— Не нужно, — голос Лу Сяньюаня звучал ледяным холодом. — Его кости не такие уж мягкие. Если принести воды сейчас, то установленные ранее правила потеряют всякий смысл.
Лу Сяньюань покрутил на запястье чётки из сандалового дерева.
— Он сам придет.
Девять часов вечера.
Внутри и снаружи поместья ярко горел свет.
Придерживаясь за перила, Шэнь Синъе шаг за шагом возвращался на второй этаж.
Ноги налились свинцом.
В глазах то и дело темнело.
Он вернулся в южный люкс и толкнул дверь.
Пол был совершенно пуст.
Том в тёмно-синем переплёте, озаглавленный «Семейный устав семьи Лу», неизвестно когда успел вернуться в его комнату.
Он аккуратно лежал на прикроватной тумбочке.
Шэнь Синъе подошел к постели и, словно лишившись последних сил, рухнул на ковёр.
Он смотрел на эту книгу.
Он мог продолжать упорствовать.
Упираться до потери сознания, пока Лу Сяньюань сам не затащит его в больницу.
Но он прекрасно помнил слова Лу Сяньюаня перед уходом.
Сломаешь ноги — будешь лежать на больничной койке и учить правила.
Слёзы и обмороки на этого человека не действовали.
Шэнь Синъе протянул правую руку.
Кончики пальцев коснулись обложки книги.
Грубая шероховатость тёмно-синей ткани обожгла кожу.
Он взял книгу и раскрыл первую страницу.
Мелкий, плотный кайшу.
Статья первая: почитай старших, уважай традиции, знай меру в словах и поступках. Нарушители наказываются стоянием в углу в течение трех часов.
Статья вторая...
Шэнь Синъе закрыл глаза.
Спазмы в желудке делали мучительным даже дыхание.
У него не осталось выхода.
Семья Шэнь от него отказалась.
Компания деда находилась в руках Лу Сяньюаня.
Все его собственные сбережения и технологии были полностью заблокированы.
В глазах снова защипало.
Он до крови закусил нижнюю губу.
Одиннадцать часов вечера.
Кабинет в хозяйской спальне.
Лу Сяньюань заканчивал работать с последними документами по делу о зарубежном поглощении.
Из-за двери донеслись едва слышные шаги.
Шаги замерли у входа в кабинет.
Там стояли очень долго.
Лу Сяньюань не поднимал головы.
Он отложил авторучку, снял очки в золотой оправе и помассировал переносицу.
Он ждал.
Спустя три минуты.
В дверь тихо постучали.
Два слабых, нерешительных стука.
— Войдите, — голос Лу Сяньюаня звучал ровно.
Дверная ручка повернулась.
Сначала дверь приоткрылась на узкую щель, а затем медленно распахнулась.
На пороге стоял Шэнь Синъе.
На нем всё еще был тот утренний шёлковый домашний костюм.
Мятая ткань липла к телу.
Лицо было смертельно бледным.
Мушка у внешнего уголка левого глаза бросалась в глаза особенно сильно.
В руках он судорожно сжимал темно-синий свод «Семейного устава семьи Лу».
Суставы пальцев побелели от чрезмерного усилия.
Лу Сяньюань сидел за письменным столом.
Глядя на юношу в дверях.
— Что-то случилось? — спросил Лу Сяньюань.
Шэнь Синъе переставил ослабевшие ноги и вошел в кабинет.
Остановившись в метре от письменного стола.
Он смотрел на Лу Сяньюаня.
В этих глазах, неизменно полных дерзости и настороженности, сейчас читалось лишь полное поражение.
Золотой палец перехватил информацию.
Я хочу есть.
Я сдаюсь. Ты победил.
Адамово яблоко Шэнь Синъе судорожно дернулось.
Он сглотнул пересохшую слюну.
Он обеими руками положил тяжелую книгу правил на широкий письменный стол Лу Сяньюаня.
И толкнул ее вперед.
Затем он опустил голову.
Голос звучал хрипло, с едва заметной дрожью.
— Я буду учить.
