Готовый перевод Can I Survive? Bend the Emperor to Live / Выжить любой ценой: Как я соблазнил язвительного императора: Глава 9

— Тебе это не по зубам, — ответил Ли Хан, глядя Сяо И прямо в глаза. В его голосе звучала непоколебимая уверенность.

— Вот как? — Сяо И усмехнулся. — Так уж и не по зубам?

Ли Хан лишь презрительно фыркнул, всем видом показывая, что не принимает его слова всерьёз.

Выпрямившись, Сяо И смерил собеседника холодным, оценивающим взглядом:

— Я чиновник третьего ранга, и за моей спиной стоит Сам Император. Поверь, способов заставить тебя говорить у меня предостаточно.

— Господин Сяо, вы, безусловно, правы, — с лёгким вызовом парировал Ли Хан. — Вот только где доказательства того, что ваш покорный слуга вступил в сговор с князем Юэ? Во всём нужны улики. Разве не так?

Сяо И снова едва заметно улыбнулся. И впрямь: с самого момента, как он переступил порог, Ли Хан ни словом не обмолвился о связи с князем Юэ. Однако Сяо И явился сюда не наобум — у него имелись собственные соображения.

— Если в реестрах Министерства финансов нет ошибки, твоя супруга — побочная дочь двоюродного брата герцога Цзина, — чеканно произнёс Сяо И.

Будучи помощником министра финансов, Сяо И мог без труда поднять подворные книги. Тем более когда речь шла о действующем чиновнике.

— Ты выходец из бедного рода. Твоё месячное жалование составляет от силы четыре ляна серебра.

День, проведённый Сяо И на городских улицах, не прошёл даром — кой-какие сведения он успел собрать.

Ловким движением Сяо И развернул клинок и срезал край одеяния Ли Хана. Потерев шелковистую ткань между пальцами, он с ухмылкой продолжил:

— Насколько мне известно, простой хлопчатобумажный отрез на столичном рынке стоит пятьсот вэней. А на тебе, если не ошибаюсь, отборный парчовый шёлк?

Он бесцеремонно рванул воротник Ли Хана, обнажая исподнее.

— Уж зрение меня не подводит: исподняя рубаха сшита из «облачного шёлка». Самый дешёвый его рулон обойдётся в пять лянов. У тебя на содержании престарелая мать, да и детей кормить надо — откуда же деньги на такие ткани? К тому же эта вещь совершенно новая, ни разу не стиранная. Позволь узнать, с чего вдруг наряд? День рождения у тебя не в седьмом месяце, радостных событий в доме тоже не намечалось. С какой стати обновка?

Не давая Ли Хану вставить и слова, Сяо И нанёс решающий удар:

— Или скажешь, что утром торопился и случайно надел то, что приберегал на крайний случай? Может, мне отправить людей к тебе домой, чтобы они перерыли сундуки и поискали остальные наряды? Вот только успеет ли твоя почтенная супруга их спрятать?

Сяо И умолк, с холодным презрением глядя на притихшего чиновника. Перенесясь в этот мир, он успел пообщаться с такими матёрыми лисами, как Правый канцлер. С чего бы ему пасовать перед каким-то Ли Ханом?

Необъяснимое богатство, улики, брошенные прямо в лицо... Оправдываться было бессмысленно. Ли Хан судорожно сжал кулаки и, опустив голову, выдавил:

— Я... признаю свою вину.

Сяо И лишь досадливо качнул головой. Со стороны могло показаться, будто укротить этого человека стоило величайших трудов.

— Ван Хэ, развяжи его, — распорядился он. — Дай кисть и бумагу. Пусть подпишет признание и поставит отпечаток пальца.

Добившись своего, Сяо И вернулся на прежнее место. Его тень причудливо дрожала на полу в колеблющемся свете свечей.

— Доказательства отдашь сам или мне направить людей с обыском?

Люди осторожные и расчётливые всегда оставляют себе пути к отступлению. Сяо И не сомневался, что у Ли Хана припрятан козырь.

Ли Хан смежил веки, и его плечи бессильно опустились:

— Моя супруга знает, где всё спрятано... Умоляю вас, господин, пощадите мою семью.

