Готовый перевод Morning Departure Evening Return / Утренний уход, вечернее возвращение: Глава 14

Чэн Цзяянь поднял руку и легко похлопал его по плечу: — Не спеши, давай потихоньку. И учитель тоже сказал, что не станет тебя неволить.

Покинув хирургический центр, Сюй Му поднялся на крышу больничного корпуса, чтобы выкурить сигарету.

У хирургов нагрузка колоссальная, и курящих среди них хватает, однако Сюй Му обычно баловался этим редко — тянулся за пачкой лишь в моменты душевного раздражения, да и тогда чаще всего просто зажигал сигарету и погружался в задумчивость.

Так было и в этот раз.

Тонкая струйка дыма между его пальцами вилась в вечерней прохладе, пока не растворилась в потоках теплого воздуха. Сюй Му отрешенно смотрел в пустоту, пока тлеющий огонек не дошел до фильтра и не обжег пальцы. Только тогда он очнулся, затушил окурок и бросил его в урну.

Поскольку в больницу его заманил старик, дежурить сегодня Сюй Му было не нужно.

Перед уходом он зашел в свое отделение, переоделся из медицинского халата и собрался домой, но тут откуда ни возьмись появился Се Цююй. Сюй Му в тот момент смотрел в телефон, опустив голову, и чуть не подпрыгнул от неожиданности: — Молодой господин Се? Вы навестить матушку?

— Уже навестил, тебя как раз ищу.

— Меня? — Сюй Му озадаченно моргнул.

— Ага, — Се Цююй, заметив, что тот уже без халата, спросил: — Ты ведь уже сменился? Если свободен, сможешь со мной сгонять в одно место?

— Куда? — поинтересовался Сюй Му.

Се Цююй объяснил: — Яньчао попросил меня забрать у него дома кое-какие вещи. Говорит, это женьшеневый чай для моего дяди, велел привезти в больницу. Сам знаешь, старикам со всякими укрепляющими средствами нужно быть аккуратнее, боюсь намешать чего не то. Ты врач, если поможешь взглянуть, нам всем будет спокойнее.

Женьшеневый чай предназначался Цю Циняню. Линь Яньчао перед отъездом совсем вылетел из головы, вот он и позвонил Се Цююю, попросив заехать.

Вормываться в чужой дом без предупреждения — с какой стороны ни посмотри, выглядело это неловко. Сюй Му инстинктивно попытался отказаться: — Разве это удобно? Я ведь посторонний человек.

— Посторонний, не посторонний... — Се Цююй не любил церемониться, ухватил его за локоть и втолкнул в лифт. — У него там ничего секретного нет. К тому же я только что по телефону его предупредил.

Сюй Му от толчка качнулся вперед, сопротивляться было уже поздно, и ему оставалось лишь смиренно подчиниться.

Квартира Линь Яньчао в жилом комплексе Синхан была знакома Сюй Му не понаслышке — он уже бывал здесь в прошлый раз.

Правда, тогда стояла глубокая ночь, да еще накануне тайфуна: завывал ветер, хлестал ливень. Он пробыл у входа в комплекс всего пару минут и толком ничего не разглядел. Знал лишь, что это элитная новостройка, где на одну шахту лифта приходится всего одна квартира, а на входе стоят электронные замки, и без кода хозяина постороннему войти практически невозможно.

Лифт остановился на двадцать восьмом этаже. Се Цююй шел впереди и, привычным движением набрав комбинацию на цифровом замке, отворил дверь под звуковой сигнал. Пройдя внутрь, он обернулся к Сюй Му: — Располагайся как дома, а я поищу эту коробку с чаем.

— Угу, — отозвался Сюй Му у порога и переобулся в домашние тапки.

Жилище Линь Яньчао отражало характер самого хозяина — безупречный порядок и строгая сдержанность. Интерьер был выдержан в холодных тонах. Сюй Му бегло окинул взглядом просторную гостиную, выходящую окнами на юго-восток: одну из стен занимало панорамное остекление от пола до потолка, а противоположную — огромная фотостена.

На снимках красовался Си Жань в годы своей юности.

Объектив был сфокусирован на самом человеке, фон оставался абсолютно черным, и лишь один луч прожектора выхватывал из темноты парящего в прыжке Си Жаня.

