшая изобилие из года в год. В окрестностях Иньчэня находилось немало рыбацких деревень на морском побережье, поэтому рыбы, креветок и моллюсков всегда было вдоволь — рыба неизменно оставалась самым привычным блюдом на столах жителей Иньчэня.

Среди четырех мясных блюд на столе, помимо рыбы, красовались свинина, оленина и курица. Рыба была тушеная в соевом соусе, оленина подавалась в супе, а куриное мясо, освобожденное от костей и нарезанное небольшими кусочками, запекли под мясным соусом. Свинина доставила больше всего хлопот: ее приготовили в виде молочного поросенка по рецепту, который казался довольно сложным. Ся Юэ выслушал объяснения Ши Яня, но так до конца и не разобрался. Он уловил лишь то, что у потрошеного молочного поросенка брюшко набивали финиками, сначала запекали, потом обжаривали во фритюре, после чего резали ломтями и тушили в котелке дня два-три, а перед подачей заправляли уксусом и сливовым соусом.

Ся Юэ вроде бы слыхал когда-то, что оленину не стоит есть вместе с рыбой и морепродуктами, но, заметив, что ни у кого больше это вопросов не вызвало, втайне расспросил Ши Яня. Тот ответил, что никаких подобных запретов не существует, и Ся Юэ успокоился, припомнив, что в прошлой жизни такое предостережение касалось разве что онкологических больных, а для здоровых людей оно наверняка не имело никакого значения.

Ши Янь руководил слугами, расставлявшими еду, а Ся Юэ стоял рядом. Дождавшись, когда дедушка с дедушкой-папой и Старший господин Юнь с папой Юнем займут свои места за главным столом, он потянул за собой Ши Яня и усадил рядом.

Строгих правил за новогодним столом не соблюдали. Старший господин Юнь был главой семьи, и палочки разрешалось брать только после его слова.

Когда все уселись, Старший господин Юнь взял чарку, и на его лице отразилось полное расслабление.

Прошел еще один год, в самом начале которого у семьи Юнь возникли проблемы с винным погребом, но, к счастью, всё благополучно разрешилось и никаких дурных последствий не осталось. Новое вино получило прекрасные отзывы, «Сицзюцзуй» и прочие дела шли успешно. Но дороже всего было то, что Ся Юэ очнулся — спустя три года наша семья наконец-то снова собралась вместе за новогодним столом, чтобы встретить праздник.

Ся Юэ обратил внимание на слова отца о проблемах с винным погребом в начале года, но понимал, что сейчас не время для расспросов. Заметив покрасневшие глаза родных и подумав о том, что в канун Нового года последние три года семья Юнь наверняка сидела во тьме и тоске, он и сам почувствовал щемящую боль в груди и поспешно опустил голову:

— Это я заставил всех волноваться. Прошу отца, папу, дедушку и дедушку-папу успокоиться: лекарь Шэнь сказал, что мое здоровье восстановилось прекрасно и больше никаких проблем не возникнет.

Папа Юнь слушал его и непрерывно кивал, было видно, как он сдерживается, чтобы не уронить слезы, а дедушка приобнял спутника жизни за плечи и легонько похлопал, утешая.

Тогда Старший господин Юнь продолжил:

— Пробуждение Ся Юэ — великая радость, а его женитьба — радость вдвойне. Я очень рад, что в наш дом вошел такой прекрасный супруг, как Ши Янь.

Он с улыбкой посмотрел на Ши Яня:

— Ши Янь, ты прекрасно заботишься о Ся Юэ и очень старательно учишься вести хозяйство. Отец хочет поблагодарить тебя здесь и сейчас за то, что ты согласился переступить порог нашего дома.

Ши Янь поспешно затряс головой; даже при полной неподвижности лица было заметно, как он смущен и встревожен.

— Отец, не нужно так говорить. Для меня огромная честь войти в семью Юнь. Я уже безумно рад тому, что отец, папа, дедушка и дедушка-папа приняли меня. Заботиться о муже — мой долг, как отец может благодарить меня?

— Почему же нельзя говорить слова благодарности? — рассмеялся Старший господин Юнь. Сейчас он любил Ши Яня всем сердцем. — Впрочем, раз ты приготовил для нас такой роскошный праздничный ужин, мне, пожалуй, и впрямь не стоит больше благодарить тебя, иначе еда остынет, и я окажусь виноват перед твоими трудами.

Ши Янь снова замотал головой, а Ся Юэ с улыбкой ухватил его под столом за руку и ободряюще сжал.

Когда Старший господин Юнь дал знак начать трапезу, Ши Янь принялся за еду с пылающими ушами.

Ся Юэ отпил вина, попробовал несколько блюд, и вдруг его глаза засияли, а на губах появилась легкая улыбка.

