Готовый перевод Serene World Conqueror / Невозмутимый властелин: Путь к сердцу: Глава 7

Глава 11

Вернувшись в свои покои, Ли Хань обнаружил, что Ли Мочэнь уже заснул у него на руках. Лицо мальчика было безмятежным, исполненным поистине детской, чистой невинности. Он действительно выбился из сил, потратив слишком много энергии — это был предел его возможностей.

Среди ночи Ли Хань проснулся от беспокойных метаний человека на его руках. Ребенок был весь охвачен жаром, его маленькое, изящное личико покраснело неестественным румянцем. Ли Хань приложил ладонь к его лбу — одно слово: огонь. Он тут же велел немедленно позвать императорского лекаря.

— Ну как? — холодный голос Ли Ханя, лишенный всякого тепла, заставил пожилого, перешагнувшего седьмой десяток лекаря затрястись вместе с седой бородой.

— Ваше Величество, третий принц от природы обладает слабым телосложением, но благодаря заботливому уходу в последние годы его здоровье значительно улучшилось. Однако третий принц родился от избытка ян в теле (то есть рожден двумя мужчинами), из-за чего его организм куда слабее, чем у обычных детей. Сегодняшний сильный жар вызван главным образом чрезмерной тратой энергии, а поскольку третий принц еще мал возрастом, это непосредственно привело к истощению. Ваш покорный слуга выпишет несколько отваров, и после хорошего отдыха и восстановления всё будет в порядке.

Старый лекарь почтительно выпалил длинную тираду, а брови Ли Ханя сошлись на переносице еще круче, чуть ли не завязавшись узлом.

— Свободен. — Он взмахом руки отослал лекаря, приказав Ли Жэню проводить того за лекарством.

— …Чэнь-эр. — В просторном и пустом дворце внезапно раздался тихий вздох, легкий и невесомый, словно дымка.

Где это я? Почему я здесь? Сплошная непроглядная тьма лишь усиливала растерянность Ли Мочэня.

— А-а… А-а-а… — Пронзительные, жуткие крики один за другим наконец разорвали эту зловещую мрачную атмосферу, и в тот же миг бескрайние волны кроваво-красного хлынули на Ли Мочэня, заливая всё вокруг пугающим багрянцем.

Вопли не утихали, сливаясь в сплошной гул, от которого, казалось, должны были лопнуть барабанные перепонки.

Ли Мочэнь стоял посреди целого моря крови. Его привычное спокойствие исчезло без следа, он растерянно и беспомощно озирался по сторонам. Боль — пронзительная, до костей пробирающая боль.

Вдали маленький мальчик с остекленевшим, потерянным взглядом беспомощно кричал и плакал, а в его глазах отражалось лишь это океан кровавой бойни. Кто… кто это? Почему… почему всё так…?!

— Что такое? — Ли Хань слегка нахмурился, глядя на беспокойного Ли Мочэня, чье лицо исказило выражение боли, хотя глаза оставались закрытыми. — Приснился кошмар?

Эта мука, запечатлевшаяся на хмуром лице, беспричинно раздражала. Он прижал маленькое тело к груди, словно желая утешить.

Сон мгновенно разбился вдребезги. Обрывки всех тех мучительных и жестоких тренировок пронеслись один за другим и наконец застыли на вечере мести обидчикам. Насмешливая ухмылка подростка, удовлетворенная улыбка, мягкий лунный свет — всё проносилось перед глазами словно на киноленте, заставляя вновь и вновь помнить ту незабываемую, врезавшуюся в память боль…

Чэнь-эр…

Кто? Кто это?

Подобные легкому вздоху призрачные слова неотступно звучали в самом ухе. Какое-то тепло окутало его, и это дарящее умиротворение ощущение не покидало до сих пор. Всё вокруг будто растворилось в пустоте, оставив лишь согревающую сердце негу и неуловимый аромат, застрявший в ноздрях…

Ли Мочэнь пришел в себя лишь сутки спустя. На щеках всё еще играл румянец после высокой температуры, из-за чего он выглядел еще более трогательно и жалобно.

Стоило ему проснуться, как в поле зрения попало красивое лицо Ли Ханя — слегка холодноватое и осунувшееся. Заметив, что мальчик очнулся, он попытался скрыть эмоции, но в его глазах всё же промелькнула искра радости. Сердце Ли Мочэня вдруг слегка потеплело.

— Очнулся? Как себя чувствуешь? — всё тот же отстраненный тон, в котором слышалось едва уловимое беспокойство.

— Нормально, — бесстрастно отозвался Ли Мочэнь хриплым из-за долгого отсутствия воды голосом.

