Готовый перевод The Villain Brainwashes Himself into Falling in Love / Как влюбить в себя главного злодея, если он уже сам всё придумал: Глава 16

Сюй Лишань унесся прочь во весь опор. Цзин Шу поднял руку, подхватывая чуть измятый бутон лилии. Под оглушительные овации толпы его взгляд проследил за тем, как на затылке мчащегося Лишаня задорно пляшет выбившийся из прически высокий хвост.

Император Юн слегка повернул голову, бросив на Цзин Шу удивленный взгляд. Впрочем, за плотной вуалью головного убора разглядеть выражение лица было невозможно. Переведя взор на бледный бутон в ладони племянника, государь произнес:

— Тамарисковая лилия изящна и чиста. Старшая наложница Ци искренне любила эти цветы, оттого у Беседки Прекрасных Встреч они цветут из года в год. Первые кусты когда-то посадил сам мой августейший родитель.

Цзин Шу лишь издал тихий, скупой звук:

— М-м.

— Настоящий молчун, — с улыбкой качнул головой император Юн. — С тем наследником Юй свести дружбу непросто. Шестой юноша из рода Сюй всё же слишком ветрен и азартен.

Цзин Шу, однако, думал иначе. Лишанем двигал не азарт — он просто не терпел посягательств на свое достоинство и отличался редким лукавством.

Ему осточертели липкие, вожделеющие взгляды знати, и он без колебаний превратил Юй Цзюэ в собственный щит. Теперь никто не дерзнет выказывать грязные намерения — Юй Цзюэ первым спустит с них шкуру за подобные посягательства. А вот как Лишань собирался держать в узде самого Юй Цзюэ, Цзин Шу пока угадать не мог.

Издалека донеслось ликующее гвалтование, похожее на восторженный шум резвящейся детворы. Цзин Шу перевел взгляд и увидел, как молодые вельможи стащили Сюй Лишаня с седла и принялись подбрасывать в воздух. Полы его широкого платья взмывали вверх, а лицо пылало такой яркой, упоительной радостью, будто он был искренне счастлив. Лишань обладал удивительным талантом: он мгновенно находил общий язык с кем угодно, обращая любого в своего приятеля.

Пальцы Цзин Шу сжали хрупкий стебель, а затем равнодушно разжали хватку, уронив цветок в вазон с землей.

***

После полудюжины взлетов у Лишаня закружилась голова, и он поспешно упросил компанию вернуть его на твердую землю. Едва ступив на траву, он поправил растрепавшиеся локоны и с непринужденным поклоном обратился к Юй Цзюэ:

— Благодарю наследника за уступку.

Толпа тотчас перевела взгляды на Юй Цзюэ, но, к всеобщему удивлению, лицо того оставалось абсолютно спокойным.

Наследник Юй потерпел поражение. И дело было вовсе не в случайной оплошности — Лишань действительно превзошел его в искусстве верховой езды. Он потерял лицо, так отчего же выглядел едва ли не торжествующим?

Юй Цзюэ встретил прямой, обжигающий взгляд Лишаня. Перед глазами снова вспыхнул образ: юноша, гибко откинувшийся за седло, дерзкий и уверенный, а в глубоком вырезе распахнувшегося ворота мелькнула ослепительная белизна шеи и груди... Невероятное, пленительное зрелище.

Сюй Лишань был словно тот жеребец Цанчэнь: не просто безупречно хорош собой, но и чертовски упрям и силен. За такого не жалко отдать любые богатства — лишь бы объездить его и подчинить своей воле.

— Мастерство Шестого господина выше всяких похвал. Я умею проигрывать, — легко улыбнулся Юй Цзюэ. — Известный агат я лично доставлю в ваше поместье в один из ближайших дней.

— Наследник весьма великодушен, с благодарностью приму дар, — откликнулся Лишань.

С этими словами он распустил собравшихся вокруг него юношей, а сам повел белоснежного Цанчэня обратно к Пятому принцу.

— Ослепительно! — аплодируя, встретил его Цзин Чэн. — Не посрамил честь моего коня!

Лишань трепетно похлопал жеребца по лоснящейся шее:

— Прекрасный зверь, благодарствую.

Цзин Чэн велел слугам увести коня:

— Это подарок августейшего дяди на мое прошлогоднее рождение, а не то я бы без колебаний отдал его тебе.

Лишань зачерпнул горсть поджаренных семечек и принялся с привычной ловкостью защёлкивать их:

— Не дерзаю просить ваше высочество о столь щедрой жертве.

— А вот с Юй Цзюэ ты ничуть не церемонился, — заметил Цзин Чэн.

Лишань небрежно пожал плечами:

— Сам напросился, слишком уж докучал.

— Похоже, ты заронил в его сердце искру искренней симпатии. Держи ухо востро, — Цзин Чэн легонько ткнул носком сапога подол его наряда, и на его физиономии отчётливо просияло неприкрытое злорадство. — Гляди, как бы он с тебя штаны не спустил.

— Не извольте беспокоиться, — Лишань нагловато ухмыльнулся, блеснув глазами. — В этой жизни штаны спускаю только я.

— Несёшь чушь! — чей-то твёрдый палец больно ткнул Лишаня прямо в затылок.

Он ойкнул и резко обернулся, столкнувшись с исполненным гнева лицом Цзин Миня. Второй принц, казалось, мечтает выжечь на его лбу не менее пяти клейм:

— Распетушился тут!

Лишань состряпал невинную мину:

— А что? Вышло вполне себе величественно.

— Ты... — Цзин Минь решил не вступать в бессмысленные препирательства с этим сумасбродным юношой и, с трудом подавив раздражение, произнес: — Забудь про этот черный агат. Я компенсирую тебе его другой, куда более ценной драгоценностью.

— Ну уж нет. Не будь мне нужен именно тот камень, стал бы я усердствовать? Раз я одержал победу, агат принадлежит мне, — Лишань повернулся к Цзин Чэну: — Пятый принц, скажите, разве я не прав?

— Абсолютно прав! — Цзин Чэн развалился в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. — Брат, ну к чему эта излишняя чинность? Сам Наследник Юй промолчал, а ты устраиваешь трагедию на пустом месте.

— Не на тебя навалилась эта напасть, вот ты и не берешь в голову, — отрезал Цзин Минь.

Получив отповедь, Цзин Чэн мгновенно утратил задор и неопределенно махнул Лишаню рукой, демонстрируя, что умывает руки.

Лишань подмечал каждую мелочь: в глазах Цзин Чэна не было и тени глубокой вражды к Цзин Миню. Похоже, безумные любовные перипетии и скандалы из оригинального романа еще не успели набрать ход. Сложив в голове картинку, он слегка отступил и увлек Цзин Миня в сторону, где их никто не мог подслушать:

— Я знаю, что кузен искренне переживает за меня. Поверь, я действую с умом.

— В твоей голове один навоз!

— Зачем же так грубо? Вы ведь венценосный принц, подобная брань не к лицу вашей светлости! — с фальшивым смирением всплеснул руками Лишань. — Лучше бери коня да пойдём в лес, пока твой августейший родитель сюда не пожаловал.

— Что?! — Цзин Минь от неожиданности вздрогнул и на уровне инстинктов стал озираться по сторонам, ища глазами императора.

— Не суетись, государь прибыл инкогнито. От нас требуется лишь одно — делать вид, будто мы ничего не замечаем.

— Хорошо, — Цзин Минь велел подать коней, собрал небольшую свиту из стражников и знатных юношей, и они направились в чащу.

Охота затянулась почти на четыре часа. Когда они выбрались из леса, небо уже подернулось вечерними сумерками. Большинство знатных гостей и дам давно разъехались по своим имениям, и на угодьях остались лишь единицы.

Минуя Беседку Прекрасных Встреч, Лишань мельком заглянул внутрь и увидел брошенный в вазон бутон лилии. Не проявив ни капли интереса, он отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил осыпать шутками спутников.

Вся компания возвращалась в приподнятом настроении, седла их коней ломились от подстреленной дичи. Лишь один Лишань ехал налегке — чист, собран, да и колчан его оказался абсолютно пуст. Кто-то из юношей добродушно поддел его:

— Шестой господин, видно, удача на скачках забрала всю твою охотничью фатальность?

— И не говори! — легко подхватил Лишань.

— Господа! — послышался впереди зычный клик слуги. — Пятый принц жалует всех запаркой с хризантемами! Просим спускаться с горы!

Цзин Минь улыбнулся:

— Выходит, мы пируем благодаря нашему младшему кузену.

— Не смею приписывать себе чужие заслуги, — с лукавым почтением выгнулся Лишань. — Ваше высочество, господа, прошу к столу!

Шумная толпа со смехом и шутками устремилась вниз по склону, и вершина горы Сыфан погрузилась в безмолвие, оставшись наедине со звездным небом.

***

В тот вечер Лишань напился до полного беспамятства и проспал в ресторане «Радость Встречи с Государем» до самого полудня. Лю Чуй погрузил его в экипаж и доставил в поместье маркиза Вэньдина. Поскольку приглашение исходило от Второго принца, а пиром заправлял Пятый, ни одна душа в поместье не дерзнула высказать ему хотя бы слабого упрека.

Едва добравшись до постели, Лишань вновь провалился в глубокий сон, затянувшийся на целые сутки.

Проснувшись лишь на следующее утро, он ощутил такой лютый голод, что сходу позвал Ии. Служанка не отозвалась. Вместо нее из-за дверей донесся голос другой девчушки:

— Молодой господин изволил проснуться? Я призову слуг принести горячую воду.

— Угу, и велеть нагреть бадью воды, я хочу принять ванну, — Лишань поднялся на постели и потер загудевшие виски.

Служанка подскочила к кровати и аккуратно подвязала полог. Лишань сбросил парчовое одеяло и с мокрой головой спросил:

— А где Ии?

— Отвечаю господину: Ии прихварывает, отпросилась на день, — девушка подала ему влажный горячий плат.

Лишань отер лицо:

— Что за недуг? Лекаря позвали?

Служанка забрала полотенце и подала свежее:

— Не ведаю, господин. Прошлой ночью она не кашляла, да только поутру ходила с опущенной головой, совсем никудышная. Лекаря едва ли кликали — к нам во двор в эти дни никого не пускали, да и сама она наружу не показывалась.

Лишань вернул плат служанке:

— Возьми мою именную дощечку и пригласи лекаря.

Служанка склонилась и поспешно вышла.

Спустя полчаса врачеватель с аптечной сумой за плечами вступил во двор Ванлань. Он-то полагал, что помощь требуется Шестому господину, однако его препроводили прямо к флигелю служанок. На ходу почтенный лекарь невольно предался раздумьям: не слишком ли трепетно молодой барчук относится к девке? Уж не вспыхнула ли в пылком юноше страсть?

Ии, завидев лекаря, оробела. Наскоро облачившись в платье, она спряталась за плотной шторой:

— Я совершенно здорова! Покорнейше прошу вас вернуться.

— Как можно? Если я вернусь с пустыми руками, как дерзну перед Шестым господином предстать? — Лекарь с достоинством опустился на табурет. — Вытяни-ка руку, девица, дай я прощупаю пульс.

Делать нечего — Ии пришлось вытянуть тонкую кисть из-за занавеси:

— Премного благодарна.

Лекарь умолк, прикрыв веки и внимательно слушая биение пульса. Вскоре он с сомнением хмыкнул:

— Пульс у тебя абсолютно ровный. Где именно недомогание?

—... Просто слабость во всем теле, — тихонько пролепетала Ии.

Заметив ее смущение и уклончивость, лекарь усмехнулся:

— А ну притворяешься! Уж не решила ли ты попросту лентяйничать?

— Не говорите напраслины! Я бы не дерзнула! — в испуге воскликнула служанка.

— Темнишь ты, девица. Отдерни-ка штору, дай мне взглянуть на твой лик — лекарство подбирать надо по цвету кожи.

Лекарь вознамерился отодвинуть занавеску, но Ии судорожно сжала ткань пальцами:

— Я... я просто упала и сильно расшибла лицо. Оно слегка распухло, ничего страшного. Я не смею предстать перед господином в столь непотребном виде, но и боялась, что он сочтет меня нерадивой... Оттого и спряталась.

Вдруг дубовая дверь с грохотом распахнулась от яростного пинка. Лекарь от неожиданности подскочил, из его вздрогнувших пальцев выскользнула баночка с мазью и со стуком покатилась по половицам.

— Ой-ёй! — возопил он, оборачиваясь. — Какой неотёсанный болван... Шестой господин?!

Ии за шторой онемела от ужаса. Не успела она вымолвить и слова мольбы о прощении, как чеканный, ледяной голос Лишаня пронзил тишину комнаты:

— Прятаться от гостей за шторой — кто преподал тебе такие манеры? Выходи живо.

Девушка не смела перечить. Встревоженная, она выскочила из укрытия, рухнула на колени перед порогом и принялась истово бить челом:

— Ничтожная раба виновата! Ничтожная раба просит прощения! Ничтожная...

— Кончай завывать, — холодный взгляд Лишаня уперся в нее. — Подними голову.

Служанка заколебалась на мгновение, и терпению Лишаня пришел конец:

— Оглохла?

Ии воровато вздрогнула и медленно вскинула лицо. Стоявший подле лекарь сдавленно ахнул. Какое там «слегка распухло»! Личико девушки превратилось в сплошной багровый нарыв: четкие отпечатки ладоней и деревянных пластин исказили черты, угол рта разорвался и кровоточил. Ее избили дощечками по щекам!

Ии снизу вверх смотрела на господина, не смея даже моргнуть, но крупные слезы неудержимым потоком застилали глаза. С этой изуродованной физиономией она выглядела невыносимо жалко.

