История от учителя Лю
Лю Ицзэ проснулся в восемь часов следующего утра. Стоит признать, спать на огромной кровати в доме на колесах было поистине комфортно.
Лю Ицзэ отворил дверь и вышел наружу. Ворота мастерской уже распахнули, а Лу Хаотянь во дворе приводил в порядок свой транспорт — он установил багажник на собственный Унимог, да и вдобавок припас немало тюнинговых материалов, очевидно, собираясь заняться этим вплотную. Сейчас Лу Хаотянь как раз перекладывал припасы внутрь машины; на земле возле входа в мастерскую валялась гора дочиста обглоданных костей, а на расстеленном пледе посапывал, свернувшись клубочком, пушистый комочек.
— С добрым утром, братец Лю. — Хуахуа возвращался с завтраком и как раз столкнулся с проснувшимся Лю Ицзэ.
— Утро, — бросил Лю Ицзэ, кивнув, бросил взгляд на снедь в руках парня и поинтересовался: — Что там творится снаружи?
— Никаких странностей не заметил, правда, машин вроде бы стало поменьше, — припомнив утреннюю вылазку за покупками, ответил Хуахуа.
— Мм, — рассеянно отозвался Лю Ицзэ. Взяв у Хуахуа завтрак, он присел на корточки и уставился на белоснежный пушистый комок.
В этот момент, заприметив, что Лю Ицзэ поднялся, к ним подошел Лу Хаотянь. Оценив посвежевшее лицо собеседника, он внутренне немного расслабился и спросил: — Когда выступаем?
— Скоро тронемся, — даже не поднимая головы, бросил Лю Ицзэ. Спустя мгновение он всё же взглянул на Лу Хаотяня с Хуахуа и уточнил: — Это у вас кто, кот?
— Детеныш Белого Тигра, — Лу Хаотянь презрительно фыркнул на догадку Лю Ицзэ и пояснил: — В отличие от настоящего Белого Тигра, у него нет полос. К тому же, если верить Хуахуа, глаза у него синие — а мои, когда я обращаюсь в зверя, цвет не меняют.
— Понятно, — Лю Ицзэ кивнул, не став углубляться в объяснения, и снова спросил: — Он что, поел вчера вечером и сразу вырубился?
— Угу, — на сей раз ответил Хуахуа. Припомнив впечатляющую прыть, с которой комочек уплетал еду накануне, он даже слегка поморщился. — Стоило принести еду и распаковать, как он проснулся на запах, за десять минут всё умял и опять завалился спать.
Лю Ицзэ снова кивнул, а затем с некоторым унынием констатировал: — Энергии ему всё-таки отчаянно не хватает.
— Ладно, хорош нести непонятную мне чушь, — Лу Хаотянь от души откусил лепешку с мясом, прислонился плечом к косяку и подбородочком указал на Лю Ицзэ: — Теперь можешь и сдержать вчерашнее обещание. Что вообще происходит? Что ты за птица такая?
— Подожди, — Лю Ицзэ поднялся на ноги, крутанулся на месте, нашел свое излюбленное кресло-качалку и, устроившись в нем, продолжил: — Вы хотите послушать о моем происхождении или начать прямо с конца света?
Лу Хаотянь с Хуахуа, ни секунды не колеблясь, выбрали: — С конца света.
— Что ж, ладно, — Лю Ицзэ откинулся на спинку, наслаждаясь удобством, и неторопливо поведал историю.
— В 3013 году человечество обнаружило принесенного метеоритом мягкотелого организма — Гайю.
Люди окрестили его чудодейственным лекарством и принялись наперебой изучать, совершенно упустив из виду должный контроль. Наконец, спустя семь лет, появились механические зомби, и наступил конец света.
Впрочем, нашествие мертвецов не сплотило людей, а напротив, развязало мировую войну.
На этом моменте Лю Ицзэ даже усмехнулся, словно высмеивая человеческую глупость и жадность тех времен.
