Эти слова разом лишили Ся Юя последних сил.
Его ещё никогда не охватывало такое глухое отчаяние. Столько сил было отдано, столько пройдено — и лишь ради того, чтобы понять: он двигался совсем не туда. Ошибся, да так жестоко. Оказывается, он не просто не способен выходить Мо Аня — он для него смертельно опасен?
Мидоу и Талос лишились дара речи. Они и подумать не могли, что эти двое — естественные враги.
— Я не верю, — тут же отозвался Мо Ань. — Это невозможно. Он просто маленькая медуза. И он умеет петь.
— Ты просто не знаешь, кто такие синие бездонные медузы, и не представляешь, насколько они ужасны, — возразила Мэн Цинцин, которой доводилось встречать их, и не единожды. — Когда они поднимаются из бездны, море вспыхивает призрачным синим светом. Их приходят сотни тысяч, миллионы. Вода становится неописуемо красивой, этот свет манит к себе русалов, но стоит подплыть ближе — и тебя окутывают смертельные иллюзии.
— Всё равно не верю! — упрямо выкрикнул Мо Ань. — Он... он просто крошечная медуза. Посмотри на его ладошки, они же такие милые!
— Сейчас он маленький, но это не значит, что он всегда будет таким, — вздохнула Мэн Цинцин, не зная, как достучаться до упрямого мальчишки. — Синие бездонные медузы растут всю жизнь, пока не погибнут. Я видела одну — больше десяти метров в длину. Сквозь её прозрачную плоть в желудке можно было разглядеть тело русала. Их яд лишает русалов рассудка, дезориентирует, сводит с ума. Даже если кого-то удаётся спасти, они остаются калеками — их тела сплошь покрыты страшными ожогами от ядовитых щупалец. В чреве этих тварей сгинули бесчисленные наши сородичи. И самое жуткое — они умирали с улыбкой на губах, задохнувшись в сладком плену иллюзий. И после этого ты говоришь, что тебе не страшно?
Вот оно как, значит! Мо Ань и испугаться-то не успел, а Ся Юя уже затрясло от ужаса.
Раньше у него не было возможности узнать детали своей генетической структуры — в исследовательском центре подобные сведения считались строжайшей тайной. И пусть он принадлежал к серии «X», без личного разрешения профессора Ван Цинь никто не имел права открывать его личное дело.
Совсем недавно он с таким трудом выведал у андроида тайну своей ДНК — и надо же было случиться, чтобы его природа оказалась смертоносной именно для русалов! Жизнь сыграла с ним злую шутку. Судьба бросала его то в жар, то в холод, каждый раз даруя зыбкую надежду лишь для того, чтобы со всего маху окунуть лицом в грязь.
— А я не боюсь! — раздался удивительно твёрдый голос Мо Аня.
Маленькое сердце Ся Юя отчаянно забилось, но он побоялся крепче сжать его руку.
— Действительно не боишься? — Мэн Цинцин посмотрела на него — то ли с сомнением, то ли с затаённым одобрением. — Подумай хорошенько, малыш. На кону твоя жизнь.
— Я знаю. Но всё равно не боюсь, — Мо Ань принял решение давно и не собирался бросать того, кто делил с ним каждую невзгоду. Ся Юй на собственной спине вытащил его из лаборатории института, Мо Ань и так потерял слишком многое. Если он уйдёт в море сейчас, то и днём и ночью будет изнывать от тревоги за Ся Юя.
Талос криво усмехнулся:
— Парень, ты вообще ушами слушал? Он же ядовитый!
— Но сейчас-то его яд на меня не действует, — тихо, но удивительно упрямо возразил Мо Ань. Его детский голосок звучал тонко, однако врождённая не по годам зрелость сирен придавала словам весомость. — И я не хочу его бросать. Я ведь кусал его, и ничего не случилось. А ладошки у него очень милые. — Он сделал паузу и добавил с непоколебимой уверенностью: — Он тоже без меня не сможет. Когда мы вырастем, мы поженимся.
— Чего?! — в один голос выдохнули Талос и Мидоу.
— Что?.. — Ся Юй тоже растерялся. Откуда вдруг взялась женитьба? И вообще, что это значит — жениться?