Сдерживая закипающий гнев, Лишань произнес:

— Встань. Пусть врачеватель осмотрит тебя.

— Да-да, — лекарь подбежал, помог служанке подняться и осторожно усадил на стул. Приподняв ее девичий подбородок, он некоторое время разглядывал увечья, а затем выудил из сундучка пузатый флакон с драгоценным снадобьем и мягко нанес на разбитые щеки: — Эту мазь используй поутру и перед сном. Ближе к вечеру я пришлю целебную примочку: перед сном прикладывай ее на четверть часа, и лишь затем втирай бальзам. В эти дни воздержись от острого, держи лицо в тепле и избегай сквозняков.

Ии утерла слёзы и склонилась в поклоне:

— Премного благодарна вам, лекарь.

— Полно, служба моя такая, — врачеватель уложил пузырьки и повернулся к Лишаню: — В таком случае я откланяюсь, Шестой господин.

— В такую стужу заставил вас спешить, — Лишань слегка отступил в сторону. — Лю Чуй, проводи почтенного.

Врачеватель сотворил поклон и последовал за слугой.

У самых ворот двора Лю Чуй достал серебряный слиток и сунул в ладонь лекарю:

— Заботами о лице Ии прошу не пренебрегать. Она девица молодая, миловидная, не дай бог останутся рубежи или шрамы. Излишек — благодарность от моего господина.

Лекарь чиниться не стал и ловко спрятал серебро в рукав:

— Все исполню в лучшем виде. Передайте Шестому господину, чтобы не изволил беспокоиться.

Лю Чуй сдержанно кивнул:

— Счастливого пути.

Старик ответил поклоном и неторопливо побрел прочь.

***

Вернувшись в комнату, Лишань так и остался стоять в дверях:

— Кто бил? Когда, где, за что и как именно? Рассказывай без утайки.

Ии лишь всхлипывала носом, упрямо опуская глаза.

— Что такое? — голос Лишаня прозвучал подобно удару бича. — Тебе вместе с щеками и мозги отшибло? Память потеряла?

Девушка испуганно замотала головой, с трудом подавляя рвущиеся наружу рыдания:

— Позавчера, едва господин покинул поместье, раба отправилась за месячным жалованием для нашего двора Ванлань. По пути встретилась Ханьнянь из покоев наложницы Ли. А вскоре меня позвали к наложнице Ли... Ханьнянь заявила, будто у рабы нечистые помыслы, дескать, я наровлю соблазнить господина и занять высокое положение. Раба открещивалась, но наложница Ли приказала Ханьнянь бить меня по щекам. Не зайди дворецкий за приходными книгами — меня бы забили до смерти...

Она подползла к нему на коленях, от каждого движения головой с избитых щек слетали крупные слезы, голос прерывался от рыданий:

— У рабы и в помыслах не было ничего дурного! Я лишь хочу верой и правдой служить господину! Правда, поверьте мне, господин...

— Значит, кое-кто решил проявить свою подлую спесь, — Лишань резко развернулся к выходу: — Эй, кто есть!

В комнату въявь вбежал молодой слуга:

— Слушаю, молодой господин!

— Ступай и притащи сюда Ханьнянь, — отчеканил Лишань. — Будет упрямиться — перебей ей ноги и волоки за собой по земле.

Слуга опешил от такой ярости:

— Господин, да как же так...

— Господин, господин! — Ии подползла и судорожно вцепилась в ноги Лишаня, умоляюще качая головой. — Не надо, ради ничтожной рабы не стоит так поступать! Вы призвали лекаря, вы поверили мне — за это я готова принять хоть смерть! Молю, не ходите к наложнице Ли! Если вспыхнет скандал, господин маркиз обрушит на вас свой гнев!

— Вот уж забавно, — произнес Лишань, и от его голоса повеяло лютым холодом. — В этом дворе кто, черт возьми, хозяин? Я или вы?

Лю Чуй метнул на слугу выразительный взгляд. Парнишка не смел ослушаться и тут же выкрикнул:

— Ничтожный исполнит сию минуту!

Ии умолкла, не смея возражать, и лишь заходилась судорожной икотой у ног господина.

— Ты — моя служанка. Бить тебя по щекам — всё равно что давать пощёчину мне лично, — мягко, но с неумолимой сталью в голосе проговорил Лишань. — А моё лицо стоит слишком дорого, чтобы позволять всякой дряни безнаказанно задевать его.

Он внезапно взмахнул ногой, выбивая из ступеней мелкий камешек. Галька со свистом взмыла вверх и врезалась точно в дубовую перекладину забора. Сидевшая на стене «птица» вздрогнула и тут же испарилась, не смея больше укрываться в тени и зевать на чужую беду.

http://bllate.org/book/38925/5097720