Талос и впрямь подумывал сбросить паршивца вниз.
— Что это? Говори, — потребовал Мо Ань.
Его руки и ноги безжизненно свисали, и с виду он ничем не отличался от обычного человеческого ребенка. Однако Талос слишком хорошо знал повадки русалов. Этот малец был куда сообразительнее обычных детей — и во много крат безжалостнее. Стоило дать ему хоть один урок охоты, и этот едва вылупившийся малёк без труда прикончил бы взрослую акулу.
Многометровый хищник в его руках превратился бы в беззащитную игрушку. Жуткая картина. Талос не испытывал к нему ни капли жалости. Он приподнял мальчишку повыше, у самого оконного проема, заставляя во всех подробностях разглядеть бушующую снаружи катастрофу.
— Не трогай меня. Лучше отпусти, — Мо Ань повернул к нему лицо. С его губ всё ещё капала свежая кровь.
— Ух, как же я напуган! Прямо дрожу от страха, что ты меня сожрёшь, — фыркнул Талос, придвигая его ещё ближе. — Надо же, ты уже и разговариваешь как нормальный. И чего ломался передо мной, мелкий?
— Кто ломался? — Мо Ань даже бровью не повёл. Он указал пальцем на наползающий туман. — Что там? Левиафан?
— Ты думаешь, Левиафанов пруд пруди? Их всего три штуки на весь мир. Если бы они все выбрались на сушу, ты бы до сегодняшнего дня не дожил, — только сейчас Талос окончательно убедился, что малец чист как чистый лист. Без сородичей русалы растут круглыми дураками. — Та тварь, что явилась за твоей головой, притаилась в этом тумане. И если мы с ней не разберёмся, она пустит на корм рыбам всех моряков в порту.
— Правда? — Мо Ань нахмурился, силясь разглядеть хоть что-то сквозь белёсую пелену.
А туман тем временем становился всё гуще, наваливаясь на берег тяжёлым саваном.
В этой плотной дымке на кораблях один за другим начали отказывать приборы. Радары ослепли, стрелки навигационных панелей бешено закрутились, теряя сигнал. Ещё минуту назад моряки отчётливо видели спасительный луч маяка, а теперь мир вокруг растворился. Близкий берег стёрся, лишился очертаний. Людям казалось, будто их швырнули в самую бездну океана.
— Нюйва, Нюйва! — в отчаянии звал капитан, пытаясь связаться с бортовым искусственным интеллектом. — Зафиксирована аномалия! Запрос о помощи! Mayday, mayday, mayday!
Но как бы громко ни звучали сигналы бедствия, мистический кошмар разворачивался наяву. Они ухитрились заблудиться перед самым причалом. Матросы метались по палубе, пытаясь разглядеть хоть какой-то проблеск света, но вокруг смыкался лишь влажный холодный туман. Морская вода под бортом окрасилась в зловещий угольный цвет. Корабль словно провалился в иное, чуждое измерение.
— Что происходит?! Где Нюйва?
— Нам же обещали! Разве Искин не говорил, что Церковь Всемогущих Машин продолжит оберегать тех, кто уверует?! Куда она делась?!
— Всё, нам крышка! Это ловушка Нюйвы! Мы все трупы!
— Без паники! Соблюдать спокойствие!
Крики ужаса и панические призывы волнами катились по палубе. Известия о мятеже машин и без того держали людей в постоянном страхе, а теперь к ним добавилась эта чертовщина. Поговаривали, что по планете вовсю расползается загадочная электронная эрозия, грозящая окончательно разрушить привычный порядок вещей. Разум моряков рисовал самые жуткие картины. Несколько месяцев они провели в плавании, а перед самым прибытием их настигли страшные вести с материка. Те, у кого водились деньги, ещё в море записались на срочные операции по аугментации, чтобы сразу после схода на берег пройти модификацию тела. Бедняки же судорожно искали другие способы уцелеть.
Пока на палубах разрасталось удушливое облако отчаяния, никто не заметил, как прямо под днищем корабля скользнула исполинская тёмная тень. На воде не появилось ни единой волны.
Поверхность моря оставалась мертвенно-гладкой, словно чёрное зеркало.
На маяке Мо Ань по-прежнему всматривался в белёсое марево, но так ничего и не разглядел.
— Кто там, внутри? — спросил он, оборачиваясь к Талосу.