К слову, в детстве Сюй Юньдуо тоже занималась балетом и даже поступала в хореографическое училище при академии. Когда Сюй Му сопровождал ее на сборах, ему довелось повидать немало танцоров-мужчин. Большинство из них к совершеннолетию обрастали мощным рельефом мышц, источая бушующую мужественность.

Си Жань же выглядел совершенно иначе.

На фотографиях он был облачен в черный тренировочный костюм. Его гибкое тело, закинутый вверх подбородок, подчеркивающий длинную шею, худая и бледная кожа — все это создавало ощущение невесомости. Его конечности плавно и естественно следовали за движениями танца, напоминая гибкую рыбу, погруженную в морскую пучину, а изгиб плеч и позвоночника складывался в безупречно изящную линию.

Даже Сюй Му, человек, к танцам совершенно равнодушный, был вынужден признать, что этот образ поразил его с первого взгляда.

— Нашел! Вот она, коробка. Поглядишь, годится это вообще пить? — Се Цююй вышел из комнаты с вещью в руках и, заметив, что Сюй Му завис у стены, бросил взгляд туда же и на мгновение замер.

Сюй Му обернулся: — Это кто?

— А, — сухо бросил Се Цююй. — Это Си Жань.

Когда делали ремонт, Линь Яньчао целиком отталкивался от потребностей Си Жаня, которому требовалось пространство для репетиций.

Целая стена в гостиной была отдана под снимки Си Жаня, к тому же панели могли свободно сдвигаться — за ними скрывался его личный репетиционный зал.

Бросив имя, Се Цююй умолк.

Собираясь сюда, он обо всем этом не подумал, а сейчас, отвечая на вопрос, чувствовал неловкость: с его точки зрения, что ни скажи — всё будет не к месту.

Впрочем, объяснять особо ничего и не требовалось. Помимо одиночных портретов на стене, по всей квартире на тумбочках стояло множество совместных снимков, где они запечатлены в весьма близких позах. Любой сообразительный человек с первого же взгляда догадался бы, какие отношения связывали этих двоих.

— Понятно, — улыбнулся Сюй Му, принимая коробку. Он внимательно изучил аннотацию на упаковке и принюхался к содержимому. — Пить можно, она для восполнения ци и питания крови. Только отцу нужно следить за дозировкой, слишком много заваривать не стоит.

— Вот и отлично! С твоих слов мне как гора с плеч. — Успешно выполнив поручение, Се Цююй подхватил пакет и собрался на выход, попутно предложив подбросить Сюй Му домой.

Сюй Му покачал головой: — Не нужно, мне в другую сторону, проще на такси.

Они вышли вместе. Се Цююю предстояло еще отвезти вещи в больницу, поэтому настаивать он не стал: — Ладно, тогда созвонимся.

Ожидая машину, Сюй Му не удержался и снова бросил взгляд наверх, мысленно возвращаясь к той фотографии Си Жаня. Он тихо хмыкнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке: мало того что Се Цююй притащил его в квартиру Линь Яньчао, так еще и невольно посвятил в чужие сердечные тайны.

Хорошо хоть хозяина дома не было, иначе история вышла бы совсем неловкой.

Сюй Му полагал, что у них прекрасные отношения: судя по планировке квартиры, деталям обстановки и даже незначительным элементам декора, чувствовалось, сколько сил Линь Яньчао вложил в этот дом. Но он не знал, что даже перед самым расставанием Си Жань возвращался в квартиру на Синхане крайне редко.

Си Жань терпеть не мог Наньчэн. До того как Линь Яньчао перевели в наньчэнский гарнизон, Си Жань жил вместе с Сун Линьхуэй в Цзяньчжоу.

Он говорил, что ненавидит современные мегаполисы из бетона и стали, а также промотклую сырость южных зим.

Разумеется, ему была премна и профессия Линь Яньчао.

Когда тот еще служил в армии, Си Жань не раз порывался уговорить его сменить сферу деятельности, считая работу пилота слишком опасной, да и из-за их статуса они попросту не могли жить открыто.

Но военная форма значила для Линь Яньчао ровно то же самое, что танец для него самого. Си Жань понимал, что ради него Линь Яньчао от нее не откажется, поэтому больше к этой теме не возвращался.

Позже, когда Линь Яньчао уволся в запас по ранению, он все равно остался в авиации.

Хотя Си Жань ничего не высказывал вслух, в душе он оставался недоволен. Переехав вслед за Линь Яньчао в Наньчэн, он неизменно держал дистанцию с кругом общения своего партнера и без крайней нужды избегал любых контактов.

Из-за специфики службы Линь Яньчао годами пропадал в командировках по всему миру, а возвращаясь домой, вынужден был отсыпаться и привыкать к смене часовых поясов, так что времени на двоих оставалось совсем немного.

С какого-то моменты Си Жань начал все сильнее отстраняться от Линь Яньчао. Тот чувствовал это и несколько раз пытался завести разговор по душам, но Си Жань не любил объясняться. Он не выносил копания в собственных чувствах, не умел открывать душу и вечно говорил намеками, оставляя Линь Яньчао в полном недоумении.

После того телефонного разговора они больше не созванивались.

В тот день Си Жань был жутко расстроен: бросил, что жалеет обо всем, что продолжать разговор бессмысленно, и потребовал поставить точку. Линь Яньчао тогда ничего не ответил.

Отношения длиной в десяток с лишним лет нельзя разрушить одним звонком — это было слишком опрометчиво и глупо.

Линь Яньчао отличался невозмутимым нравом и железной рассудительностью. Профессиональная выучка приучила его не принимать судьбоносных решений на эмоциях, поэтому он хотел дождаться, пока буря в душе Си Жаня уляжется, чтобы спокойно во всем разобраться.

Увы, Си Жань не предоставил ему такой возможности.

Рейс в Ванкувер выдался непростым. При посадке шел дождь, видимость падала, из-за чего заход на посадку оказался куда сложнее обычного.

Завершив предпосадочный маневр и пробив облачность, они увидели, как струи дождя размывают лобовое стекло. Сопровождавший его второй пилот-иностранец вел переговоры по радио, а Линь Яньчао, вцепившись в штурвал, не сводил глаз с полосы впереди.

В момент касания шасси корпус ощутимо тряхнуло — приборы зафиксировали перегрузку, но в допустимых компанией пределах.

Второй пилот привычно выругался по-английски, а затем испуганно покосился на командира, опасаясь, что тот сочтет это за вольность: — Линь, хорошо, что вел ты. На моем месте я бы точно ушел на второй круг.

Линь Яньчао вежливо улыбнулся.

Дождь лил как из ведра, взлетная полоса блестела от воды, и диспетчеры в целях безопасности уже ввели ограничения на движение.

К счастью, после высадки пассажиров разбушевавшаяся непогода их уже не касалась. Проверив борт, расписавшись в журналах и заглушив двигатели, Линь Яньчао по дороге в отель достал телефон, чтобы просмотреть расписание от диспетчерской службы, и машинально открыл чат с Си Жанем — он хотел сообщить тому о болезни Сун Линьхуэй.

И обнаружил, что Си Жань занес его в черный список.

Даже во время затяжных ссор, когда они неделями не переписывались, Си Жань никогда не блокировал Линь Яньчао.

Это случилось впервые. И было единственным разом.

Лучшего доказательства твердости его намерения порвать с ним и придумать было нельзя.

Линь Яньчао нахмурился, вглядываясь в экран.

В словах Се Цююя была доля правды: у Си Жаня и впрямь железная воля.

Он оказался жесток не только к себе, но и к Линь Яньчао. Объявив о разрыве в одностороннем порядке, он не оставил пути назад.

Он даже не дал Линь Яньчао шанса объясниться, вынеся окончательный приговор.

Линь Яньчао никак не мог взять в толк, что же стало истинной причиной столь резкого разрыва. Тринадцать лет — это не тринадцать дней, если бы Си Жань не испытывал к нему никаких чувств, он бы не провел рядом столько времени.

Но если чувства были, почему в глазах Си Жаня всякий раз читалось столько непостижимой для него обиды и злости?

Что могло заставить Си Жаня поступить столь бескомпромиссно и с такой спешкой вычеркнуть его из своей жизни?

Ответа Линь Яньчао не находил, да и сил думать об этом больше не оставалось.

Сутки изнуряющего ночного перелета принесли не только физическую усталость, но и ментальное истощение.

Экипаж застрял в дорожной пробке. Прислонившись лбом к стеклу машины, Линь Яньчао тяжело потер переносицу и заметил в списке чатов сообщение от Сюй Му.

— Предоперационное обследование пройдено без проблем, операция матушки назначена на послезавтра, можете не переживать.

http://bllate.org/book/38850/4892293