Ван Хэ понятливо сделал шаг вперёд:

— Господин, я немедленно отправлю людей.

Подчинённые, присланные государем, соображали на лету, и у Сяо И не было причин возражать. Поразмыслив мгновение, он кивнул:

— Погоди. Поручи страже взять его родных под защиту. Он совершил преступление, но его жена и дети ни в чём не виноваты.

Сяо И категорически не признавал коллективной ответственности. Принцип «отец в ответе за сына, а сын за отца» казался ему дикостью: дети не должны расплачиваться за грехи родителей.

Ван Хэ низко наклонил голову:

— Слушаюсь!

***

Прошло около получаса. Ли Хан стоял на коленях, медленно выводя иероглифы признания. Он странно мешкал — будто надеялся на какое-то чудо или же ему не хватало света. Наклонившись почти к самому столу, он едва не касался носом бумаги. Сяо И, не выдержав этой тягостной возни, взял подсвечник и поставил его прямо перед ним.

Но не успел он выпрямиться, как за окном раздался резкий, лязгающий звон столкнувшихся клинков.

Прежде чем кто-либо успел опомниться, острая стрела со свистом прорезала воздух, сорвала кожицу на щеке Сяо И и вонзилась в стену. На пол капнула алая кровь. Взбудораженный тишиной свист воздуха ещё долго эхом отдавался в ушах.

В следующее мгновение ставни снаружи захлопнулись, и незнакомый, собранный голос произнёс:

— Ваш покорный слуга Ван Чжо, по приказу Его Величества, прибыл для защиты господина! В поместье проникли убийцы. Убедительно прошу вас не выходить наружу!

Сяо И так и застыл согнувшись. Несколько мгновений его тело оставалось скованным, но затем он перевёл дыхание, выпрямился и бросил быстрый взгляд на сжавшегося Ли Хана. Мысли в голове мгновенно прояснились.

Личных врагов, способных на подобное, у него не водилось. Значит, нападавшие пришли за Ли Ханом.

Но когда у дверей успела появиться стража? И откуда Фэн Тинъюнь узнал, что на него готовят покушение? Не приди императорские гвардейцы вовремя — чем бы всё закончилось?

Внезапно Ли Хан с безумными глазами вцепился в рукав Сяо И и отчаянно закричал:

— Господин! Моя жена! Мой сын!

— Ван Хэ ушёл за ними, а дальше... — Сяо И запнулся, не закончив мысль. Если успеют — хорошо. А если нет...

За окном вновь раздался оглушительный стальной лязг — клинок скрестился с мечом. От этого звука Ли Хан окончательно побледнел и бессильно сполз на пол, что-то беззвучно шепча побелевшими губами.

Взгляд Сяо И упал на лежавший перед чиновником лист. Выпавшая из рук кисть расплылась по бумаге тёмным пятном, а тушь медленно въедалась в пальцы Ли Хана.

Мужчина дрожал всем телом, мёртвым взглядом уставившись на закрытое окно. Отражение свечей в его глазах казалось кроваво-алым.

Быть может, Сяо И действительно отличался хладнокровием, но сейчас он без единой эмоции на лице наклонился и поднял исписанные листы. Расплывшееся пятно туши частично заслонило иероглифы: от титула «герцог Цзин» уцелела лишь половина.

— Ты упомянул того, кого не следовало, — сухо, почти жёстко произнёс Сяо И. — И помогал тем, кому помогать не стоило.

За окном кипела смертельная схватка. Отблески стали и смутные тени метались по бумажным оконным переплётам. Губы Ли Хана непрестанно мелко дрожали — если присмотреться, можно было разобрать беззвучное: «Смилуйся, Бодхисаттва...»

Сяо И коснулся пальцами царапины на щеке. Если до этого момента у него ещё оставались сомнения, кто в столице способен на подобную дерзость, то теперь, при взгляде на начертанные имена, всё стало предельно ясно: герцог Цзин, Сун Цзэн.

Какая неслыханная дерзость!