— Пусть лучше тебе Мэн Цинцин расскажет. Сперва только пускай спровадит эту тварь подальше, — усмехнулся старый охотник. Пусть сирены ещё не признали в этом головастике своего, защищали они его без лишних раздумий.
Корабли застыли посреди неподвижной глади. На палубах плакали взрослые мужчины. И никто из них не разглядел, как десятки покрытых чёрной чешуёй хвостов взрезали воду вокруг, закручивая бесшумные воронки. Обезумевшие от страха люди могли лишь стоять на коленях, вымаливая спасение у Церкви Всемогущих Машин. И спустя несколько томительных минут их отчаянный призыв наконец был услышан.
Туман начал стремительно таять. Перед моряками вновь проступили изгибы родных берегов. Яркий луч маяка ударил по их измученным лицам, даря долгожданное тепло и указывая путь домой.
Полчаса спустя Мэн Цинцин, с которой ручьями стекала морская вода, ступила на берег. Она медленно поднялась по каменным ступеням маяка. Когда она оказалась на верхней площадке, двое малышей уже крепко спали. Бодрствовали только Талос и Мо Ань.
— Она ушла? — спросил Мо Ань. Талос всё ещё держал его на весу, и малец легонько покачивался в воздухе.
— Ушла, — Мэн Цинцин распахнула дверцу шкафа и достала длинное просторное одеяние.
Мо Ань благодарно кивнул:
— Спасибо.
— Не стоит благодарности. Не факт, что мы вообще тебя примем, — Мэн Цинцин повернулась к нему лицом. — Можешь задать мне несколько вопросов. Но не слишком много — я чертовски устала.
— Ладно, — Мо Ань задумался на пару секунд. — Почему моё тело так сильно нагревается? Я ведь умел сбрасывать тепло, даже когда сидел в яйце.
— В детстве все русалы умеют выделять тепло. Я тоже когда-то умела. На глубине океана ужасно холодно, и если температура падает слишком низко, яйца начинают греться, спасая друг друга от замерзания. Эта способность сохраняется почти до самого совершеннолетия — она пропадает года за два-три до того, как ты вырастешь, — ответила Мэн Цинцин.
— Вот оно как… — Мо Ань понимающе кивнул. — А почему я бьюсь током?
— Все русалы могут генерировать электричество. Это наша уникальная видовая черта. Мы способны поглощать энергию прямо из морской воды и преобразовывать её в ток, выпуская наружу. Или же выкачивать её из человеческих механизмов. Теперь понимаешь? — Мэн Цинцин старалась подбирать самые простые слова. — Стоит тебе побывать в море, как тело напитается энергией. Прикоснёшься к любой машине — сможешь забрать её заряд или, наоборот, разрядить в неё свой.
— Понял, — сообразительности мальцу было не занимать. — Но я… я всегда буду таким нескладным? У меня не получается нормально грести, я не могу плыть прямо и постоянно переворачиваюсь брюхом кверху. Скажи мне правду. Не надо меня обманывать только потому, что я сейчас слабый.
— Не знаю. Я никогда прежде не видела русалов, которые вылупились бы покалеченными, — честно призналась Мэн Цинцин. — Обычно у яиц русалов только два пути. Либо они благополучно созревают под бдительным надзором Двухвостых, и когда у малька полностью формируются слёзная плёнка, брюшные и спинные плавники, хвост сам отделяется от оболочки. Либо Двухвостых убивают хищники, родителей истребляют, а все невылупившиеся детёныши гибнут в бездне. Мне не доводилось встречать выживших калек. Ты первый в своём роде.
Мо Ань притих. Он не помнил, что стряслось в инкубатории в тот день, когда его вытащили на сушу. Но его братья и сёстры, скорее всего, погибли.
Двухвостые и родители, оберегавшие их кладку, давно обратились в бледную голубоватую пену. На всей планете у него не осталось ни одной родной души.
— Хорошо… А сколько мне тогда лет? — В его душе шевельнулась глухая неприязнь к людям. Если бы не они, всё сложилось бы совсем иначе. Каким счастливым он мог быть сейчас! — Я только помню… что долго жил в этой их лаборатории. Четыре года? Или шесть? Я запутался…
— Слух у русалов формируется в первую очередь, примерно на первом или втором году жизни в яйце. Если ты начал различать голоса ещё до того, как тебя вытащили на берег, то сейчас тебе лет семь или восемь. Точнее сказать не могу, — Мэн Цинцин прикрыла рот рукой и изящно зевнула. — Всё, мне пора спать, да и тебе тоже. Завтра на рассвете мы дадим тебе ещё один шанс.