Ли Хань лишь кивнул, ничего не отвечая. Он протянул ему пиалу с густым черным отваром, и смысл этого жеста не нуждался в пояснениях.

Ли Мочэнь едва заметно нахмурился, но не стал ничего говорить — просто взял пиалу и осушил ее залпом. Густая горечь мгновенно заполнила весь рот. Не раздумывая, он сам взял с подноса со сладостями, принесенного служанками, кусочек пирожного.

В глазах Ли Ханя мелькнула и тут же погасла едва заметная улыбка. А стоявшие рядом служанки снова вытаращили глаза. Ему всего четыре года, а он не только не жалуется на горечь, но и выпивает лекарство залпом? Третий принц и правда невероятно рассудителен… восхищались служанки про себя.

******************** Я — разделитель времени ********************

После того как жар спал и Ли Мочэнь полностью выздоровел, к самому порогу подступила осень.

Сидя у окна и глядя на увядающие пейзажи за пределами дворца, Ли Мочэнь по-прежнему сохранял невозмутимый вид — по его спокойному лицу невозможно было угадать, о чем он думает.

Стояла ранняя осень, погода постепенно холодала, однако в просторных покоях было очень тепло.

Ли Хань сидел за письменным столом неподалеку и просматривал государственные доклады. В комнате царила привычная, неизменная тишина — Ли Жэнь и служанки уже давно привыкли к такой безмятежности и даже онемели от нее…

Спустя долгое время Ли Хань оторвался от бумаг и молча уставился на профиль Ли Мочэня, словно погрузившись в задумчивость.

Инь докладывал ему о событиях того дня. Тот леденящий кровь, пугающий до дрожи боевой дух, призрачная техника передвижения — неужели это действительно тот самый спокойный и равнодушный ребенок перед ним?

Инь был выращен его собственными руками, и Ли Хань безоговорочно ему доверял. Значит, это правда?

Да и неважно. Он вдруг усмехнулся. Какая разница, правда это или нет? Какая в конце концов разница? Тратить столько сил и времени на раздумья над подобными вопросами — просто глупо. Впрочем, этот ребенок, пожалуй, неплохой материал.

Опомнившись, он заметил, что Ли Мочэнь, неизвестно когда повернувший голову, смотрит прямо на него. Несмотря на по-прежнему бесстрастный взгляд, Ли Хань понял: мальчик безмолвно спрашивает, что случилось. Он поджал губы, храня молчание, но его суровое, красивое лицо утратило изрядную долю холода. Ли Мочэнь тоже больше ничего не сказал и снова уставился в пространство.

Он прожил здесь уже несколько месяцев! Ли Мочэнь испытал легкое головокружение. Кажется, после той тяжелой болезни те жестокие воспоминания, что день и напрочь терзали и кружили голову, стали появляться гораздо реже, будто в нужный момент их глубоко зарыли на самом дне сердца.

— Ваше Величество, наложница Сюэ просит о аудиенции.

Услышав доклад стражника, вошедшего с известием, Ли Жэнь подошел к Ли Ханю и доложил тихонько, но все же нарушил ледяную тишину покоев.

— Зачем? — неизменно холодный тон; Ли Хань даже головы не поднял.

— Принесла Вашему Величеству целебный суп и привела с собой старшего принца. — Ли Жэнь почтительно согнулся в поклоне.

— Пусть войдут, — махнул рукой тот.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Вскоре в Дворец Лунцзюэ медленно вошла миловидная, очаровательная женщина в богатых одеждах. Ее персиковые глаза, подобные озерной глади, лучились нежностью, а влажные губы трогала сладкая улыбка. Видя ее, можно было подумать, что перед тобой не обитательница глубокого гарема, а наивная, прелестная юная девушка.

В правой руке она держала белоснежный нефритовый сосуд, а левой вела за руку ребенка, похожего на фарфоровую куклу. Его большие глаза излучали восторг и радость.

— Ваша служанка приветствует Ваше Величество.

— Ваш сын приветствует императора-отца.

Тут же слились воедино мягкий женский голос и звонкий детский лепет.

— Поднимитесь. Зачем любимая наложница и принц пожаловали? — холодно произнес Ли Хань, не поднимая головы и не отрывая глаз от докладов.

— Ваше Величество, уже наступила осень. В последние дни погода меняется, и я опасаюсь за ваше здоровье, поэтому специально приготовила для вас согревающий суп, — с мягкой и ласковой улыбкой произнесла наложница Сюэ. А старший принц Ли Сянжо меж тем во все глаза таращился на своего императора-отца — своего самого обожаемого императора-отца!