Праздничный ужин готовил Ши Янь, вино тоже выбирал он. Ши Янь пробовал не так много вин: кроме двух бутылок нового сорта в тот день, он знал лишь те несколько бутылок, что муж купил ему сам. И из всего многообразия Ши Янь выбрал именно одно из них.

Этот выбор приятно удивил Ся Юэ. Вино, купленное для Ши Яня, он, конечно, пробовал сам и мог с уверенностью сказать: супруг выбрал идеальный вариант, лучше всего подходящий к сегодняшним блюдам.

Ся Юэ наклонился к самому уху Ши Яня и спросил:

— Ты выбрал это вино специально?

Ши Янь отложил палочки и кивнул.

— Почему именно его?

— Сегодняшние блюда в основном запеченные и жирные, а у этого вина очень освежающая кислинка. Мне показалось, оно прекрасно подойдет.

Ся Юэ улыбнулся, протянул руку, легонько пощипал Ши Яня за мочку уха, а затем повернулся и отдал пару распоряжений стоявшему неподалеку слуге.

Ши Янь с любопытством наблюдал за ним. Заметив это, Ся Юэ с улыбкой пояснил:

— Вино выбрано отменно, просто ты пробовал мало сортов, я заменю его на другое, еще более подходящее — ты его еще не пил.

Услышав похвалу мужа, Ши Янь очень обрадовался. Он верил, что выбранное Ся Юэ вино окажется еще лучше, поэтому в его глазах невольно зажгло предвкушение. У Ся Юэ от этого зрелища зачесалось внутри, так и тянуло утащить парня в сторонку и как следует расцеловать.

Старшие, наблюдая за возней молодых супругов, улыбались и не пытались им мешать.

Вскоре слуги и пажи унесли вино, выбранное Ши Янем, и принесли то, что велел Ся Юэ.

Старший господин Юнь знал, что Ся Юэ намерен выпустить новинку под маркой «Сицзюцзуй», но полностью доверял сыну и не лез в детали. Сейчас же, догадавшись о его замысле, он первым поднял чарку, отпил глоток и радостно улыбнулся.

Папа Юнь и дедушка-папа не знали, что задумал Ся Юэ, но расспрашивать не стали — раз вино вкусное, значит, пить его в радость. Дедушка же переглянулся со Старшим господином Юнем, и во взглядах обоих читалось полное одобрение.

Когда вино обошло круг уже раз в третий, слуги установили сбоку небольшой столик, принесли жаровню с углями и винные принадлежности.

Заметив это, Ши Янь радостно преобразился и восторженно спросил Ся Юэ:

— Муж собирается подогреть вино?

— Мм, — кивнул Ся Юэ. — Иди.

Ши Янь тут же занервничал, но, поймав ободряющую улыбку Ся Юэ и взглянув на лица старших, которые тоже — пусть папа Юнь не до конца всё понимал — одобрительно кивнули, поднялся и направился в уголок, чтобы со всем усердием заняться подогревом вина.

— Подогреть вино? — удивился Старший господин Юнь.

Ся Юэ с улыбкой кивнул.

— Но разве не говорят, что от подогретого вина исходит резкий запах, да и на вкус оно ужасно едкое? — Папа Юнь постеснялся прямо сказать, что подогревать вино — пустая трата продукта, и лишь сослался на общепринятое в Ло Юэ мнение.

— Папа, так бывает, если перегреть, сделать вино слишком горячим. А правильно подогретое вино — невероятно вкусное.

— Правда? — Увидев уверенную улыбку сына, папа Юнь заинтересовался. Раз муж так говорит, он был готов попробовать: в конце концов, испорченное подогревом вино ему пить еще не доводилось, и он не знал, действительно ли оно такое противное. Так что пробовать он согласился без всякого отторжения.

Ши Янь действовал уже привычно. Сначала он подобрал температуру, которую счел универсальной, налил себе чарочку и сделал глоток: неповторимый рисовый аромат белых вин семьи Юнь тут же наполнил рот, став гораздо ярче, чем при комнатной температуре.

Подумав немного, он решил сделать вино еще чуть горячее — самую малость выше температуры человеческого тела. Это должно было лучше раскрыть богатый букет напитка и сделать его идеальным дополнением к сытным вечерним блюдам.

Во время второй дегустации Ши Янь нашел нужную температуру, подержал кувшин-мейпин в воде еще мгновение и только после этого достал его, чтобы разлить вино старшим. Холодные чарки крали у вина тепло, поэтому он рассчитал сделать его чуть горячее, чтобы в чашке напиток как раз остыл до идеальной кондиции.

Ши Янь верил: очарование теплого вина покорит абсолютно всех.

Ся Юэ ни капли не переживал насчет реакции домочадцев на подогретое вино. Он неторопливо отпил из своей чашки и с улыбкой похвалил умение Ши Яня.

Ши Янь страшно обрадовался, тоже сделал глоток и с легкой робостью принялся ловить реакцию старших.

Папа Юнь изумленно ахнул. Он осторожно, крошечными глотками прихлебывал вино, а его лицо покрылось легким румянцем.

— Теплое вино и впрямь такое вкусное? Это точно то же самое вино, что я пил минуту назад? Словно совсем другое, до чего же удивительно!

Дедушка с дедушкой-папой отреагировали точно так же.

Старший господин Юнь молча посмаковал напиток пару мгновений, прежде чем поднять глаза на Ся Юэ:

— И этому ты тоже научился во время своего чудесного странствия?

Ся Юэ кивнул:

— Да, отец.

Услышав этот диалог, папа Юнь, дедушка и дедушка-папа переглянулись с совершенно озадаченными лицами — судя по всему, отец еще днем поделился с ними своей версией произошедшего. А вот Ши Янь ничего не понял и теперь смотрел на мужа, склонив голову набок.

Ся Юэ почувствовал, как сердце умиленно ёкнуло. Он не удержался и снова ущипнул супруга за мочку уха, пообещав:

— Вернемся в комнату — всё расскажу.

Ши Янь с радостью закивал.

Новогодний ужин семьи Юнь удался на славу. Когда все наконец отложили палочки и велели слугам убрать со стола остатки трапезы, папа Юнь вдруг испуганно ахнул.

Заметив, что все обернулись к нему, он смущенно опустил голову и пробормотал:

— Я… я так наелся, кажется, объелся до предела…

Все перепугались. Слабый аппетит папы Юня длился уже далеко не первый год, его порции были настолько крошечными, что Старший господин Юнь постоянно тревожился. Лечебные отвары помогали лишь ненадолго, и через какое-то время тот снова переставал есть — как же вышло, что сегодня он объелся?

Видя, с каким трудом папа Юнь поднимается на ноги, Старший господин Юнь поспешно поддержал его и усадил в стороне.

Папа Юнь одновременно стыдился того, что съел лишнего, и гладил округлившийся живот, сокрушаясь:

— Странно, как это я умудрился столько слопать? Мне кажется, я съел свою двухдневную норму! И как это в меня только влезло…

Ся Юэ не выдержал и рассмеялся, велел Ши Яню приказать слугам принести мускатный орех для улучшения пищеварения, а сам подсел к папе и принялся объяснять:

— Все потому, что вы пили теплое вино. Оно возбуждает аппетит и незаметно пробуждает желание поесть. Я только и видел, как папа с удовольствием закусывал каждый глоток вина едой.

— Ах ты паршивец, почему же не предупредил меня? Пробудить аппетит, конечно, неплохо, но не до такой же степени, чтобы объестись до боли в животе! — Папа Юнь шутливо шлепнул Ся Юэ по руке, но тут же добавил: — Впрочем, у теплого вина, оказывается, и впрямь есть такое достоинство — незаметно заставлять съедать столько всего.

На лице папы Юня читалась гордость: мол, мой сын такой умный, всё на свете знает.

Сидевший рядом Старший господин Юнь некоторое время молчал. Дождавшись, пока принесут мускатный орех и он заставит супруга рассосать его во рту, он наконец заговорил:

— Ты хочешь внедрить именно это в «Сицзюцзуй»?

Ся Юэ перевел взгляд на отца и кивнул.

Папа Юнь услышал это, и его глаза засияли. Задумка была превосходной: гости незаметно для себя едят больше, а они, соответственно, больше зарабатывают. Если бы не заложенный за щеку мускатный орех, мешавший говорить, он бы непременно рассыпался в похвалах сыну.

Старший господин Юнь сурово посмотрел на Ся Юэ:

— Ты же знаешь, как люди относятся к подогретому вину. Заставить посетителей принять его будет непросто.

— Отец, не переживайте, у меня есть способ, я справлюсь.

Ся Юэ встретился взглядом с отцом, и в его улыбке сияла абсолютная уверенность. Ши Янь, наблюдавший за ними со стороны, впервые видел мужа таким окрыленным и даже немного залюбовался.

Отец и сын молча смотрели друг на друга.

Спустя мгновение Старший господин Юнь улыбнулся и кивнул Ся Юэ:

— Тогда действуйте. «Сицзюцзуй» принадлежит тебе, так что волен поступать как знаешь. Если понадобится помощь — только скажи.

Ся Юэ поднялся и отвесил глубокий поклон:

— Спасибо, отец.

http://bllate.org/book/38987/4916387