— А что потом? — Мо Ань невольно сжался от нехорошего предчувствия.
— Если мы тебя примем, сёстры заберут тебя в океан. Мы будем заботиться о тебе, пока ты не окрепнешь и не вырастешь, — договорив, Мэн Цинцин зажмурилась. Её глаза затянуло глухой чёрной слёзной плёнкой. Она погрузилась в сон.
Мо Ань замолчал. Талос наконец опустил его на пол, и малёк в несколько шагов пересёк комнату, устраиваясь рядом с Ся Юем.
Маленькая медуза спал безмятежным сном. Следы от зубов Мо Аня на его коже уже затянулись, оставив лишь засохшие бурые корочки крови. Мо Ань осторожно взял его за руку, сравнивая их ладони.
Рука Ся Юя была белоснежной и нежной. Ладонь Мо Аня — жестковатой, с синеватым отливом.
У Ся Юя не было перепонок между пальцами. А у него — были.
Ся Юй был искусственно созданным гибридом, наполовину человеком. Мо Ань — настоящим дитём глубин. Их разделяла непреодолимая пропасть: одному суждено было ходить по тверди, другому — раствориться в бездне. Мо Ань поплотнее прижался к тёплому боку Ся Юя. На сей раз ему не пришлось тратить силы на обогрев. Тело Ся Юя дышало уютом и мягкостью — оно казалось куда приятнее родной скорлупы.
Никто не предупредил его, что сразу после рождения ему придётся делать этот мучительный выбор. Остаться на суше с Маленькой медузой или уйти в бескрайний океан?
Мо Ань не знал ответа. Его крошечный рыбий мозг пасовал перед столь сложной дилеммой. Вот бы забрать Ся Юя с собой…
***
Весь остаток ночи за окном завывал штормовой ветер. Мо Ань так и не смог нормально уснуть. Его переполняло радостное возбуждение от встречи с огромным, реальным миром, и он совершенно не чувствовал опасности.
Когда небо на востоке подёрнулось рассветной серостью, а маяк погас, Мо Ань наконец забылся чутким сном. Но стоило ему прикрыть глаза, как реальность вновь сделала крутой оборот.
— А где все? — спросил Мо Ань, протирая кулачками глаза. Его ноги за время сна снова превратились в рыбий хвост.
— Они ушли, — Ся Юй обернулся и мягко перехватил его за запястье. — Ты тоже уйдёшь?
— Я? Зачем мне уходить? — Мо Ань искренне не понимал, к чему этот вопрос.
— Ну, тогда я пойду. Береги себя, — Ся Юй ласково улыбнулся и помахал ему рукой. — Пожалуйста, береги себя.
— Стой! Ты куда?! Ты же обещал профессору Ван Цинь, что вырастишь меня! Ты меня бросаешь?! Я тебе не позволю! — Мо Ань рванулся вперёд, пытаясь схватить его, и отчаянным движением впился когтями в ладонь Ся Юя. Но его плоть оказалась водянистой, прозрачной и податливой, точно у настоящей медузы.
— Ты должен выжить, слышишь? А мне пора. Мне нужно спасти этот мир, — Ся Юй продолжал тепло улыбаться.
— Нет! Не смей! Останься! Какое тебе дело до этого мира?! Ты должен быть со мной! — Мо Ань тянул к нему руки, силясь удержать ускользающего друга. Но сияющий Ся Юй вдруг осыпался мириадами невесомых мыльных пузырей. Его тело растворилось прямо в воздухе.
Сквозь узкое окно хлынул яркий утренний свет, окрашивая вихри пыли в золотистые тона. Казалось, вокруг разбились миллионы хрустальных бокалов.
— Стой! — закричал Мо Ань, вскакивая на месте.
Он тяжело дышал, обливаясь холодным потом. Его крик мгновенно перебудил спавших рядом спутников.
— А-а! Пожалуйста, не надо! — спросонья завопил Ся Юй, решив, что на них опять напали. Лишь открыв глаза, он понял, что в комнате тихо и врагов поблизости нет.
Мидоу повезло ещё меньше. Мало того что его грубо вырвали из сна, так ещё и Мо Ань в пылу паники ухитрился отвесить ему знатный пинок под зад. Бедный медвежонок едва не покатился кубарем к лестничному пролёту.