— Мм, оставь здесь. — Ли Хань кивнул и наконец поднял голову, чтобы взглянуть на них.

Наложница Сюэ с нежной улыбкой изящным движением поставила сосуд с супом на стол. Бросив взгляд исподлобья, она совершенно неожиданно заметила сидящего у окна молчаливого Ли Мочэня.

— О… это ведь третий принц?.. — повысив голос от удивления, произнесла наложница Сюэ. Ее прекрасные глаза неотрывно смотрели на ребенка, чье выражение лица не претерпело ни малейшего изменения. — Неужели третий принц живет во Дворце Лунцзюэ?..

— Т… третий брат? — Ли Сянжо тут же повернулся к изящному малышу, и его хорошенькое личико исказилось от полного неверия и сильнейшего потрясения.

Почему? Почему? Почему он может жить в покоях императора-отца? А у него почему нет даже права ступать сюда? Почему для него даже увидеть императора-отца — непосильная задача, а этот живет с ним под одной крышей? Почему…?!

Он переполнялся жгучей завистью и ненавистью. Хотя тот был всего лишь ребенком нескольких лет от роду, взгляд его сочился таким ядом, что от одного этого жуткого выражения становилось не по себе, словно человека собирались разорвать на куски.

— Ты задаешь слишком много вопросов! — холодно бросил Ли Хань. Переведя взгляд на Ли Мочэня, он увидел, что мальчик по-прежнему оставался неподвижным, словно стоячая вода. Император невольно мысленно покачал головой: что вообще способно привлечь твое внимание?

— В-ваша служанка сболтнула лишнего… — наложница Сюэ содрогнулась всем телом и залепетала дрожащим голосом.

— Убирайтесь.

Тон не терпел возражений.

— Слушаюсь. Ваша служанка с сыном удаляются.

Наложница Сюэ поспешно, в страшной спешке увела Ли Сянжо прочь. Она боялась — боялась, что в следующее мгновение навлечет на себя гнев этого правителя. Ли Сянжо, конечно же, вовсе не хотел уходить, снедаемый обидой и нежеланием сдаваться, но в конце концов смог бросить лишь полный жадного желания взгляд… Быть может, когда всё придет к своему финалу, сам Ли Сянжо даже не предвидит, к чему это приведет…

И когда они наконец удалились, Ли Мочэнь впервые подал хоть какие-то признаки жизни: чуть приподняв веки, он посмотрел на тех двоих, которых с самого их входа в покои попросту игнорировал, но успел заметить лишь жадный, полный горечи и затаенной злобы взгляд уходящего ребенка…

Глава 12

— Кхе-кхе…

Кашель снова нарушил воцарившуюся в покоях тишину.

— Ты как? — неизвестно когда оказавшись рядом с Ли Мочэнем, холодно осведомился Ли Хань, хотя по его бесстрастной физиономии было абсолютно невозможно понять, что он переживает за мальчика.

— Ничего, — слегка нахмурившись, негромко ответил тот.

— Хватит сидеть здесь! — Ли Хань подхватил ребенка на руки и усадил прямо на кровать.

Близилась осень, и в этом году она наступила на редкость быстро. В пору смены сезонов подхватить простуду не составляло труда, что уж говорить о Ли Мочэне, чье тело было гораздо слабее, чем у обычных людей.

Ли Мочэнь лишь молча кивнул.

За последние несколько месяцев он уже привык, что Ли Хань носит его на руках. Между ними словно установилась странная, своеобразная и притом на удивление умиротворяющая атмосфера, и со временем он просто перестал обращать на это внимание.

— Не хочешь заняться боевыми искусствами? — неожиданно бросил Ли Хань, глядя на него с вопросом на красивом, словно у небожителя, лице.

— …

Ли Мочэнь на редкость легко приподнял брови, выказав капельку детской ребячливости. С чего это вдруг он завел разговор о тренировках?

— Твое тело слабее, чем у остальных, а боевые искусства помогут укрепить здоровье, — спокойно улыбнулся Ли Хань. Впрочем, природную предрасположенность всё равно не изменить, так почему бы просто не начать тренироваться пораньше.

Неужели только из-за этого?

На лице Ли Мочэня отчетливо читалось неверие. Впрочем, неважно — раз тот не объясняет, расспрашивать он тоже не станет (как уже упоминалось ранее, излишним любопытством мальчик не страдал).

— Мне всё равно.

Пожалуй, Ли Хань был прав: его нынешняя оболочка действительно слишком слаба. Боевые искусства? Наверняка от них будет польза. К тому же опробовать древние боевые техники — звучит неплохо. Если в будущем удастся выбраться из дворца, всё это непременно пригодится!

