Готовый перевод Compassion Steam Peach / Сострадание: Семь лет спустя: Глава 2

— Разве его сын Лан Ту не известный гений кардиохирургии?

— Говорят, в самом конце он даже не подпускал сына близко...

— Тоже верно, отец умер, а сын так и не показался. Но у Лан Чжипина по этой линии из родни — один Лан Ту, и кому теперь всё достанется...

— Тсс, потише, разве он не сидит вон посредине?

— И что с того, что он однофамилец, к тому же мужик? Закон его не признает, в лучшем случае — любовник.

— Ну и что? В завещании Лан Чжипина прямо сказано, что управлять делами семьи Лан должен он.

— Но я слышал, что он тоже долго не прож...

Разговоры, похожие на лёгкий ветерок, тут же оборвали.

— Сколько ещё? — спросил Жэнь Куайсюэ.

— Ты всё ещё восстанавливаешься после операции, нынешние показатели можно считать лишь ориентиром, — Дэвид обеими руками сжимал стакан с ледяным американо, от которого остался один только лёд, словно пытаясь согреться. — Вот вернёшься на родину на реабилитацию...

— Сколько ещё? — настаивал Жэнь Куайсюэ.

Поседевший Дэвид глубоко вздохнул, устремив небесно-голубые глаза на оставшийся в стакане лёд.

В комнате было так холодно, что Жэнь Куайсюэ сомневался, может ли лёд и вправду согреть.

Как только он почувствовал, что почти замёрз, монахи наконец закончили песнопения.

Младшее поколение осталось в траурном зале поддерживать благовония.

Старшие прошли в боковую комнату для разговора.

— Ну же, Куайсюэ, выпей чего-нибудь горячего, сегодня слишком холодно. — Лан Чжиюань, младший брат Лан Чжипина, мягко улыбался, протягивая Жэнь Куайсюэ чашку чая.

Жэнь Куайсюэ не взял её, лишь холодно произнёс:

— Какие соображения? Выкладывайте.

— Уверяю тебя, у меня никаких соображений нет, — Лан Чжиюань благоразумно опустил чачкку на стол. — Согласно завещанию моего брата, делами семьи Лан распоряжаешься ты единолично.

Жэнь Куайсюэ молча слушал.

— Я прекрасно понимаю, что никакого вклада в семейное дело Ланов не внес, и ручаюсь, что ни капли не стану вмешиваться, — Лан Чжиюань облизал губы. — Но ты же знаешь, из младшего поколения после моего брата остался только Лан Ту.

Опущенный взгляд Жэнь Куайсюэ чуть поднялся, края верхних век покрылись тонкими складками, напомнив мягкий изгиб абрикосовой косточки.

— Он... — Лан Чжиюань подбирал слова несколько секунд. — Душой не в семье Лан. Но дел здесь невпроворот, забот выше крыши... К тому же ты человек творческий, как тебе распыляться на эти мирские дрязги, верно?

Видя, что Жэнь Куайсюэ никак не реагирует, он вернулся к предыдущему пункту, вызвавшему хоть какой-то отклик:

— Лан Ту в детстве был неразумным, у тебя дома столько хлопот из-за него натерпелся. Включая то, как вы сошлись с моим братом — он воспринял это в штыки. К тому же его характер становится всё хуже и хуже...

Взгляд Жэнь Куайсюэ наконец обратился на него:

— Чем же он плох?

Лан Чжиюань сбился на полуслове, тяжело переводя дыхание:

— Ну... Находясь за границей, ты, пожалуй, не в курсе. Но мой брат в самом конце действительно чётко и ясно заявил: чьему угодно осмотру он свою болезнь доверит, но только не осмотру Лан Ту. Сам знаешь, Лан Ту — несомненно, лучший врач, я не смею утверждать наверняка, но...

— Тогда и не стоит говорить. — Жэнь Куайсюэ сам взял чашку, дважды опустил пальцы в тёплую воду, смывая запах белого сандала, которым только что касался благовоний.

Его пальцы едва поднялись из воды, как их тут же тщательно обернули хлопковой салфеткой и вытерли насухо.

— Куайсюэ, послушай... — голос Лан Чжиюаня стал намного тише. — Наша ветвь семьи на самом деле очень хочет помочь тебе разделить это бремя.

Жэнь Куайсюэ поднял голову, глядя на постепенно светлеющее серое небо, и ничего не ответил.

— Сегодня даже этот Лан Ту не пришёл! — Лан Чжиюань слегка занервничал. — Когда его отец был при смерти, он развлекался вольным скайдайвингом на Гавайях, разве ему есть хоть до кого-то дело? Он только и ждёт, чтобы все члены семьи Лан передохли, и мы с тобой, конечно, тоже в этом списке.