Сяо И направился к столу. Ли Хан, извиваясь, метнулся к нему и судорожно вцепился в подол его халата, словно в последнюю соломинку:

— Господин! Моя жена... Мой маленький сын... Он ведь совсем младенец! Он ничего не знает... Ничего не ведает!

— Я тоже ничего не ведаю, — отрезал Сяо И.

Он всего лишь расследовал дело! С какой стати его жизнь превращают в мишень, устраивая ночные покушения? Прямо не расследование, а остросюжетный исторический сериал.

Какой-то ничем не примечательный герцог Цзин, о котором в исторических хрониках от силы пару строчек написали, осмелился угрожать ему!

Ли Хан продолжал слепо тянуть руки к краю его одежды. Изнемогая, он снова и снова с глухим стуком ронял сжатые кулаки на деревянный пол, хотя Сяо И даже не пытался отступить.

— Господин! Смилуйтесь, господин!

Не прошло и двух часов, а спесивый и высокомерный чиновник превратился в затравленного пса. Поистине иронично.

— Если Ван Хэ успеет, он сделает всё возможное, чтобы спасти твою семью. Что же до тебя — я приложу все силы, чтобы сохранить тебе жизнь. А вот кукловод... — Сяо И на миг умолк и взглянул вверх. — Скоро и сам узнает, какова на ощупь холодная сталь.

***

Минут через десять звон оружия за окнами утих. Раздался сдержанный стук в дверь:

— Господин Сяо, это ваш покорный слуга Ван Чжо.

— Входи.

Ван Чжо шагнул в комнату и, не поднимая глаз, преклонил колено:

— Подчинённый плохо исполнил свой долг и напугал вас!

— Я в порядке. Что с нападавшими?

Ван Чжо склонил голову ещё ниже:

— Подчинённый виноват: мы не успели помешать им принять яд. Все убийцы мертвы.

Сяо И ничуть не удивился — классический поворот в придворных интригах.

— Главное, что вы целы, — спокойно ответил он.

Он успел заметить, что пятна крови на одежде Ван Чжо были чужими — нигде не виднелось тёмных пропитавшихся следов.

— Мёртвые исполнители молчат, зато живые хозяева говорить умеют.

Сяо И спросил:

— Сколько их было?

Ему до смерти хотелось узнать, что за компромат Ли Хан нарыл на герцога Цзина, раз тот переполошился, словно ошпаренный.

— Двенадцать человек.

— Отличная работа. Отдохни. А завтра тебе придётся выступить моим свидетелем, — усмехнулся Сяо И.

Судя по всему, улика оказалась чрезвычайно весомой.

***

Задолго до начала утреннего приёма в спальню Сяо И вбежал растрёпанный Ван Хэ. На руках у него громко заходился в плаче младенец. Голос стражника перекрывал этот ор:

— Господин, простите! Я опоздал... К нашему приходу в живых остался только этот ребёнок. Но мне удалось найти переписку Ли Хана с князем Юэ и его сообщниками!

Сяо И едва успел провалиться в сон, как его бесцеремонно разбудили. Тяжело вздохнув, он поднялся с постели. Растрёпанный, не найдя в темноте туфель, он босиком шагнул на холодный пол. На ходу завязывая пояса на одежде, он вышел из-за ширмы и с головной болью уставился на заходящегося от крика младенца:

— Отнеси его к отцу. И приготовься. Пойдёшь со мной во дворец.

Если уж ему испортили ночь, то и остальные спокойно спать не будут.

Под непрерывный детский плач Сяо И велел Ли Хану забрать сына и сесть в экипаж. Сам же повернулся к Ван Хэ:

— Отправляйся к зданию Столичной префектуры и ударь в судебный барабан. Подай жалобу.

Если поднимать шум, то так, чтобы гудела вся столица.

Ван Хэ, сомневаясь, указал на его лицо:

— Господин... Может, обработать рану?

Разве можно появляться перед государем в таком виде? В предрассветных сумерках на Сяо И было надето белоснежное одеяние — бледнее, чем поминальная траурная одежда. Царапина на щеке успела распухнуть и покраснеть от прикосновений. Растрёпанные волосы ниспадали на плечи, а на воротнике запёклись алые пятна крови. Днём это, быть может, сошло бы за «алые цветы мейхуа на белом снегу», но сейчас он выглядел страшнее мстительного духа, явившегося за чужой душой. Он что, отправляется просить о справедливости или пугать Его Величество?

Сяо И мрачно проронил:

— Ничего менять не буду.

Он специально подобрал этот белоснежный наряд и не упустил случая подчеркнуть следы крови! С какой стати переодеваться? В конце концов, официальный статус фаворита нужно поддерживать.

Ван Хэ хотел было возразить, но встретил предостерегающий взгляд Ван Чжо. Тот едва заметно качнул головой: всего лишь одежда, Государь не станет придираться.

***

Сопровождаемый личными гвардейцами Императора, Сяо И беспрепятственно миновал дворцовые ворота. Но очутившись перед дверьми Императорского кабинета и глянув на клонившийся к западу бледный диск луны, он слегка усомнился в своей затее.

Государю едва исполнилось двадцать три — самый расцвет сил. Будь у него несколько наложниц, он сейчас наверняка покоился бы в объятиях какой-нибудь красавицы. А тут мало того что никакой «нежной неги», так ещё и крепкий сон прервали... Не выйдет ли так, что в гневе Император прикажет сослать его на плаху?

В этот самый миг младенец на руках Ли Хана зашёлся в таком надрывном крике, что даже стоявшие неподалёку стражники синхронно повернули головы.

Дверь Императорского кабинета приоткрылась, и оттуда пулей выскочил евнух Ван Фу. Он хлопотливо закружился вокруг Сяо И:

— Ох, господин Сяо! Не вызвать ли лекаря? И откуда только взялось это дитя?

Сяо И кивнул в сторону закрывшейся двери:

— Его Величество проснулся?

Ван Фу проболтался без промедления:

— Да и не почивал вовсе! Всё о вас беспокоился!

— Э?.. — растерялся Сяо И.

О ком это беспокоился Фэн Тинъюнь?

Ван Фу расплылся в подобострастной улыбке:

— Сегодня не было утреннего приёма, государственных дел накопилось без счёта. Его Величество до самой ночи изволил разбирать бумаги. Едва собрался отойти ко сну, как явился Ван Хэ и доложил, будто возле вашей усадьбы крутятся подозрительные люди. Чтобы избежать беды, Государь тут же направил гвардейцев. Кто ж знал, что вы всё равно пострадаете!

Евнух поднял глаза, пристально разглядывая сочившуюся царапину и алые пятна на халате Сяо И. С близкого расстояния было очевидно, что из такой крошечной ранки не могло вылиться столько крови, но Ван Фу без тени смущения добавил:

— Как же вы натерпелись, господин Сяо! Его Величество ждёт вас.

Сяо И натянуто улыбнулся. И зачем рассматривает так близко? Эта рана, натёртая собственными пальцами ради пущего эффекта, не выдерживала никакой проверки!

В просторном кабинете горело лишь несколько светильников. Весь мягкий свет сфокусировался в центре — вокруг самого Императора, Фэн Тинъюня.

Когда Сяо И переступил порог, Фэн Тинъюнь окинул его внимательным взглядом с головы до ног:

— Оставь церемонии. Подходи, садись.

Похоже, сам Император мало заботился о формальностях. Едва Сяо И опустился в кресло, как перед ним оказалась пиала с янтарным чаем, очевидно, налитым государем лично.

Сяо И, тоже не отличавшийся благоговением перед этикетом, спокойно поднёс чашку к губам и сделал глоток. В ту же секунду выражение его лица изменилось, приняв весьма замысловатый вид:

— Ваше Величество... К чему эти регулярные попытки отравить своего верного слугу?

Фэн Тинъюнь лишь с лёгким вздохом налил себе чаю из того же чайника и отпил на его глазах:

— Ты утверждаешь, что не помнишь, кто изображён на том портрете... А помнишь ли, были ли у тебя братья?

Спросил он о самом уязвимом месте прежнего владельца этого тела.

http://bllate.org/book/38901/5026199