Глава 10. Уронишь хоть каплю воды — плюс еще час
Маятник антикварных часов на стене отсчитывал секунды.
Тик-так, тик-так.
Шэнь Синъе стоял перед массивным письменным столом из черного дерева.
Руки безвольно опустились вдоль тела.
Сутки без еды и воды давали о себе знать: желудок сводило непрерывными спазмами.
Кислый сок подкатывал к горлу. Сглотнув слюну, он судорожно кадыком дернул вверх-вниз.
Лу Сяньюань откинулся на спинку кресла. Он даже не прикоснулся к лежащей на столе темно-синей книге правил.
Его взгляд поверх очков упал на бледное лицо Шэнь Синъе.
— Начинай с первого раздела, — голос Лу Сяньюаня оставался бесстрастным.
Никакого торжества победителя — лишь сухая, деловая холодность.
Шэнь Синъе закрыл глаза, силой подавляя слабость во всем теле.
— Младшим членам клана запрещено пустословить и бесчинствовать. Столкнувшись с трудностями, надлежит сохранять... — начал он.
Голос был сухим и надтреснутым.
Он перепутал первую строчку.
Лу Сяньюань взял со стола перьевую ручку. Снял колпачок. Кончик пера завис в воздухе.
— Продолжай.
Шэнь Синъе открыл глаза, уставившись в узор на ковре.
— Без причины портить вещи, проявлять буйство и своенравие. Нарушители от руки переписывают семейный устав десять раз, — выдал он вторую статью.
Говорил он крайне быстро, пытаясь поскорее отделаться от повинности.
Хлоп.
Конец ручки в руке Лу Сяньюаня тяжело стукнул о столешницу. Короткий резкий звук.
Шэнь Синъе внезапно замолк.
Его спина мгновенно напряглась. Мышечная память заставила инстинктивно насторожиться при любом движении этого человека.
— Ошибка в одном иероглифе, — Лу Сяньюань положил ручку на стол. Корпус сделал пол-оборота и замер. — В оригинале сказано: переписывают семейный устав сто раз.
Шэнь Синъе до боли стиснул зубы.
Он прочел его всего один раз, в голове бушевала злость, и запомнить всё было просто невозможно.
— Статья третья.
Лу Сяньюань не дал ему времени на споры, отдав приказ напрямую.
Шэнь Синъе сжал руки в кулаки. Ногти впились в ладони. Он пытался заглушить болью судороги в желудке.
— Лгать и обманывать, проявлять неуважение к главе семьи. Нарушители наказываются стоянием на коленях и размышлениями в тишине в течение двух часов, — он продолжил читать через силу.
Хлоп.
Ручка снова ударила о стол.
Лу Сяньюань поднял взгляд, впившись глазами в лицо Шэнь Синъе.
— Второй иероглиф. В оригинале: наказываются стоянием в углу в течение трех часов.
Голос Лу Сяньюаня звучал ледяным холодом.
— Статья четвертая.
На лбу Шэнь Синъе выступил холодный пот.
Пот покатился по щекам, едко задевая воспаленные глаза. Поднять руку и вытереть его он не смел.
Как звучала четвертая статья? В голове царила абсолютная пустота.
Голод и нервное напряжение напрочь лишили его памяти. Он приоткрыл рот, но не смог выдавить ни звука.
Земной палец безмолвно заработал.
Не могу вспомнить. Как сильно болит желудок. Как он меня накажет?
Паническая волна мыслей через духовную связь хлынула прямо в разум Лу Сяньюаня.
Лу Сяньюань посмотрел на державшегося из последних сил юношу. Протянув правую руку, он соединил указательный и средний пальцы и в третий раз постучал по столу.
— Статья пятая: почитай старших, уважай традиции, знай меру в словах и поступках. Ты забыл даже это.
Лу Сяньюань поднялся с кресла. Поправил подол костюмной жилетки.
Его туфли бесшумно ступили на ковер, обогнув широкий письменный стол, и остановились в полуметре от Шэнь Синъе.