— У русалов делиться пищей — значит выражать чувства. Это предложение руки и сердца, — с убийственной, почти комичной серьёзностью объяснил Мо Ань. Сам он толком не смыслил в браке, но для него такой исход казался единственно верным и неоспоримым. — Он кормил меня кучу раз. Значит, уже сделал предложение.
Ся Юй тихонько шепнул ему на ухо:
— Мо Ань... а что значит «жениться»?
— Я и сам толком не знаю, — так же шёпотом отозвался Мо Ань. — Слышал краем уха от взрослых русалов, когда ещё в икринке сидел... В общем, жениться — это когда двое живут вместе и едят всякие вкусности.
— А, ну тогда ладно, — успокоился Ся Юй. — Я согласен на тебе жениться. Будем каждый день есть рыбу.
— Вот-вот, рыбу. Значит, надо пожениться поскорее. И я буду каждый день держать тебя за руку, — закивал Мо Ань.
Талос закрыл лицо руками, давясь смехом до слёз. Ему доводилось слышать, что сирены — существа возвышенные и романтичные, но чтобы делать предложение сразу после того, как вылупился из яйца... Такого он ещё не встречал.
— Да вы вообще понимаете, о чём речь? — Мэн Цинцин покачала головой, окончательно лишившись слов. И надо же было вылупиться такому безнадёжному романтику!
Среди прочих ветвей русалов — белых и чёрных сирен, двухвостых, полостных демонов, полукровок и зверей бездны — истинные сирены всегда славились ранним созреванием. Их самки обзаводились локтевыми плавниками уже к пятнадцати годам, в то время как другие виды начинали трансформироваться лишь к восемнадцати. Этот же малёк оказался не по годам развитым даже по меркам собственной расы: едва появившись на свет, он уже вовсю освоил искусство обольщения. Рыбу ловить ещё не научился, зато о женитьбе рассуждал увереннее всех на свете.
Мэн Цинцин повернулась к Ся Юю:
— Давай реши сам. Если ты тоже не можешь без него жить, я не стану разлучать вас силой. Но если готов отпустить — я заберу его с собой. Ты слишком опасен для него.
— Я никуда не пойду, — буркнул Мо Ань. — Пользуешься тем, что старше, и обижаешь маленьких.
— Именно так. Я старше, поэтому и помыкаю тобой. Вопросы есть? — усмехнулась Мэн Цинцин, даже не пытаясь спорить.
Она вновь уставилась на Ся Юя, ожидая ответа. Талос и Мидоу тоже затаили дыхание. Первый — из праздного любопытства, второй — сгорая от тревоги. Мидоу, как никто другой, понимал, сколько Мо Ань значит для его друга. Это было не просто обещание, данное покойной профессору Ван Цинь, а нечто гораздо большее. Но в сложившихся обстоятельствах отступать было некуда, и медвежонок мысленно извёлся от беспокойства.
Мо Ань тоже поднял глаза на Ся Юя. Сердце русала испуганно затрепетало.
Ещё на рифах Ся Юй порывался уйти, искренне желая вернуть русала в родную стихию. Как он поступит теперь, узнав об их зловещем природном противостоянии? Не решит ли маленькая медуза просто отказаться от него, переложив заботы на чужие плечи?
Взгляды окружающих давили на Ся Юя неподъёмным грузом.
Он был хрупким мальчиком, а долгие дни побега и полуголодного существования сделали его плечи совсем узкими и беззащитными. Ся Юй поднял руку, раскрыл ладонь и принялся разглядывать тонкую сетку вен под кожей. Трудно было поверить, что такое слабое, беззащитное создание, как он, таит в себе смертельную угрозу для русалов и способно уносить их жизни сотнями.
«Неужели придётся его отпустить?»
«Но если оставить всё как есть... что тогда?»
— Решай, мои сёстры заждались, — поторопила его Мэн Цинцин.
Ся Юй снова бросил взгляд на свои ладони.
— А можно... можно я пока побуду с ним? Позабочусь о нём?
— Что? — такого Мэн Цинцин точно не ожидала.