— Кто это тут такой злой? — раздался у входа тихий звук стряхиваемого снега вместе с приглушённым смешком.

Вошедший отдал пальто дворецкому и, протирая растрепавшиеся от снега волосы, спросил:

— Кто это надеется, что все члены семьи Лан передохнут?

Войдя в комнату, он сразу направился к Лан Чжиюаню, слегка наклонив голову и с лёгкой улыбкой глядя на него:

— Второго дядя, назови мне этого злодея, пойду познакомлюсь.

Шаги его были уверенными и чёткими, лишь на висках и подбородке виднелись бледные синяки, а на шее — несколько свежих царапин под корочками, что несколько сбивало официальность строгого костюма с галстуком.

Лан Чжиюань был ниже его почти на голову и натянуто усмехнулся в ответ:

— А, это Лан Ту... Наконец-то ты вернулся, главная церемония уже завершилась, почему бы тебе не пойти и не воскурить палочку благовоний своему отцу?

— Разве не снег идет? Под утро доставили целую пачку пострадавших в массовой аварии на скоростной шоссе, у меня было две крайне тяжёлых операции, вот и задержался. — Он говорил о похоронах собственного отца так легко и непринужденно, словно шёл на обычный обед.

— Второй дядя, я смотрю, во дворе столько хризантем выставлено. Покойнику всё равно не оценить, так почему бы тебе не разрешить младшим кузенам выбрать парочку и отвезти к тебе домой? — волосы Лан Чжиюаня были гладко зачесаны назад, и лишь несколько прядей мокрых волос свисали на лоб, отчего в этот хмурый рассветный час он казался расслабленным и дружелюбным.

Он с улыбкой болтал с Лан Чжиюанем, казалось, совершенно не замечая, что в теплой и тесной комнате есть кто-то еще.

Жэнь Куайсюэ молча поднялся на ноги.

— Поглядите на этого ребенка, только и знает, что нести чепуху, — Лан Чжиюань неловко рассмеялся, потирая кончик носа. — Ну... мы тут как раз говорили о тебе, хотели узнать, какие у тебя соображения на счет будущего семьи Лан?

— Соображения? Чуть не забыл, — Лан Чжиюань достал из-за пазухи нотариально заверенную бумагу. — По дороге сюда я заглянул в полицейский участок и попутно выписал свою семью из родового реестра Ланов, нужны ли мне теперь еще какие-то соображения?

Лан Чжиюань поперхнулся этим словом «попутно» и долго не мог прийти в себя:

— Что ты имеешь в виду?

— Лан Чжипин умер, впредь я не участвую ни в каком разделе наследства семьи Лан. Как только дела Лан Чжипина будут улажены, я больше не буду иметь с кланом Ланов никаких социальных связей. — Улыбка в уголках губ Лан Ту померкла. — Те два раза, что я по ошибке назвал Вас вторым дядей, я беру назад.

Увидев замешательство Лан Чжиюаня, он снова улыбнулся:

— Вы не переживайте, отношений у нас больше нет, но человечность останется: если в один прекрасный день вам или вашей семье понадобятся операции из-за угрозы жизни, мой долг — не отступить.

На лице Лан Чжиюаня не отразилось ни тени радости. Побледнев как полотно, он обвел комнату испуганным взглядом и, ухватившись за спасительную соломинку, перевёл стрелки:

— Ой, посмотри на меня... Ты же... Как же ты видишь человека и даже не поздороваешься? Пусть мы много лет не виделись, но ты же не мог забыть Куайсюэ.

Жэнь Куайсюэ уже почти дошел до двери, как Лан Чжиюань ухватил его обеими руками:

— Куайсюэ, не уходи, ты с ним...

Жэнь Куайсюэ опустил взгляд на его руки, и Лан Чжиюань отдернул их, словно обжегшись, бормоча:

— ...Поговори с ним тоже хоть пара слов.

Шаги за спиной легкие и твердые, шаг за шагом обогнули Жэнь Куайсюэ и встали прямо перед ним.

Взгляд, которым Лан Ту смотрел на Жэнь Куайсюэ, был совсем не похож на то вежливое сверху вниз отношение, с каким он глядел на Лан Чжиюаня.

Он слегка согнулся в пояснице, пристально и прямо глядя в глаза, слегка поджав губы.

Его взгляд бесцеремонно и подробно блуждал по лицу Жэнь Куайсюэ.