Мо Ань судорожно ловил ртом воздух, намертво вцепившись в ладонь Ся Юя.
— Ты чего… Я же ещё сплю, — пробормотал Ся Юй, щурясь от утреннего солнца. — Что с тобой?
— Я… — Мо Ань запнулся, не зная, как объяснить свой страх. — Сон. Плохой сон.
— Наверное, кошмар приснился. Не бойся, кошмары ненастоящие. Мне Нюйва так всегда говорила, — Ся Юй ласково прижал Мо Аня к себе, поглаживая его мягкие серебристые волосы. — Всё хорошо, это просто глупый сон.
«Всего лишь кошмар…»
Мо Ань изо всей силы ущипнул себя за бедро. Острая боль отрезвила его, заставив облегчённо улыбнуться. И правда, просто сон. Надо же, у него начали появляться сновидения! Он действительно с каждым днём становился всё больше похож на человека.
— Страшный сон. Ся Юй, обними меня, — серьёзно и требовательно произнёс Мо Ань.
Он нисколько не смущался своих пухлых коротких ручек и ножек и уж тем более того, что на нём не было одежды — русалы в океане отродясь ничего не носили. Ся Юй послушно обхватил его руками и принялся легонько похлопывать по спине, забавно дуя на длинные ресницы приподнявшего голову мальчишки.
Ся Юй невольно подумал, что Мо Ань и впрямь стал ему как младший брат.
— Мо Ань, ну ты и зараза! Зачем пинаться-то?! У тебя что, мозги наконец прорезаться решили? — проворчал Мидоу, кутаясь в одеяло. Он явно намеревался досмотреть прерванный сон.
Мо Ань, не выпуская Ся Юя из объятий, улучил момент и со свирепым видом пнул заползающего обратно медвежонка ещё дальше.
Спустя пару минут по ступеням поднялся Талос. В руках он держал котелок с исходящим паром завтраком.
— Ну что, сони, проснулись? Раз так — за работу.
— Да, господин Талос! Скажите, что нужно делать, я справлюсь с любой задачей! — Ся Юй преданно уставился на охотника, изо всех сил стараясь доказать свою полезность.
— Ты и этот косолапый займётесь тропой на рифах. Там всё поросло склизкой тиной, да и ракушек-балянусов налипло немерено. Очистите всё дочиста, — распорядился старик, а затем повернулся к притихшему русалу: — А ты… — Талос присел на корточки перед Мо Анем и указал пальцем в окно. — Спускайся. Они ждут тебя внизу.
— Зачем? Они снова будут его мучить? — заволновался Ся Юй, инстинктивно заслоняя друга собой.
— А мне откуда знать? — Талос равнодушно пожал плечами и потянулся к своей старой трубке.
— Мужчина. Не смей курить при моём Ся Юе, — грозно насупился Мо Ань.
— Ага, конечно, — буркнул Талос, преспокойно сунув трубку в зубы и чиркнув зажигалкой. Огонёк весело заплясал на кончике табака.
Мо Ань вскочил на свои ещё не слишком послушные ножки и принялся сердито топать, нарезая круги по комнате:
— Отлично. Ты снова меня злишь…
— Пожалуйста… Может, они дадут Мо Аню ещё немного времени? Он ведь совсем малютка, только вчера вылупился! — взмолился Ся Юй, преданно глядя на охотника. — Человеческим детям требуются годы, чтобы стать самостоятельными. Мо Аню столько не нужно, хотя бы парочку лет! Я сам буду о нём заботиться! Честно! До десяти лет я его выращу, а там он точно…
— Мне-то это зачем рассказывать? Не я ведь решаю, принимать его в стаю или нет, — Талос снова кивнул в сторону окна. — Всё зависит от них. Но идти туда или нет — пускай решает сам.
Ся Юй послушно кивнул. Талос был прав. Он не имел права решать за Мо Аня.
— Мо Ань, может, ты спустишься и поговоришь с ними? Скажи им, пусть подождут несколько лет…
Не успел он договорить, как Мо Ань, одетый в длинное тёмное платье, пулей пролетел мимо него и без тени сомнения сиганул прямо в открытый оконный проём!
— Мо Ань! — в один голос вскрикнули Ся Юй и Мидоу, бросаясь к краю.
С такой высоты обычный человек расшибся бы насмерть. Маленькое тело Мо Аня с глухим всплеском ушло под воду, подняв высокий столб белых брызг, и мгновенно исчезло в пучине.