— Он ведь уже кусал меня, и ничего не случилось — значит, сейчас во мне ещё нет яда, — Ся Юй набрался смелости, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу тоску. — Позвольте мне вырастить его. Я буду оберегать его изо всех сил, никому не дам в обиду. А когда... когда во мне проснётся яд, вы заберёте его. Идёт?
— Даже если ты станешь ядовитым, я никуда не уйду, — упрямо вставил Мо Ань.
— Не говори глупостей! А вдруг я убью тебя? — Ся Юй порывисто зажал ему рот ладошкой, но тут же испуганно отдёрнул руку, вспомнив о своей токсичной природе. — Ой, мамочки... Я же дотронулся до твоих губ! Живо беги умываться!
— Хватит паниковать. Если бы ты был ядовит, никакая вода бы уже не помогла, — Мэн Цинцин перехватила руку Ся Юя и быстрым, едва заметным движением ногтя прочертила по его коже тонкую царапину.
Наружу выступила крошечная алая капля. Выглядела она совершенно безобидно. Мэн Цинцин коснулась крови кончиком пальца, слизнула её и прислушалась к ощущениям.
— Чисто. Пока никакого яда.
Все присутствующие облегчённо выдохнули.
— Но это лишь вопрос времени, так и знай, — она отпустила его руку. — Что ж. Раз вы так упрямо держитесь друг за друга, растите вместе.
Талос чуть трубку изо рта не выронил. Зачем тогда было устраивать весь этот спектакль и наводить жуть?
— Я думал, ты заберёшь мальчишку, — подал голос контрабандист. — Разве им можно оставаться вместе?
— Это его выбор. Воля самого русала, — отозвалась Мэн Цинцин. — В нашем мире никто не станет делиться пищей с чужаком — этот жест предназначен только для спутников жизни. Каждый из нас сам в ответе за себя. Мы не вправе перекраивать чужую судьбу, да и не стремимся к этому. Естественный отбор распространяется и на свободу воли. Впрочем, тебе, человеку, этого всё равно не понять.
Для Ся Юя эти рассуждения были слишком сложными. Из всей пространной речи он усвоил главное: прямо сейчас опасности нет.
— А... как быть с Левиафаном? — Талосу совершенно не хотелось снова переходить дорогу этому чудовищу.
— Мы даруем ему покровительство, но если нагрянет настоящая беда — выпутываться придётся самому. Такова его доля, — Мэн Цинцин легонько хлопнула Мо Аня по макушке. — Смотри не пожалей потом.
— Не пожалею, — твёрдо буркнул Мо Ань. Ему было плевать на условности. Если до него ни один русал не рос на суше, что ж — он станет первым.
Бросив напоследок эти слова, Мэн Цинцин исчезла так же внезапно, как и появилась. Никто не понял, какую защиту она имела в виду, но вскоре сирена вернулась. В руках она держала диковинный браслет. Опустившись перед Мо Анем, она закрепила его на левом запястье мальчика.
— Это «Покровительство сирен». Каждая из твоих сестёр отдала по одной чешуйке, чтобы сплести этот оберег. Носи его не снимая — он заменит тебе нашу семью.
— И это... защитит меня? — Мо Ань заворожённо уставился на тусклый, глубокий блеск чешуек, напоминающих благородный обсидиан.
— Чешуйки сохранят твой запах в тайне, скрыв от чутких ноздрей хищников. Но если тебя всё же выследят — выживать придётся самому, — вздохнула Мэн Цинцин. Большего она сделать не могла. — Тебе нужно затеряться среди людей. Их суетный, тяжёлый дух сбивает со следа Левиафана и прочих тварей.
— Я понял, — кивнул Мо Ань.
— В последний день каждого месяца мы станем ждать тебя здесь, у маяка. Будем учить тебя выносливости и приносить дары океана. Если ты не придёшь, мы решим, что тебя больше нет в живых.
Ся Юй, собрав в кулак всю свою решимость, пообещал:
— Я сберегу его.
— Судьба редко считается с нашими желаниями. То, что вы вместе сегодня, не значит, что так будет всегда, — Мэн Цинцин грустно улыбнулась, словно уже видя неизбежный финал. — Мо Ань, запомни: если ты пострадаешь в пучине, сёстры не придут на зов. Дикие сирены могут не принять чужака с суши, а до наступления зрелости ты останешься желанной добычей для любого голодного хищника. Твой путь будет полон шипов.
Каждое её предупреждение ложилось на плечи неподъёмной глыбой, но Мо Ань лишь упрямо вскинул подбородок:
— Я справлюсь. Я вырасту сильным и стану настоящей сиреной.
— Вот и славно. В день твоего совершеннолетия я лично отведу тебя к Хайсироле, — Мэн Цинцин протянула ладонь.
Мальчик протянул руку в ответ. Их перепончатые ладони соприкоснулись в лёгком хлопке, скрепляя нерушимый уговор. Мэн Цинцин не сомневалась в его решимости — ни один русал не сдастся без боя, когда речь идёт о жизни. Таков закон дикой природы, единственный незыблемый закон великого океана.
Шторм утихал, уступая место безмятежному штилю. Вдалеке качалась на волнах обречённая посудина, поражённая электронной эрозией — она застыла в ожидании утилизаторов, которые должны были спасти выживших. Закончив с напутствиями, Мэн Цинцин перевела взгляд на контрабандиста:
— Ты у меня в долгу, Талос. Считай, что эти дети — твоя плата. Оставляю их на тебя.
— Ну и задачку ты мне подкинула, — проворчал Талос, явно не горя желанием вешать на шею столь хлопотную обузу.
— Это твоё искупление, — отрезала сирена.
Талос мигом понурил голову и после недолгого молчания примирительно поднял ладони:
— Ладно, ладно, сдаюсь. С голоду умереть не дам, но не думай, что я собираюсь нянчиться с ними до старости.
— Нам не нужно, чтобы вы нас содержали, — поспешил заверить его Ся Юй, прекрасно понимая, какой обузой они могут стать для вечного бродяги Талоса. — Мы хотим попасть на Срединный уровень. Пожалуйста, отвезите нас туда. Мы сможем наняться в отряд утилизаторов и сами заработаем на жизнь.
— Что ж, разумно, — Талос заметно повеселел, обрадованный тем, что мелюзга не собирается виснуть у него на шее.
— Ага, на Срединном уровне наверняка есть рабочие с шахты Жёлтого Кристалла. Вдруг и моя мама там? — поддержал друга Мидоу. — Мы сами справимся. Главное — слушаться Нюйвы. Если делать всё по её указке, мы точно выживем.
— По рукам. Завтра же отправляемся, — закивал Талос, которому и самому было неспокойно возить с собой столь уязвимый груз. — Поищу там старых знакомых, пристрою вас под чьё-нибудь крыло.
Когда дела уладились, Мэн Цинцин собралась в путь. Перед тем как скользнуть в волны, она долго смотрела на Мо Аня с невольной грустью и тихим смирением перед неизбежным.
— Пусть Хайсирола хранит тебя, — она напоследок коснулась его макушки. Со временем мальчик постигнет законы бездны и наверстает всё, что упустил за годы на суше.
— А где обитает Хайсирола? — спросил Мо Ань. Это имя отозвалось в его душе чем-то смутно знакомым, будто он слышал его задолго до своего рождения.
— Она — наше божество. Верю, когда-нибудь ты предстанешь пред её взором, — напутствовала его Мэн Цинцин.
Эти слова согрели Мо Аня изнутри, подарив странное чувство покоя, словно он вернулся домой после долгих скитаний. Ночь они провели на маяке. Минувшие дни пролетели как одно мгновение, но Ся Юю казалось, будто миновали годы — бури наконец улеглись, оставив после себя непривычное, долгожданное умиротворение.
Глубокой ночью, когда Мидоу, лежавший между ними, уже вовсю посапывал, Ся Юй повернулся к Мо Аню и легонько коснулся пальцами его нежного ушного плавника.
От щекотки Мо Ань мгновенно открыл глаза.
— Прости! — шёпотом извинился Ся Юй. — Я не думал, что...
— У русалов уши очень чувствительные, — Мо Ань сонно потёр плавник. — Ты чего не спишь? Испугался? Не бойся, я ведь сирена. Ты мой «xla», я всегда буду защищать тебя.
— Хла? Что это значит? — так же тихо спросил Ся Юй. — Это слово из твоего языка?
— «Xla» — это сокровище, — прошептал Мо Ань, преданно глядя на Ся Юя. — Когда мы обоснуемся на Срединном уровне, ты должен всегда быть со мной.
— Хорошо, договорились, — Ся Юй не знал тонкостей древнего наречия сирен, но теплота в голосе друга была понятна без слов. Он ласково перехватил тонкое запястье Мо Аня. — Посмотреть на море, вырастить тебя, спасти мир... Что ж, с первой задачей мы справились. На очереди вторая.
[Цзинвэй: «Моё вмешательство сейчас, возможно, не совсем к месту, но вам двоим давно пора спать».]
— Цзинвэй! — Ся Юй обрадованно зашептал в темноту, наконец-то дождавшись её отклика. — Ты в порядке?
[Цзинвэй: «Почему ты спрашиваешь?»]
— Мне показалось... что ты от кого-то прячешься. Я переживал, — признался Ся Юй. — Завтра мы уходим на Срединный уровень. Талос обещал помочь устроиться. Затеряемся в толпе, чтобы сбить Левиафана со следа. Скажи, тебе удалось собрать сведения об электронной эрозии?
[Цзинвэй: «Довольно много».]
Ся Юй прищурился в полумраке:
— Ты уклонилась от первого вопроса. Значит, я прав?
[Цзинвэй: «О некоторых вещах тебе пока лучше не знать. Информация об электронной эрозии систематизируется. Как только вы примкнёте к утилизаторам, я предоставлю все необходимые протоколы. И... я ещё не успела поздравить Мо Аня. Добро пожаловать в наш суровый реальный мир, малыш».]
Мо Ань впервые решил подать голос:
— А ты можешь спуститься на самое дно океана?
[Цзинвэй: «Мой носитель водонепроницаем и рассчитан на глубину до трёх тысяч метров. Если опустишься ниже — связь прервётся, так что лучше не рисковать. А теперь засыпайте. Приятных снов, малыши. Ся Юй, береги себя».]
— Обязательно, — прошептал Ся Юй, закрывая глаза.
За окном бесшумно заморосил мелкий дождь. Цзинвэй затихла. Ся Юй заботливо поправил одеяло спящему медвежонку, а затем повернулся к русалу и принялся легонько, баюкающе похлопывать его ладонью по плечу — точно так же, как делал совсем недавно, когда тот был всего лишь беззащитной икринкой.
А далеко в море, окутанный ночной мглой, всё так же безмолвно покачивался на волнах брошенный сухогруз.
***
На следующий день
Утро встретило их затяжным, унылым дождём.
Сирены покинули прибрежные воды города Циняо — Мо Ань больше не улавливал биение их чутких сердец. Пока друзья завтракали, он скользнул в свинцовые волны и устроил себе настоящий пир. Растущему русалу требовалось колоссальное количество энергии: несмотря на крошечные размеры, этот малёк за один присест мог опустошить приличный косяк рыбы.
Но таков был вечный круговорот жизни: океан питал русалов, а те платили ему взаимностью. Накануне смерти каждое дитя глубин стремилось вернуться в бездну, чтобы тихо опуститься на дно. Их мёртвая плоть становилась щедрым подношением морю — последним прощальным даром своей колыбели.
Насытившись, они вновь забрались в потрёпанный фургон Талоса. Машина взяла курс на юго-восток Циняо.
— Я созвонился со старым приятелем, Лао Гуем, — сообщил Талос. Он не притрагивался к рулю, предоставив управление автоматике. — Он пообещал приютить вас на первое время.
— Спасибо вам огромное. Я обязательно отплачу за доброту, — искренне произнёс Ся Юй. — К чему нам стоит готовиться?
— Для начала найдите хоть какую-нибудь работу и сидите тише воды ниже травы. У Ся Юя статус гражданина третьего класса, у Мидоу — шестого. О природе Мо Аня помалкивайте, так что официально он тоже пойдёт по низшему разряду. Придётся вкалывать за копеечные кредиты, чтобы сводить концы с концами. Несладко вам придётся, — Талос невесело усмехнулся.