Те зомби изначально задумывались как секретный проект гуманоидного боевого оружия, дополненный воздействием клеток Гайи. Можно сказать, они были несокрушимы, и людям оставалось лишь отступать по всем фронтам.
Однако к нынешнему положению дел привело другое: в 3230 году произошла утечка вируса Гайи, охватившая всю планету.
Эта пандемия заставила зомби эволюционировать и постепенно обрести разум. У людей же начали пробуждаться эволюционеры. И всё же человеческая эволюция безнадежно отставала от зомби. Ситуацию уже было не спасти.
В 3250 году человечество отреклось от Земли: почти все эволюционеры и горстка обычных людей покинули планету.
— Покинули? — Хуахуа растерянно моргнул. — Куда это?
Лю Ицзэ поднялся взглядом на Хуахуа и с улыбкой бросил: — Разумеется, на другие планеты.
Хуахуа: — ! !
Межгалактические войны, ё-моё!
Лу Хаотянь помолчал пару секунд, нахмурившись: — В ту эпоху человечество еще не вступило в межзвездную эру... или, по крайней мере, не отыскало иных пригодных для жизни миров. Иначе они бы не стали тянуть до последнего.
Лю Ицзэ кивнул: — Верно. По сей день я понятия не имею, выжили те беглецы или сгинули.
Пылающий энтузиазмом Хуахуа словно окатили ушатом ледяной воды, после чего на душу легла легкая, тоскливая печать.
— Ну а оставшиеся люди? И что за история с Безопасным Гнездом? — задал вопрос Лу Хаотянь.
Улыбка Лю Ицзэ слегка померкла, и он произнес: — В те времена человечество возвело повсюду острова безопасности — своего рода защищенные базы. Все оставшиеся люди в основном укрылись там. Но, увы, эти базы вовсе не были безопасными. Численность людей неуклонно сокращалась, и в конце концов выжили почти исключительно эволюционеры да их потомство.
Прошло еще пятьдесят лет, и зомби внезапно предприняли скоординированные действия: они перестали охотиться на людей, а затем и вовсе покинули этот континент, отправившись в Америку. Люди смогли перевести дыхание и принялись возрождать цивилизацию. Еще через несколько десятилетий уровень развития в некоторых убежищах почти сравнялся с тем самым две тысячи семнадцатым годом.
Но эта удача длилась недолго. В 3375 году на свет появился первый младенец-Зверолюд.
Зверолюд!
Дыхание Лу Хаотяня перехватило, а Хуахуа бросил на него короткий взгляд — вот и началось самое главное.
Уголки губ Лю Ицзэ изогнулись, и он, глядя прямо на Лу Хаотяня, продолжил: — Самое странное, что матерью того младенца-Зверолюда была девственница.
Хуахуа и Лу Хаотянь одновременно широко раскрыли глаза.
Лю Ицзэ продолжил: — В конце концов того ребенка объявили исчадием ада и казнили. Но следом за этим всё новые пары стали производить на свет младенцев-Зверолюдов, и далеко не одну-две семьи. И тем не менее участь их была неизменна — всех новорожденных казнили.
Этот период вошел в историю как Кровавая Эпоха, она продлилась тринадцать лет. За это время уничтожили бесчисленное множество младенцев-Зверолюдов.
Но далеко не все родители считали собственных чад демонами. Нашлись пары, у которых родились Зверолюды, и они тайком бежали вместе с детьми за пределы баз. Таких смельчаков становилось всё больше, пока вокруг островов безопасности не возникли целые поселения Зверолюдов.
С тех пор Зверолюды и люди словно раскололись на два разных вида: они преисполнились взаимной ненависти и даже развязывали войны.
А затем настал 3424 год. Надолго исчезнувшие зомби вернулись вновь. Только на сей раз у них появилась жесткая организация, разум и новое имя. Они величали себя Насекомыми, хотя, по правде говоря, если разобраться, Насекомые вовсе не были эволюционировавшими зомби — они происходили от эволюционеров.
Вторжение Насекомых разрушило хрупкое равновесие между людьми и Зверолюдами. Но поскольку корни у всех были общие, да и смертельной вражды между ними не лежало, люди со Зверолюдами мгновенно сплотились перед лицом общего врага, образовав новый баланс сил для противостояния Насекомым.
Но что любопытно, Насекомые не стали преследовать ни Зверолюдов, ни людей — они просто вышвырнули человечество из островов безопасности, захватив их, а заодно завладели человеческими генными банками, сохраненными со времен конца света. А затем...
Лю Ицзэ поднял палец и обвел в воздухе кружок над головой: — Затем и появились такие Безопасные Гнезда.
— И какова цель? — поинтересовался Лу Хаотянь. — Зачем Насекомым понадобилось тащиться за тысячи ли обратно? Зачем им понадобилось подобным образом... производить на свет и удерживать в неволе людей?
Произнося слово производить, Лу Хаотянь едва ли не скрежетал зубами.
— Ради продолжения рода, — опустив веки, ответил Лю Ицзэ. — Насекомые обладают мощнейшей эволюцией, однако, достигнув нынешней формы, они поняли, что репродуктивные органы, как и некоторые другие части тела, за ненадобностью в бою были утрачены в ходе эволюционного процесса. И вот однажды, волею случая, Насекомые обнаружили, что способны давать потомство от союза с людьми. Совсем как в том самом первом случае беременности девственницей, родившей Зверолюда.
Впрочем, рождение Зверолюдов оказалось для Насекомых сюрпризом. На самом деле появление Зверолюдов крылось не в генах Насекомых, а являлось закономерным этапом эволюции человечества.
Конечно, на свет появлялись не чистокровные Насекомые, но это подсказало им верную идею: между Зверолюдами и Насекомыми существует глубинное родство.
Тогда у Насекомых созрел план: создать Безопасные Гнезда, воссоздать людей с помощью генетического материала из эпохи до заражения, а затем позволить им естественным путем подхватить вирус Гайи, чтобы высиживать Зверолюдов, собирать данные и гены ради продления собственного рода.
Закончив говорить, Лю Ицзэ выждал пару молчаливых секунд и добавил: — И я — один из Императоров Насекомых этого поколения. Вчерашняя женщина тоже принадлежала к Насекомым.
После этих слов в мастерской повисла мертвая тишина.
Хотя всё это в целом укладывалось в рамки догадок, Хуахуа с Лу Хаотянем всё равно не сразу смогли переварить услышанное — выходит, всё это время они были лишь подопытными кроликами. Причем зачинщиками выступали Насекомые, а Лю Ицзэ являлся Императором Насекомых.
Нельзя сказать, что Лу Хаотянь и Хуахуа испытывали к Лю Ицзэ ненависть, но заявить, будто им было совершенно всё равно, тоже оказалось бы неправдой.
Тишину нарушил неожиданный нежный, молочный писк: — Ау-у.
Лю Ицзэ опустил взгляд и заметил, что неизвестно когда проснувшийся белый пушистый комочек уже подбежал к его ноге. Лю Ицзэ не знал, сколько именно успел услышать Сяо Бай, но судя по тому, как малыш тянул лапку и мягкими подушечками трогал его голень, эта наглый зверёк ни капельки не смутился новостью о том, что Лю Ицзэ — Император Насекомых, и даже пытался его утешить.
И надо же такому случиться: обычно с виду глупый увалень временами проявлял столь тонкую душевную организацию.
— Хех, — тихонько хмыкнул Лю Ицзэ, наклонился, взял пушистый комочек за загривок и водрузил себе на колени.