— Мо Ань! Только бы с тобой ничего не случилось! — Ся Юй сломя голову помчался вниз по винтовой лестнице, боясь опоздать хоть на секунду.
Но когда они с Мидоу запыхавшись выбежали на каменистую тропу, водная гладь была абсолютно спокойна. Никаких следов маленького русала.
Лишь на волнах сиротливо покачивался обрывок чёрной ткани — всё, что осталось от его платья.
Куда он делся? Ся Юя захлестнула волна щемящей тревоги. Он медленно опустился на колени, обхватив руками собственные ноги. Вот бы он тоже умел дышать под водой — тогда он обязательно нырнул бы следом, чтобы помочь другу.
***
А под водой Мо Ань заворожённо наблюдал за собственным преображением. Его ноги сблизились, а под кожей одна за другой начали проступать тончайшие алые нити капилляров. Словно обладая собственным разумом, они плотно обвили колени, заставляя конечности срастаться в единое целое. Следом из-под кожи хлынула сверкающая чешуя, складываясь в причудливые узоры от соприкосновения с родной стихией.
Освободившись от тесной одежды, по бокам его бёдер плавно развернулись тонкие брюшные плавники, закручивая вокруг маленькие, стремительные водовороты.
И пускай эти вихри были совсем крошечными, любой опытный хищник сразу понял бы: в глубине притаилась добыча.
В мгновение ока его ноги превратились в гибкий чешуйчатый хвост. Плавник на его конце раскрылся, по-прежнему оставаясь неровным и асимметричным. Мо Ань сделал глубокий вдох, и его жаберные щели на шее широко разошлись. Прямо над головой колыхалась зеркальная гладь, сквозь которую преломлялись слепящие солнечные лучи.
А прямо перед ним, замерев в толще воды, стояли сотни чёрных сирен.
Увидев среди них Мэн Цинцин, Мо Ань едва не потерял дар речи. Её чёрная чешуя искрилась в струях света, точно обсыпанная драгоценной обсидиановой пылью, приковывая к себе взгляд. Только теперь Мо Ань заметил, насколько сильно он отличается от сородичей. На его шее было всего по три жаберные щели с каждой стороны, в то время как у них — по шесть, не считая дополнительных дыхательных отверстий на ключицах.
«Лаитэ чу, латиэ йер», — голос Мэн Цинцин зазвучал прямо в его сознании, легко преодолевая толщу воды.
В ту же секунду в памяти Мо Аня всплыли давно забытые слова. Он вспомнил древнее наречие, запечатлённое в его разуме ещё во времена пребывания в яйце — те самые таинственные песни, что неустанно напевали Двухвостые в инкубатории.
«Докажи, что ты один из нас. Покажи свою силу».
Словно спущенная тетива, Мо Ань рванулся вперёд, навстречу безмолвной стае. Он отчаянно лавировал покалеченным хвостом, силясь удержать равновесие и показать, что он — настоящий сын океана.
***
На скользких рифах Ся Юй и Мидоу сидели, тесно прижавшись друг к другу, и преданно ждали, когда Мо Ань покажется на поверхности. В груди Ся Юя копошилась горькая, давящая тоска. Он понимал: если стая примет Мо Аня, тот больше никогда не вернётся на сушу.
Он был ещё совсем мал, но жизнь уже учила его прощаться. Сначала лаборатория, потом родная Нюйва, следом — добрая профессор Ван Цинь. А теперь вот и Мо Ань уходит в бездну… Океан сжалился над ними и подарил им эту встречу, а теперь забирал своё сокровище обратно.
— Дядя Талос, а что с тем кораблем? — Мидоу отвлёкся от грустных мыслей и указал лапой на застывший вдалеке сухогруз. — Почему он замер? Не собирается причаливать? Разве люди на борту не хотят вернуться домой?
— Эта лохань торчит там со вчерашнего вечера, — Талос затянулся трубкой, выпуская облачко ароматного дыма. Даже такому прожжённому охотнику на морских чудовищ, как он, приходилось привыкать к безумию нового мира. — Похоже, там стряслось кое-что похуже шторма. Поговаривают, корабль сожрала эта… как её… электронная эрозия. Слыхали о такой? Хе-хе, ну что, мелюзга, есть желание подняться на борт и взглянуть своими глазами?
http://bllate.org/book/38914/5174976
Сказали спасибо 0 читателей