Ему нужна свобода!

В этом не было никаких сомнений.

На самом деле, совершив в современности «самоубийство» и переродившись здесь, в древности, он вовсе не планировал сводить счеты с жизнью во второй раз, ибо это до одури хлопотно и скучно. Поэтому, как только в его распоряжении появится сила, достаточная для побега из этого императорского гнезда, он непременно отсюда уберется! А исходив вдоль и поперек весь этот древний мир, он, возможно, отыщет причину, ради которой стоит жить дальше. Всего одну причину — и хватит…

******************** Я — разделитель-переход********************

— А? Что ты сказал? — раздался удивленный возглас. — Императорский брат хочет, чтобы я обучал третьего племянника боевым искусствам?

Ли Янь впервые не продемонстрировал свою неизменную мягкую улыбку — ту самую вездесущую маску. На его лице отразилось самое настоящее, неподдельное изумление.

Императорский брат велел ему учить Ли Мочэня боевым искусствам?!

Стоит отметить, что Ли Янь был далеко не просто праздным и мягким третьим ванном государства Лицзинь — он к тому же являлся главой секты Байло, тем самым таинственным главой Врат Байло, которого в миру звали не иначе как «Ласковый Яма»! И вот этот самый человек получил приказ от своего императорского брата обучать его сына боевым искусствам… Ли Янь, казалось, что-то припомнил.

— Мм.

Ли Хань просто кивнул, а затем перевел взгляд на Ли Мочэня, который невозмутимо пил чай неподалеку. Мальчик по-прежнему источал чуть отстраненную, но способную согреть сердце умиротворенность, а его крошечное личико выглядело так, будто его выточили из нефрита. Если бы не завал государственных дел, он, пожалуй, предпочел бы обучать его сам.

Подняв глаза, Ли Янь окинул взглядом одетого в простые одежды ребенка. Изящные черты лица сулили в будущем небывалую привлекательность, в них уже угасали красивые контуры лица его императорского отца. Однако на этом неподвижном личике, кроме глухого спокойствия, нельзя было отыскать никаких других детских эмоций — спокойствия столь абсолютного, что оно казалось ледяным.

В его чистых аметистовых глазах не колыхалось ни единого крошечного эмоционального всплеска, что заставило Ли Яня мысленно изрядно изумиться. Неудивительно: раз императорский брат выбрал именно его, значит, этот мальчик определенно необыкновенен. Способность сохранять подобное состояние в столь юном возрасте — поистине выдающееся достижение, восхищенно подумал он.

Его прежнее удивление бесследно испарилось, и на лице вновь заиграла мягкая улыбка.

— Маленький племянник Мочэнь, а ну-ка позови императорского дядюшку! — с улыбкой поддразнил он этого странного, до ужаса не похожего на ребенка спокойного малыша.

— …

Ли Мочэнь просто проигнорировал его, даже не подняв глаз. Он лишь опустил голову и продолжал бесхитростно витать в облаках, что могло… довести кого угодно до сильнейшего разочарования! Ли Янь же лишь легко улыбнулся, ничуть не обидевшись на столь «бестактное» поведение Ли Мочэня.

— Кхм, сразу предупреждаю: мои тренировки и обучение — дело крайне тяжелое, так что тебе лучше подготовиться к испытаниям, — подбирая слова, с сомнением произнес он.

Вообще-то он не лгал: людей, успешно завершивших обучение под его началом, можно было пересчитать по пальцам, из чего легко делался вывод о жестокости его методов. А этот маленький принц… пусть у него столь отрешенный нрав, он всё же маленький принц, выросший в глубинах дворца в роскоши и неге, вряд ли он стерпит такие тяготы. В конце концов, таких людей, как он сам, его императорский брат или другие братья, во дворце сыщется немного…

— Мне всё равно, — наконец подал голос Ли Мочэнь и сухо бросил ответ. Ему было абсолютно плевать на всякие лишения! За годы тренировок наемника в прошлой жизни он прошел через столь жестокие, невыносимые для обычного человека испытания и сумел выстоять, неужели он испугается каких-то там местных трудностей? Ответ был очевиден без лишних раздумий.

Ли Хань лишь загадочно улыбался, наблюдая за Ли Мочэнем. Хотя выражение лица мальчика не изменилось, император всё же уловил ту самую дерзкую, неукротимую уверенность в себе, что крылась в самом его естестве.

Мне это начинает нравиться.

http://bllate.org/book/38932/4907255

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь