Его почерк был стремительным, словно взлетающий дракон и танцующий феникс, а на рисовой бумаге слова казались живыми.
Лян Юйцяо с сияющей улыбкой посмотрел на молодого ученого, а затем тихо шепнул пару слов подоспевшему Сяо Шуаню.
Сяо Шуань сразу всё понял и купил написанную ученым каллиграфию со строками: Всюду рождаются таланты, усмирим же варваров, принесем стране покой и благоденствие.
Ученый был крайне рад и переглянулся с этим юношей, который так тонко понял его порывы. Кто бы мог подумать, что столь юный господин с легкостью раскусит его замысел, поймет его идеалы и стремления и даже подбодрит цитатой из стихотворения. К радости примешалось и чувство глубокой душевной близости.
— Прошу прощения за дерзость, как зовут вашего господина?
Сяо Шуань свернул свиток с каллиграфией. Он не знал, что на уме у его молодого господина, и не смел напрямую называть его имя, поэтому, сообразив на ходу, назвал его второе имя — в конце концов, его практически никто не знал.
Он вежливо поклонился ученому и ответил:
— Моего господина фамилия Лян, а второе имя — Чжиянь.
Уже удаляясь, Сяо Шуань слышал, как ученый продолжал бормотать себе под нос: Находясь высоко при дворе — переживаешь за государя, находясь далеко в глуши — переживаешь за него же.
Вернувшись в Резиденция Лян, Лян Юйцяо оглядел просторный внутренний двор и подумал, что здесь должно быть достаточно места для запуска воздушного змея. Он умел запускать змеев интуитивно и весьма неплохо, так что в ветреный день непременно обязан был это попробовать.
Лишь после этого он с улыбкой, прищурив персиковые глаза, рассказал матери пару забавных историй, чтобы ее развеселить. Не забыл он и повторить новые движения, которым вчера научил его наставник, и лишь после нехитрого омовения с чувством полного удовлетворения погрузился в сон.
Глава 3
На следующий день Сяо Шуань метался как угорелый:
— Молодой господин, уже солнце высоко! Сегодня же нужно ехать во дворец на аудиенцию к императору!
Лян Юйцяо сонно зажмурился. С тех пор как с ним случилась беда, он просыпался задолго после рассвета — главным образом потому, что его тело каждый день казалось невероятно уставшим. Тут он вспомнил, что император велел ему явиться во дворец.
Оперевшись одной рукой о голову, другой он потер заспанные глаза и, словно деревянный болванчик, позволил Сяо Шуаню одеть себя и завязать волосы. Мысленно он все еще размышлял о цели визита к императору и даже заставил Сяо Шуаня убрать роскошные наряды, специально переодевшись в самое простое платье.
— Матушка, не беспокойтесь, — он махнул рукой Ван Люи, развернулся и зашагал к карете.
Ван Люи нежно улыбнулась ему, слегка приоткрыв рот и теребя в пальцах платок из тонкого шелка, окликнула его:
— Цяо-эр, возвращайся скорее.
Отправляясь в Императорский дворец, он уже слышал слухи о том, что император намерен выдать за него принцессу Чанлэ. Оставим в стороне то, что лишь попав за дворцовые ворота, уже не выберешься обратно, так он ведь даже в глаза не видел эту принцессу! Отдавать себя вот так вслепую он совершенно не желал!
Но...
Сяо Шуань легко постучал в стенку кареты, напоминая:
— Молодой господин, мы приехали.
Сяо Шуань только было собрался протянуть руку, чтобы помочь господину выйти, но тот опередил его и сам легко спрыгнул с кареты.
— Молодой господин, Сяо Шуань подождет вас у ворот дворца. А вы идите за тем евнухом Ли, он проводит вас.
Лян Юйцяо кивнул Сяо Шуаню и, шагая с чуть тяжелеющим сердцем, последовал за евнухом Ли, понятия не имея, принесет ли эта поездка беду или благословение.
В ослепительно сияющем Дворец Цзиньлуань император восседал на троне с прямой спиной. Строгим взглядом он окинул собравшихся внизу и наконец перевел глаза на почтительно опустившегося на колени Лян Юйцяо. Бросив беглый взгляд на его простую одежду, император слегка нахмурился и лишь спустя долгое время глухо произнес:
— Встань.
Завершив поклон, Лян Юйцяо, как и ожидалось, заметил на лице императора выражение недовольства. В то же время этот нетерпеливый взгляд заставил его чувствовать себя неловко во всех смыслах, и ему оставалось лишь молиться прочь эту мучительную пытку.
Отводя взгляд от Лян Юйцяо, император холодно поинтересовался:
— Здоровье Юйцяо уже полностью поправилось?
— Ваш подданный чувствует себя хорошо, благодарю Ваше Величество за заботу.
Лян Юйцяо не смел смотреть прямо на императора и лишь украдкой бросал взгляды исподлобья: император в абрикосово-желтой драконьей мантии выглядел сурово. Воспользовавшись моментом, он тайком осмотрелся: слева стоял главный евнух-распорядитель, справа... справа... Он невольно засмотрелся и даже не заметил, как потерял над собой контроль.
Перед его глазами предстала безмятежная и уверенная в себе принцесса. Она была облачена в благородные одежды бледно-желтого цвета, на которых угадывался узор из чешуи питона, на талии красовался белый шелковый шнур с кистями, а половина густых волос ниспадала на спину, оставляя лишь несколько мягких прядей у лица. В ушах едва заметно покачивались серебряные серьги.
Мысленно он отметил: А принцесса-то оказалась довольно симпатичной.
Девушка в бледно-желтом платье, видимо, заметила взгляд Лян Юйцяо. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом, но тут же отвела его в сторону.
— Юйцяо исполнилось шестнадцать, пора и о браке подумать. Моя принцесса Чанлэ хоть и старше тебя на два года, но она — зеница моего ока, сокровище, что я ношу на руках. К тому же, я считаю, вы отлично подходите друг другу. Я хочу выдать принцессу за тебя, согласен ли ты?
С этими словами император то ли случайно, то ли специально перевел взгляд то на Лян Юйцяо, то на Чанлэ, словно желая увидеть их реакцию.
— Неподходяще!
Лян Юйцяо встревожился и прямо посмотрел на императора:
— Ваш подданный с детства слаб здоровьем и боюсь, лишь испорчу жизнь принцессе. Я прекрасно понимаю, что недостоин ее.
Лян Юйцяо вовсе не был тем, кто теряет голову при виде красоты. Женитьба на принцессе — это вовсе не просто женитьба. Судя по воспоминаниям, что уже слились с его собственными, его отец, старший и второй братья — все несли службу на границе, командуя огромными армиями и отчаянно сражаясь с врагами. А сейчас в столичной Резиденция Лян остался он один-единственный наследник. Этот брак — одновременно и проявление недоверия, и попытка приблизить его к себе.
— Я прекрасно знаю, что с детства ты был хил и болезнен, но разве это помеха? Я велю отыскать лучших лекарей по всей Поднебесной, чтобы они укрепили твое здоровье. Или же дело в том, что Юйцяо считает Чанлэ слишком взрослой для себя, а потому противится этому браку?
Смысл слов императора сводился к тому, что это не обсуждение, а приказ: он — назначенный императором будущий Супруг принцессы для принцессы Чанлэ. Если же он посмеет отказаться, то выкажет открытое пренебрежение к принцессе, и тогда император обвинит его в тяжелом неуважении к трону.
— Смею ли я... Ваш подданный склоняет голову перед милостью Вашего Величества.
Как бы сильно он ни противился в душе, перед лицом абсолютной власти у него не было выбора — оставалось лишь покорно склонить голову и добровольно принять волю императора.
Лян Юйцяо с унылым видом взглянул на принцессу Чанлэ. Интересно, была ли она так же бессильна перед обстоятельствами, как и он? И что толку в императорской любви, если ее вот так запросто выдали замуж за придворного, которого нужно приблизить к трону? Поистине, в императорском доме меньше всего места для чувств.
http://bllate.org/book/38874/4897045
Сказали спасибо 0 читателей