Благодаря вмешательству Сяо Бая, Лу Хаотянь с Хуахуа тоже справились со своими эмоциями — в конце концов, не сделай Лю Ицзэ вовремя подсказку, еще неизвестно, в каком бы виде они сейчас пребывали.
— Раз уж ты назвал себя Императором Насекомых, какого черта тебя вообще занесло в Безопасное Гнездо? И почему та тварь преследовала тебя? — не унимался Лу Хаотянь.
Лю Ицзэ вздохнул: — Это...
— Только не неси мне бред про подростковый бунт, — тут же перекрыл ему кислород Лу Хаотянь.
Лю Ицзэ: — ...
— Ладно, — выдохнул Лю Ицзэ. — Общественное устройство Насекомых отличается от человеческого. Люди опираются на власть силы, тогда как Насекомые поверх этого выстраивают еще и духовное подчинение. На ранних этапах у Насекомых существовала так называемая единая воля, то есть имелся Владыка Насекомых, способный целиком контролировать психику всей расы.
Пусть с течением времени, по мере бесконечных модификаций репродуктивных генов, высшие особи и обрели самосознание, ментальное давление Владыки никуда не делось.
Этот Владыка и есть Император Насекомых. Во все времена он был и мог быть лишь один.
Но в моем поколении мы оказались близнецами.
Хуахуа хлопнул себя кулаком по ладони и озаренно протянул: — А-а, так вы, братец Лю, проиграли в дворцовых интригах, потеряли трон и были изгнаны!
Лю Ицзэ едва слышно фыркнул: — Не проиграл, я сам отказался от смертельной схватки и выбрал разделение души. Ментальная сила Императора Насекомых колоссальна, убить его можно, лишь разорвав сознание на куски. Однако им это не удалось: моя душа целиком проскользнула в Безопасное Гнездо и вселилась в это тело.
Но мой братец по-прежнему чувствует присутствие моей души, просто не знает точных координат, оттого и подослал соглядатаев в Безопасное Гнездо, желая прикончить меня наверняка.
Вот и вся история.
Что же касалось прошлых перерождений и периодов нестабильности души, когда он терял сознание, Лю Ицзэ предпочел умолчать.
Выслушав рассказ от начала до конца, Лу Хаотянь и Хуахуа вновь посмотрели на него иначе — брату Лю / Лю Ицзэ тоже пришлось несладко.
Лю Ицзэ: — ...
Уж лучше бы продолжали смотреть на меня с той же ненавистью.
— Всё, хватит, — Лю Ицзэ пресек их приторные взгляды, поднялся и бросил: — Раз вопросов больше нет, живо собираемся в путь.
— Понял, братец Лю! — с воодушевлением отрапортовал Хуахуа.
— Ау-у! — пушистый комочек устроился на ручках у Лю Ицзэ, умильно виляя хвостом.
Лю Ицзэ покосился на него: — Говори по-человечески.
Хвост пушистика тут же опустился, и спустя мгновение он обиженно выдал: — Слушаюсь, учитель.
Слова выговаривались отчетливо, но... тон был чисто младенческим, точь-в-точь как у четырех- или пятилетнего ребенка.
Лю Ицзэ: — ...Пф.
Лу Хаотянь: — Етить-колотить, у него тут еще и функция омоложения работает?
Хуахуа: — Кстати говоря, почему братец Лу превращается в громадного медведя, а братец Бай — в миниатюрного тигра?
Пушистый комочек резко вскинул голову, его тигриная мордашка выражала абсолютное изумление: погодите-ка, громадный... медведь? Разве все Зверолюды поначалу не пребывают в детской форме? С чего бы это? Я же по идее крупнее и свирепее братца Лу!
Заметив ошеломленного пушистика, Лю Ицзэ усмехнулся: — Миниатюрный вариант тоже неплох, по крайней мере, симпатичнее человеческого облика.
Пушистый комочек: — ...Ау-у.
http://bllate.org/book/38891/4900346
Сказали спасибо 0 читателей