Готовый перевод Isn't He an Abstinent Big Shot? Why Does He Overheat When Teased? / Воздержанный босс? Да он краснеет от одного взгляда!: Глава 16

Сун Цингэ кивнула в знак согласия:

— Смотря на ваше выступление, я то проникалась историей, то мгновенно вылетала из неё. Эти постоянные качели ужасно утомляют.

Линь Чжи добавила:

— Если бы вы добавили выступлению слаженности, песня заиграла бы совсем другими красками. У этой композиции огромный потенциал, который вы пока не раскрыли.

Выглядел Пэй Шу не лучшим образом. Чтобы скрыть разочарование от камер, он опустил голову, силясь изобразить глубокое раскаяние и работу над ошибками.

Это зрелище разорвало сердца его преданных фанатов. В чате трансляции мгновенно полыхнуло:

[А-а-а, за что?! Почему талантливый человек должен подстраиваться под эту бездарную серость?!]

[Может, хватит уже пичкать нас этими дурацкими сценариями с «жертвоприношением»? Ради кого они расчищают дорогу?!]

[Бедный наш малыш Пэй! Ну как он один мог вытащить всю группу?]

[Слушайте, фанатки Пэй Шу, вам не кажется, что вы перегибаете палку? Ну выступили ребята слабее, но зачем же называть их мусором?]

[И вообще, группы же формировались добровольно. Кто-то разве приставил пистолет к голове вашего драгоценного Пэй Шу и заставил его объединиться с ними?]

Пэй Шу хранил угрюмое молчание. Остальные участники команды и вовсе боялись дышать.

Чжан Цэян искоса глянул на лидера, и в его душе шевельнулось глухое раздражение.

Ведь Пэй Шу мог помочь им выступить лучше. Мог, но не захотел. На протяжении всех репетиций казалось, что он одержим лишь одной мыслью — утереть кому-то нос.

Кому? Се Вану?

Чжан Цэян бросил быстрый, едва заметный взгляд в зрительный зал, где сидел Се Ван. Неужели Пэй Шу так отчаянно рвётся доказать своё превосходство и вернуть абсолютный авторитет на проекте?

Когда Пэй Шу наконец поднял голову, его глаза успели покраснеть от подступающих слёз.

Фан То поспешил смягчить углы:

— Пэй Шу, все замечания наставников направлены лишь на то, чтобы в следующий раз вы прыгнули выше головы. Мы ведь знаем, какой у тебя колоссальный потенциал. Ты понимаешь нас?

Из глаз парня всё же покатились слёзы.

— Да, я понимаю. Спасибо вам, — прерывистым от рыданий голосом ответил он.

Пэй Шу низко поклонился и, выдавив сквозь слёзы слабую улыбку, добавил:

— Сегодня я недоработал. Обещаю, в следующий раз я вас не подведу.

Эфир взорвался новой волной комментариев:

[Я сейчас разрыдаюсь... За столько выпусков наш малыш Пэй плачет впервые!]

[Конечно, парня жалко... Но, боже, как же красиво он плачет! Прямо сердце разрывается от нежности.]

В итоге Пэй Шу набрал восемь баллов от судей и восемь с половиной от зрителей.

Тем временем за кулисами Се Ван подбадривал свою команду:

— Слушайте сюда. Неважно, какими будут оценки. Главное — верить в себя. Мы выходим туда доказать, что мы лучшие. И точка.

Сяо Е хмыкнул:

— Брат Ван, даже если я усомнюсь в себе, в тебя-то я верю безоговорочно.

— Хвалю за сообразительность, — усмехнулся Се Ван. — Такой расклад меня устраивает.

Благодаря их непринуждённой пикировке повисшее в воздухе напряжение спало. Ребята смогли наконец перевести дух и расслабиться перед выходом.

На огромном экране вспыхнуло название песни — «Медленно». Се Ван уверенным шагом вывел свою группу на сцену и обменялся коротким кивком с операторами, давая понять, что они готовы начать.

Свет на площадке медленно погас. В полумраке проступили силуэты восьми массивных стульев с высокими чёрными спинками, выстроенных в безупречный ряд.

«Три, два, один...» — мысленно отсчитал Се Ван.

Едва раздались первые аккорды рояля, яркий луч прожектора выхватил его фигуру из темноты. Камера медленно скользила снизу вверх, фиксируя безупречные пропорции его длинных ног. Се Ван стоял, небрежно опустив левую руку на спинку стула и уверенно сжимая микрофон в правой.

Когда объектив сфокусировался на его лице, он плавно поднял взгляд. В его глазах читалась глубокая, щемящая тоска, подчёркнутая едва заметной горькой усмешкой.

В микрофон полился его бархатистый, глубокий баритон:

— В полночь замер маятник, но тоска крадётся тенью...

Чат мгновенно сошёл с ума:

[О боже, этот взгляд полный меланхолии... Он меня просто уничтожил!]

[Какой чувственный голос, какая сладкая горечь в улыбке! Кто посмел заставить этого мужчину страдать от неразделённой любви?!]

Один за другим прожекторы выхватывали из темноты остальных участников группы.

Изящная, тягучая мелодия идеально переплеталась с нарочито небрежными, томными движениями танцоров. Сцена превратилась в живое, завораживающее полотно.

— Любовь — как медленный плен, где даже вздох таит в себе намёк...

Голоса парней сплетались в многоголосый хор, мягко обрамляя одиночное соло Се Вана. В этой эклектике не было ни капли фальши — лишь глубокая, чарующая гармония.

Фан То невольно покачивал головой в такт музыке, а Сун Цингэ и вовсе поднялась со своего места, затаив дыхание.

Начался второй куплет. Се Ван, занимавший центральную позицию, поднялся со стула. Тонкие, изящные пальцы скользнули по узлу галстука, слегка ослабляя его на воротнике белоснежной рубашки. Двигаясь с кошачьей, истинно джентльменской грацией, он сделал несколько шагов к краю сцены.

За его спиной остальные участники выстроились в безупречную геометрическую фигуру.

Световые пушки ударили сверху, окрашивая простые белые рубашки ребят в переливающиеся неоновые оттенки.

— Любовь — падение в бездну с ясным умом, когда спасения нет...

Се Ван пел, расслабленно вскинув свободную руку над головой. Его бёдра совершали едва уловимые, гипнотизирующие движения. Поразительный контроль над телом и животная пластика делали это зрелище одновременно опасным и невероятно притягательным.

— Твою мать, эта хореография просто сносит крышу... — выдохнул исполнительный продюсер в аппаратной, глядя, как график просмотров трансляции вертикально ползёт вверх. — Се Ван чёртов гений. Превратить банальную сопливую балладу в такое зрелище!

В комментариях творилось форменное безумие:

[Господи, теперь я поняла, что Се Ван имел в виду на вчерашней репетиции! «Истинная сексуальность рождается из безупречного контроля». Боже, эти бёдра, эти движения... Я сейчас сойду с ума!]

На огромном экране крупным планом транслировалось лицо Се Вана. Его тёмные, подёрнутые меланхолией глаза смотрели прямо в объектив камеры — казалось, он пел эту исповедь лично каждому зрителю, шепча о своей любви сквозь километры расстояния.

Настал пик композиции. Сяо Е ворвался в мелодию с яростным, техничным рэп-соло. Его читка, стремительная и непрерывная, звучала как отчаянный, предсмертный крик души.

«Я подчинюсь любви, сожму её в объятиях...»

Музыка оборвалась на полуслове, и все восемь участников застыли в финальной позе.

Се Ван стоял вполоборота, засунув одну руку в карман брюк и устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль.

Сяо Е сидел на стуле задом наперёд, лениво опустив подбородок на спинку и мягко, победоносно улыбаясь.

Зал на долю секунды погрузился в оцепенение, после чего взорвался оглушительным, неистовым рёвом. Такой бури оваций этот сезон ещё не знал.

— Это самое горячее выступление за всю историю проекта. Без преувеличения! — Линь Чжи в сильном возбуждении хлопнула ладонью по судейскому столу. — Да за один только взгляд каждого из вас можно сажать за решётку! У меня руки дрожат! Это был невероятно целостный номер, абсолютная химия между участниками! Мне... мне нужно перевести дух.

Фан То с улыбкой посмотрел на потерявшую дар речи коллегу и перехватил инициативу:

— Се Ван, начиная с прошлого выпуска, ты не перестаёшь меня удивлять. Настоящее перерождение. — Он перевёл взгляд на рэпера. — И Сяо Е — сегодня я впервые увидел, как ты стал единым целым со своей командой. Выдающаяся работа.

Сун Цингэ подалась вперёд к микрофону:

— Скажите, а кто автор идеи этой невероятной хореографии?

Все участники на сцене синхронно повернули головы в сторону своего лидера. Лу Минъюань, тяжело дыша — то ли от усталости, то ли от переполнявших его эмоций, — крепко сжал микрофон дрожащими пальцами:

— Это всё брат Ван. Когда мы ещё паниковали и понятия не имели, что делать, у него уже был готов детальный концепт всего номера.

— Если честно, я... — Лу Минъюань запнулся, горло сдавил спазм, и он не смог сдержать слёз.

Стоявший рядом Цзян Линь ободряюще похлопал его по плечу и продолжил вместо товарища:

— Минъюань у нас слабее всех в хореографии. Брат Ван не стал юлить и прямо сказал, что придётся вкалывать вдвое больше. Он и брат Е часами сидели с ним, отрабатывая каждое движение до автоматизма. Только благодаря им мы сегодня показали такой уровень.

Линь Сяо поспешил добавить:

— Брат Ван с самого первого дня твердил, что на сцене не должно быть массовки. Он хотел, чтобы раскрылся каждый из нас, чтобы мы сияли... Я просто...

Ну вот, ещё один разрыдался.

Се Ван снисходительно покачал головой и тихо усмехнулся:

— Хорошо, что на репетициях вы были не такими плаксами.

http://bllate.org/book/38844/5092314