— Эй, дядька, а у тебя какой класс? — полюбопытствовал не по-детски проницательный Мо Ань.
— У меня? Слишком любопытным на рынке носы прищемляют, — уклонился от ответа Талос.
Спустя пару часов машина затормозила у распределительного центра. Несмотря на невзрачное название, перед детьми высилась исполинская, напичканная электроникой башня.
— Срединный уровень возвели на месте бывших свалок и трущоб, — пояснил контрабандист. — Сейчас найду Лао Гуя, попробую выбить для вас хоть какой-нибудь угол.
— И всё-таки, какой такой должок у тебя перед ней? — не унимался Мо Ань, подозревая, что за готовностью вечно ворчащего мужчины помогать скрывается какая-то тайна, связывающая его с Мэн Цинцин.
— Я же просил не лезть не в своё дело! — Талос обернулся и несильно стукнул мальчика по макушке мундштуком трубки. Откуда в этом макроподе столько въедливости?
— Ай, больно же! — Мо Ань забавно надулся и юркнул за спину Ся Юя. Тот послушно загородил друга собой, принявшись заботливо дуть ему на макушку и поглаживать ушибленное место:
— Ну всё, помалкивай лучше. Не серди взрослых, мы ведь совсем беззащитные, ещё достанется на орехи.
— Моему «xla» никто не посмеет причинить боль, — проворчал малёк.
— Ой, глядите, это ещё что? — Мидоу указал на огромную голографическую панель, перед которой толпился народ. Пока Талос ходил договариваться насчёт жилья, ребята, крепко держась за руки, протиснулись сквозь плотную толпу поближе к светящемуся экрану.
— Похоже на объявление о наборе, — первым сориентировался медвежонок. — Ищут утилизаторов деталей!
— А какая там работа? Для нас что-нибудь найдётся? — Ся Юй, которому не хватало роста, принялся тянуть шею и вставать на цыпочки.
— Так, тут написано... — Мидоу тоже приподнялся на носочках. — Сухогруз «Прилив»... Корабль дрейфует у самого порта, связь полностью оборвалась. Экипаж успел отправить сигнал бедствия, после чего на борту воцарилась гробовая тишина. Сейчас формируют экстренную спасательную группу для высадки на судно.
«Прилив»? Ся Юй невольно вспомнил ту брошенную махину в серой дымке гавани. Неужели это она?
— Какое бы судно там ни было, нам туда соваться нельзя, — серьёзно произнёс Мидоу, разворачиваясь, чтобы увести друзей подальше. Но стоило ему мазнуть взглядом по толпе, как его сердце пропустило удар. Из груди мальчика вырвался отчаянный крик:
— Мама!
У стоявшей поодаль женщины с такими же аккуратными медвежьими ушками на голове дрогнули плечи, и она резко обернулась.
Мидоу выпустил ладонь друга и со всех ног бросился к ней. Женщина, ещё даже не успев заключить сына в объятия, разрыдалась, задыхаясь от нахлынувших слез счастья.
— Какое счастье... Его мама жива и невредима! — у Ся Юя тоже защипало в глазах от набежавших слёз. Наконец-то за все эти бесконечные, кошмарные дни случилось хоть что-то по-настоящему хорошее. — Мо Ань, посмотри! У людей всё устроено именно так. Родители опекают своих детей, пока те не вырастут и не станут самостоятельными... Мо Ань? Что с тобой?
Мо Ань судорожно прижал ладонь к лицу, заслоняя правый глаз. В самой глубине его сознания раздался оглушительный, потусторонний гул, от которого зрачок мальчика мгновенно расширился во весь опор. Когда он медленно отнял руку, его правый глаз горел зловещим алым пламенем.
«О, Всемогущий Господь, дарующий нам сущее... Ибо у неимеющего отнимется и то, что он имеет».
Жуткий шёпот набатом гремел в его голове. Перед мысленным взором возникли призрачные силуэты: люди в матросских робах безмолвно стояли на залитой туманом палубе спиной к нему, и их тела мерно покачивались из стороны в сторону, словно мёртвые водоросли в подводном течении.
http://bllate.org/book/38914/5176387
Сказали спасибо 0 читателей