Пространство вокруг заволокло ароматом кедра вперемешку с сандалом.
Шэнь Синъе инстинктивно хотел отступить назад, но заставил себя замереть на месте. Он задрал голову, встречая взгляд Лу Сяньюаня.
— Я больше не могу вспомнить, — голос Шэнь Синъе дрожал, в нем сквозило отчаянное безразличие человека, которому уже нечего терять. — Хочешь бей, хочешь наказывай — делай что вздумается.
Лу Сяньюань не вышел из себя.
Он перебирал на запястье сандаловые чётки. Бусины глухо стукались друг о друга.
— Правила ты устанавливал сам или я?
Шэнь Синъе отвернулся и молчал.
— Посмотри на меня, — приказал упавшим голосом Лу Сяньюань.
Шэнь Синъе вернул голову в исходное положение, уставившись на пуговицу у ворота рубашки Лу Сяньюаня.
— Три ошибки, — Лу Сяньюань перевел взгляд на дверь. — Дядя Линь.
Дверь кабинета отворилась. Дядя Линь обеими руками держал черный квадратный мягкий коврик и, опустив голову, вошел внутрь.
Он аккуратно положил коврик прямо посреди кабинета, попятился к выходу и плотно закрыл за собой дверь.
Лу Сяньюань направился к стоявшему в углу кулеру.
Взяв прозрачный стеклянный стакан, он нажал кнопку подачи холодной воды.
Вода хлынула в стакан.
Уровень поднимался, пересекая отметку шкалы на стенке. Лу Сяньюань не отпускал палец.
Пока вода не дошла до самых краев, образовав выпуклую, натянутую пленку, он отпустил кнопку.
Вода в этом стакане была наполнена до абсолютного физического предела. Малейшая вибрация грозила пролиться через край.
Держа стакан в руке, Лу Сяньюань развернулся и направился к Шэнь Синъе.
Шел он совершенно твердо. На поверхности воды в стакане не дрогнуло ни единой ряби.
Он поставил стакан на пол перед черным мягким ковриком.
— Встань на колени.
Шэнь Синъе опустил голову.
Посмотрел на коврик, затем на наполненную до краев чашу, готовую расплескаться в любой момент.
Жгучая волна унижения ударила в голову.
После двенадцати лет он не вставал на колени ни перед кем. Даже когда Шэнь Цзяньго запирал его в подвале, он выдерживал все испытания стоя.
— Не перегибай палку, — глаза Шэнь Синъе покраснели.
— Можешь отказаться, — выражение лица Лу Сяньюаня осталось прежним. — Выйди из этой комнаты, возвращайся в свой люкс и продолжай упираться. Посмотрим, кто быстрее — ты умрешь с голоду или я пойду на уступки.
Лу Сяньюань указал на коврик.
— Три ошибки. Стоять на коленях на мягком коврике, удерживая на голове стакан воды, в течение получаса.
Лу Сяньюань огласил окончательный приговор.
— Уронишь хоть каплю воды — добавим еще час.
Шэнь Синъе замер на месте. Его грудь тяжело вздымалась.
У него не было выхода.
Он закрыл глаза и шумно выдохнул. Когда он открыл их снова, всякое сопротивление на дне глаз исчезло, осталась лишь мертвенная тишина.
Он переставил онемевшие ноги и подошел к черному коврику.
Согнул колени.
Глухой стук.
Он опустился на коврик.
В тот момент, когда колени коснулись мягкой поверхности, вся тяжесть тела обрушилась на голени.
Из-за голода и слабости он потерял равновесие и слегка качнулся.
— Подними стакан обеими руками. Держи на макушке, — глядя на него сверху вниз, произнес Лу Сяньюань.
Шэнь Синъе наклонился вперед и протянул руки.
Пальцы коснулись ледяного стекла. На левой ладони тут же заныло место, куда вчера пришлись удары розгами.
Затаив дыхание, он обхватил стакан десятью пальцами.
Выпрямился.
Поднял стакан над головой.
http://bllate.org/book/38845/4891524
Сказали спасибо 0 читателей