Жэнь Куайсюэ стоял прямо и неподвижно, никак не реагируя на этот осмотр.

До тех пор пока этот взгляд не опустился на его межбровье, словно сосредоточенный и обнаженный мазок резца.

Он мог себе представить, как этакая пара глаз, следуя за острой, холодной вспышкой скальпеля, оставляет на его переносице раскаленную добела точку.

— А, — Лан Ту выпрямился, и в уголках его рта, оказавшихся на одной линии с глазами и брови Жэнь Куайсюэ, расцвела озаренная догадкой улыбка. — Разве это не моя дражайшая...

Губы Лан Ту дважды приоткрылись, не без издевки произнеся:

— ...матушка?

Глава 2

Услышав это, Лан Чжиюань не знал, куда девать глаза и уши, и лицо его покраснело до самых корней волос.

Жэнь Куайсюэ же выглядел так, будто ничего не расслышал: он поправил воротник пальто и потянулся за ручку двери.

— Не объяснишься? — задал Лан Ту самый бесстрастный вопрос с момента своего появления.

В его тоне не было ни горечи, ни гнева, ни издевок — полнейшее душевное спокойствие.

— Тебе объясняться? — с такой же невозмутимостью парировал Жэнь Куайсюэ и распахнул дверь.

Северный ветер с вихрем снега ворвался внутрь.

Лан Ту не последовал за ним.

—

Семь лет назад Лан Чжипин по договоренности отправил Жэнь Куайсюэ за океан, а сам вернулся на родину.

Под контактом подразумевалось лишь то, что каждый год на День благодарения Лан Чжипин прилетал в Сан-Хосе, чтобы пообедать с Жэнь Куайсюэ.

Общение же Жэнь Куайсюэ с Лан Ту было еще более редким — не произошло ни единой встречи.

В какой-то момент Лан Чжипин показал фотографию, где Лан Ту был запечатлен в докторской мантии:

— Кое в чем он все-таки похож на меня.

Уже тогда Жэнь Куайсюэ показался Лан Ту чуточку незнакомым.

На снимке Лан Ту смотрел в объектив с абсолютно пустым выражением лица — в нем не было ни радости, ни нетерпения.

Он никогда прежде не видел у Лан Ту такого выражения лица, похожего на чистый лист.

Даже когда он сам уходил, тот был донельзя разъяренным.

Это заставило Жэнь Куайсюэ вспомнить время, когда они только познакомились.

Бабушка Жэнь Куайсюэ, Цзе Юй, швырнула Лан Ту в его семнадцатый год жизни точно так же, как выкидывают мусор.

В такой же метельный первый лунный месяц.

Лан Ту был как бешеный пес, горло осипло от криков, и едва открыв рот, он вцепился в Жэнь Куайсюэ зубами.

И кусал, и плакал.

В те дни Жэнь Куайсюэ целыми сутками не мог проглотить ни куска.

И вдобавок ко всему его совершенно бессмысленно укусили.

Жэнь Куайсюэ вспомнил об этом и подумал, что зря он тогда не отлупил пацана — досадно.

Сил у него не было, к тому же Лан Ту выглядел совсем юным, и он решил не сводить с ним счетов, даже попытался поднять его с земли:

— Ты откуда взялся?

Лан Ту увернулся и обругал его отборной грязной бранью.

Жэнь Куайсюэ не собирался принимать на свой счет эту беспричинную ненависть.

Помолчав пару секунд рядом с Лан Ту, он стер кровь со следов зубов:

— У тебя жар. Переоденься в сухую одежду и поешь чего-нибудь.

То ли дело было в том, что мальчишка не мог подняться на ноги, но десятилетний ребенок просто лежал на полу, извергая проклятие за проклятием — одно грязнее другого.

Многие невнятные ругательства Жэнь Куайсюэ слышал в своей жизни впервые.

— Я не знаю, кто ты, но человек, которого ты ругаешь, точно не я, — Жэнь Куайсюэ отполз на безопасное расстояние и присел на корточки. — Но у меня сейчас жутко болит голова, мне плохо, перестань меня кусать.

Присев на корточки, встать он уже не смог, поэтому опустился на полусогнутые и вытянул руку, пытаясь пощупать лоб ребенка:

— Поешь хоть немного, а то потом у тебя сил не останется ругаться на полуслове.

Видя, что еда на полу не тронута, он тихо проговорил:

— Только не умирай. Тебе запрещено умирать здесь.

Жэнь Куайсюэ приволок слипшийся в комок миску с лапшой, расплескивая по дороге бульон, и толкнул ее мальчишке.

http://bllate.org/book/38967/4912577

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь