Вскоре после того, як Лан Ту вернулся в дом семьи Лан, Жэнь Куайсюэ уехал за границу, а в обрывках фраз Лан Чжипина редко проскальзывало хоть какое-то тепло по отношению к Лан Ту.
Поэтому, если уж заикаться о том, где находится дом Лан Ту, Жэнь Куайсюэ и сам не мог назвать какого-то другого места.
– Когда тебе хочется всё оборвать и бросить, достаточно подписать бумаги – и никаких больше тягот. Когда тебе хочется поностальгировать, ты свысока заявляешь, что намерен потребовать у меня назад то, что принадлежит тебе, – голос Лан Ту успокоился. – А если бы этот дом купил не я? Ты бы тоже мог вот так помыкать мной, гонять меня, как паршивую собаку?
– Свысока заявляю? Помыкать? – Жэнь Куайсюэ снова не удержался, надавил на низ живота и приподнялся на локте, задыхаясь и повторяя: – Как паршивую собаку?
– Или ты считаешь, что наши отношения настолько близки, что даже в сделке, записанной черным по белому, ты можешь всё менять по своему усмотрению?
У Лан Ту действительно была такая способность.
С того момента, как Жэнь Куайсюэ получил звонок из дома Ланов, и до самой встречи с Лан Ту, одна из его струн внутри была натянута до предела.
А в тот момент, когда он увидел Лан Ту в доме Ланов, эта струна в душе Жэнь Куайсюэ, по сути, уже готова была лопнуть.
Похороны. Покупка дома.
Прежде чем потерять сознание в снегу, Жэнь Куайсюэ даже думал: а не купить ли ему себе клочок земли заранее, ведь лечь в могилу не так уж и далеко.
Немного напоминало зиму семнадцатого года, когда всё вокруг погрузилось в абсолютную тишину.
Неважно, рушится ли небо на самом деле – раз уж всё зашло так далеко, куда уж хуже-то?
И тогда появился Лан Ту.
Неважно чем – зубами или словами – он принялся вгрызаться в него.
Сплошная, зыбкая тоска прогорела под натиском внезапной ярости и быстро рассеялась.
Жэнь Куайсюэ так разозлился, что долго не мог вымолвить ни слова, думая лишь об одном: он ни в коем случае не должен умереть прямо сейчас.
Он переждет этот приступ сердцебиения, а потом уйдет так далеко, как только сможет.
– Но ты хоть думал обо мне? – Жэнь Куайсюэ не ожидал, что Лан Ту еще не закончил.
– Проехали, – Лан Ту опустил голову и усмехнулся. – Да кто я вообще такой? Всего лишь бездомный пес, которого ты подобрал, а потом выбросил.
– Хлоп! – Жэнь Куайсюэ действительно не стерпел и изо всех сил влепил ему пощечину. – Наговорился?
– Нет, – щека Лан Ту тут же покраснела и опухла, но взгляд остался пронзительным и дерзким. – Я буду говорить до тех пор, пока ты меня не приютишь.
Жэнь Куайсюэ боялся лишь одного: тот-то еще договорит, да вот он сам уже и слушать не сможет.
Еще недавно ему казалось, что Лан Ту скуп на слова, словно золото.
Но прошло совсем немного времени, и оказалось, что Лан Ту куда более красноречив, чем он помнил.
– Я вовсе не пытаюсь принизить себя, чтобы разжалобить тебя и выпросить твою симпатию, – улыбнулся Лан Ту. – Просто я привык к тому, что меня считают грязным, ничтожным и все презирают. Стоит мне увидеть хоть малейший след того, что мной дорожат, как меня так и подмывает всё проверить и испытать на прочность, боясь, что это правда.
В комнате снова раздавался лишь ровный гул кондиционера, но в конце концов Лан Ту нарушил молчание:
– Я могу уйти.
– Но перед уходом я бы хотел взять на время шкатулку с нитками и иголками бабушки, – на ходу закатывая рукава рубашки, произнес он, и на его правом запястье смутно блеснул зловещий рубец. – Тут пуговица...
Он говорил не торопясь, а пальцы тем временем скользили по шраму.
– Закрой свой рот, – Жэнь Куайсюэ, чувствуя, что его терпение лопнуло, откинулся назад на подушки. – Можешь катиться в гостевую спальню, только не мельтеши у меня перед глазами.
Лан Ту присел на краешек кровати, отвел в сторону влажные от потёков пота прядки волос Жэнь Куайсюэ и на мгновение занес палец над круглым шрамом у него меж бровей, но так и не коснулся его.
– Любое твое требование я могу исполнить.
– Правда? – веки Жэнь Куайсюэ чуть покраснели, и он холодно поднял взгляд. – Тогда почему, когда я велел тебе катиться, ты не покатился?
Лан Ту потерся пальцем о его подбородок, глядя серьезно и преданно:
– Если бы я покатился, как бы я тогда исполнял твои желания?
Глава 4
Биологическая мать Лан Ту, Бао Ин, была танцовщицей в ресторане-дансинге.
Когда в начальной школе у Лан Ту проходило родительское собрание, Бао Ин приходила в школу при полном параде, а вечером, сразу после собрания, отправлялась на работу.
Сначала одноклассники завидовали тому, что у него самая красивая мама, но со временем поползли слухи, будто мама Лан Ту – проститутка, к тому же больная СПИДом.
Особенно после смерти Бао Ин эта история обросла такими подробностями и выстроилась в столь стройную логику, что в неё невозможно было не поверить.
Из-за того, что Лан Ту вызывали родителей в школу, Цзе Юй пришла туда всего один раз, взяв с собой Жэнь Куайсюэ.
Жэнь Куайсюэ тогда учился во втором классе старшей школы и, сбежав с уроков, проехал пятнадцать автобусных остановок, чтобы добраться до начальной школы Лан Ту.
Лан Ту стоял возле учительской весь в синяках и ссадинах, а рядом с ним находились двое мальчишек, куда более крепких и рослых, чем он.
Завуч вежливо поприветствовал Цзе Юй, познакомился с ней и провел её в кабинет:
– Возможно, вы прежде не знали, но этот мальчик, Лан Ту, немного...
Жэнь Куайсюэ взял Лан Ту за руку и оттянул немного в сторону коридора:
– За что его избили?
Лан Ту опустил голову, и видна была лишь покрасневшая линия нижнего века.
– Они вдвоем превосходят тебя вчетвером, ты что, увернуться не мог? – Жэнь Куайсюэ засунул руки в карманы, и голос его звучал раздраженно.
Те двое мальчишек тоже услышали это и тихонько захихикали, бормоча себе под нос:
– Ублюдок шлюхин.
Брови Жэнь Куайсюэ мгновенно сошлись на переносице:
– Повтори-ка.
Теперь-то он понял, откуда Лан Ту набрался всех этих ругательств.
Лан Ту упорно молчал.
– Бестолочь, умеет только жаловаться родителям да учителям, чего ж матери своей не пожалуешься... ах да, забыл, твоя же мамаша сдохла... – они не повышали голос, лишь прикрывали рты ладонями и злорадно хихикали. – Этот твой братец так похож на твою мамашу, у него случайно тоже нет Спидюжника этого?
Жэнь Куайсюэ не успел его удержать: Лан Ту уже толкнул одного из них у самого края лестницы, бросился следом и, не издавая ни звука, принялся остервенело пинать и лупить упавшего.
Когда Жэнь Куайсюэ поднял Лан Ту с пола, завуч как раз выбежал следом, осмотрел катающегося по полу мальчишку и тут же вызвал скорую.
Цзе Юй даже не взглянула на этот бардак, перекинула сумку через плечо и просто ушла, даже не подумав ехать в больницу.
– Это я его толкнул, в этом моя вина, – сказал Жэнь Куайсюэ родителям пострадавшего ученика. – Он назвал моего младшего брата ублюдком шлюхи, но вообще-то это я содержу его на деньги, заработанные статьями, так что это оскорбление в какой-то мере задевает и меня.
Он ничуть не преувеличивал: все расходы на жизнь Лан Ту действительно оплачивал исключительно Жэнь Куайсюэ.
Цзе Юй с самого начала поставила вопрос ребром: в её обязанности входит только опека над Жэнь Куайсюэ, а до всего остального ей нет никакого дела.
Лан Ту сидел на другом конце длинной скамьи и свирепо таращился на Жэнь Куайсюэ.
– Я погорячился. – Жэнь Куайсюэ пригнул голову Лан Ту и зажал ему рот рукой. – Расходы на лечение и усиленное питание вашего ребенка мы возьмем на себя, но и он должен извиниться. Нельзя так говорить о Лан Ту и обо мне.
Отец того мальчика пришел вместе с ним и презрительно бросил взгляд на стоявшего за спиной Жэнь Куайсюэ Лан Ту:
– По-моему, у твоего брата с головой не в порядке. Раз болен – отправляйте его в коррекционную школу, нечего портить нормальных детей.
– Нормальные дети обычно не обзывают родителей других людей шлюхами, не заявляют, что у чужих близких СПИД, и не тычут направо и налево фразочками про чьих-то пап и мам. Воспитание детей – это обязанность родителей, Лан Ту я еще научу уму-разуму, а вот вашему ребенку не стоит вечно ждать, пока его воспитает общество. – Уголки губ Жэнь Куайсюэ тронула легкая, вполне доброжелательная улыбка.
Родитель мальчика презрительно скривился:
– Сам еще молокосос, столхнул младшеклассника с лестницы и еще оправдываешься? Быстро плати деньги и хорош болтать!
– Сначала извинения, потом деньги. Ваш сын первый оскорбил и избил Лан Ту. Можете подать на меня в суд, но я тоже несовершеннолетний, к тому же у меня врожденный порок сердца – какой вердикт вынесут, по такому и отвечу. – Жэнь Куайсюэ всюду носил с собой медицинскую карту и привычным движением развернул её перед носом мужчины.
– Семейка мошенников и вымогателей. – Когда противная сторона, ругаясь на ходу, удалилась, Жэнь Куайсюэ опустился на скамью, прижимая руку к груди – от подступившего удушья у него едва хватало слов.
Лан Ту всё так же сверлил его взглядом, и в его больших глазах снова стояли слезы:
– С какой стати нам было извиняться?
– Заткнись, малолетний дурачок. – Жэнь Куайсюэ легко щелкнул его по затылку.
Лан Ту поднялся со скамьи и долго стоял молча.
– Ты чего? – Жэнь Куайсюэ, массируя грудь, поднял на него глаза.
Помолчав еще добрую минуту, Лан Ту положил руку ему между лопаток и деревянным голосом спросил:
– Тебе что, надо выпить лекарство?
Он редко допускал физический контакт с людьми – если не считать укусов, это был первый раз, когда он по собственной воле прикоснулся к Жэнь Куайсюэ.
Жэнь Куайсюэ даже испытал некое подобие польщенного удивления:
– Ого, ты даже знаешь, что я пью лекарства? Тогда с какой стати ты так меня разозлил?
Голос Лан Ту звучал хрипло и отчаянно; ссутулившись, он придвинулся вплотную и в упор уставился на него:
– Тебе нужно выпить лекарство?
– Чего ты паникуешь, садись. – Жэнь Куайсюэ слегка сжал его руку – она была холодной, как льдышка.
Лан Ту с усилием выдернул руку.
– Эй, ты... – Жэнь Куайсюэ не успел договорить, как его уже осторожно обхватили за талию.
Остаток упреков застрял у него в горле.
Он потрепал эту пушистую макушку:
– ...Ладно, всё в порядке.
Позже Жэнь Куайсюэ через знакомых попросил Цзе Юй похлопотать, и Лан Ту перевели в начальную школу при их старшей школе – оба учебных заведения разделяла всего одна улица.
А еще позже, стоило ему вспомнить об этом, его захлестывало раскаяние: с жиру бесился, сам себе наклеил пластырь на задницу.
Казалось, с того самого мига, как эти руки обвились вокруг него, они и не собирались размыкаться.
– Дай мне денег на расходы.
Жэнь Куайсюэ только-только начал приходить в себя, глаза еще не открылись, но в ушах уже прозвучали эти слова.
– Чего ты опять приперся? – Он ничего не ел весь вчерашний день, и поднявшийся из желудка кислый сок сделал его голос донельзя хриплым.
– Все мои деньги ушли на покупку дома, а зарплату за следующий месяц еще не выдали. – Лан Ту поднялся с мягкого кресла, налил немного теплой воды в хрустальный стакан на тумбочке, и над ним тут же заструился легкий парок.
– Ты же сбыл свои часы Ришар в ломбард, неужели этого не хватит до следующего месяца? – Жэнь Куайсюэ всю ночь то просыпался, то засыпал, и от любого движения тело неприятно ныло.
– Это была реплика, в ломбарде за нее дали бы от силы сотен триста. – Лан Ту сделал небольшой глоток сам и только потом протянул стакан ему. – Переведи мне две тысячи, в следующем месяце верну.
– Не нужно, – Жэнь Куайсюэ нащупал телефон. – Куда скинуть?
Лан Ту задумался на пару секунд:
– На банковскую карту. Боюсь пользоваться соцсетями – вдруг ты решишь, что у меня тайный умысел.
– Номер карты. – Жэнь Куайсюэ не хотел говорить с ним лишнего.
Лан Ту продиктовал цифры. Жэнь Куайсюэ с трудом вбил их, но при подтверждении перевода, когда требовалось сверить имя и фамилию получателя, вылезла ошибка.
– Наверное, я перепутал, – Лан Ту почесал в затылке, выглядя совершенно беззаботным. – Ничего страшного. Я в основном хотел оплатить перевязку в больнице за те дни, но это же мои коллеги, да и медицинская страховка большую часть покрывает.
– Перевязку? – Жэнь Куайсюэ бросил пару беглых взглядов на ссадины у него на лице и шее и не удержался: – Какую еще перевязку? Пластырем?
http://bllate.org/book/38967/4912580
Сказали спасибо 0 читателей