Однако этот мужчина словно ничего не слышал, лишь уставился на Цзянь Лэ, издавая странное шипение: «Ся-ся-ся». В следующий миг он бросился вперёд, но Цзянь Лэ, который уже заранее был готов к этому, ловко увернулся в сторону.
Сначала вежливость, потом сила. Раз уж противник перешёл к делу...
Он очень ловко и сноровисто выудил из рюкзака какой-то предмет и брызнул им прямо в лицо нёсшемуся на него мужчине, целясь ровно в глаза.
— Пш-ш! —
От этого звука у стоявшего в стороне и бездельничавшего Юй Цюя даже заболели глаза, и он подсознательно спросил: — Цзянь Лэ, что это у тебя в руке?
— Перцовый спрей, — ответил Цзянь Лэ, глядя на мужчину и отступая на несколько шагов назад, чтобы наблюдать за реакцией противника с безопасного расстояния.
Юй Цюй тут же подошёл к Цзянь Лэ и с беспокойством произнёс: — В книгах пишут, что перцовый спрей на цзяньши не действует. — И это было вполне логично: в конце концов, они же мертвецы, с чего бы им бояться перцовой воды?
Но не успел он договорить, как мужчина закрыл руками глаза и громко, пронзительно завопил, даже начав судорожно раскачиваться из стороны в сторону — судя по всему, боль была невыносимой, раздирающей душу.
Юй Цюй смутно почувствовал, что у него самого горят щеки. Он как раз собирался восстановить репутацию своей экспертности, как Цзянь Лэ, не сводивший глаз с движений мужчины, резко крикнул:
— Беги!
В следующий миг этот мужчина со всех ног бросился в сторону Цзянь Лэ! Его напор был настолько мощным, а скорость такой невероятной, что Цзянь Лэ, хоть и был готов, всё же задело, и баллончик с перцем из его рук упал на землю.
Цзянь Лэ обернулся и к своему удивлению обнаружил, что мужчина, у которого оба глаза были раздражены и заплыли туманом, вовсе не спешил расправиться с ним. Вместо этого он шумно втянул носом воздух, наклонился к упавшему баллончику и со злостью раздавил его каблуком.
Этот поступок дал Цзянь Лэ понять, что перед ним не просто бессмысленное создание — у этого существа, похоже, имелось вполне чёткое сознание, по крайней мере, ярко выраженный охотничий инстинкт.
Сам он не слишком испугался, но Юй Цюй, увидев эту сцену, едва не умер от страха. Завопив со стороны: — Цзянь Лэ, скорее уходи! — он даже принялся швырять в монстра попавшиеся под руку камни и песок. Однако мужчина не обратил на него ни малейшего внимания и слепо продолжал нестись на Цзянь Лэ.
После нескольких столь же яростных и стремительных выпадов Цзянь Лэ, будучи обычным человеком, неизбежно проиграл из-за огромной разницы в физических возможностях. После очередного мощного рывка он рухнул на спину, и даже вещи, спрятанные у него в карманах, выпали на землю.
В отчаянии Юй Цюй попросту бросился на монстра всем телом. Ожидаемого эффекта это не принесло: мужчину он не сбил, а сам отлетел назад, будто врезавшись в железную стену, и растянулся на земле. На руке осталась кровавая царапина, но он даже не обратил на это внимания. Поспешно вскочив на ноги, Юй Цюй вдруг заметил, что мужчина замер на месте и воет от страшнейшей боли, словно подвергся тяжелейшему ранению.
Это открытие так воодушевило Юй Цюя, что он тоже завопил от восторга, живо подбежал к Цзянь Лэ и взволнованно закричал:
— Цзянь Лэ, ты видел?! У меня получилось! Я нанёс ему тяжёлый удар!
Цзянь Лэ лишь бесстрастно кивнул и указал на предмет у ног мужчины:
— Посмотри.
Юй Цюй перевёл взгляд и с удивлением обнаружил, что на земле лежит тлеющий сам по себе талисман. Именно из-за него этот цзяньши и пострадал столь жестоко.
Хотя парень прекрасно понимал, что к его заслугам это не имеет никакого отношения и откуда вообще взялась эта штука — он понятия не имел, инстинкт самосохранения взял своё, и Юй Цюй поспешно предложил:
— Пока он ранен, давай скорее сбежим!
Цзянь Лэ покачал головой и очень спокойно произнёс:
— Вообще-то я не собирался причинять ему вреда, в конце концов, сломалась моя вещь и ладно. Но раз уж он испортил подарок, который мне преподнесли другие, так просто оставлять это нельзя.
Не будь сейчас столь неподходящего момента, Юй Цюй непременно выдал бы что-нибудь вроде: «Брат Цзянь Лэ, приди в себя, тебя же только что чуть на куски не порвали!», но, подавив эти слова, он посмотрел на абсолютно невозмутимое лицо товарища и неизвестно почему спросил:
— И что ты собираешься делать?
— Ты умеешь заворачивать цзунцзы? — задал совершенно бытовой вопрос Цзянь Лэ.
И вот спустя несколько минут свеженький, крупный мясной цзунцзы был готов.
Юй Цюй смотрел на привязанного веревкой к земле и отчаянно воющего мужчину, чувствуя, как рушится всё его мировоззрение.
После того злополучного вопроса Цзянь Лэ объяснил ему, что во время недавних уворотов заметил: глаза у противника действительно ослепли, а его местонахождение тот определял по одной конкретной вещи.
Цзянь Лэ извлек круглый предмет, подаренный госпожей Ван. Эта штука сильно напоминала курильницу для благовоний, но когда Юй Цюй ощутил исходящие от неё плотные потоки энергии Инь, у него по всему телу пробежали леденящие мурашки. Используя этот артефакт в качестве приманки, они выманили мужчину, который после сгорания талисмана стал ещё более буйным.
Мужчина, как и ожидалось, слепо бросился на оставленные на земле благовония, но едва успел приблизиться, как его тело словно насмерть прилизло к земле — сдвинуться с места он уже не мог. После этого Цзянь Лэ быстрыми и чёткими движениями омотал его верёвкой, надёжно зафиксировав.
— Это же ненаучно... — бормотал потрясённый Юй Цюй. Он-то знал, как делают цзунцзы: сначала начинку заворачивают в листья бамбука, а потом перевязывают бечёвкой! Но почему какой-то суперклей способен прилепить цзяньши к полу, и почему самая обычная чёрная верёвка может его связать?!
В книгах всегда писали, что у цзяньши колоссальная физическая сила, и сейчас Юй Цюй чувствовал себя жестоко обманутым.
Цзянь Лэ не стал ничего объяснять. Вместо этого он достал телефон, позвонил Кан Цзяню, сообщил, что мужчина уже связан, и переслал точные координаты.Узнав об этом происшествии, сидевший по ту сторону экрана Кан Цзянь тут же велел Цзянь Лэ быть осторожнее и пообещал немедленно примчаться.
Цзянь Лэ, разумеется, согласился, а сбросив вызов, заметил, что Юй Цюй всё ещё стоит на прежнем месте, глядя на мир вокруг глазами человека, в чьем мировоззрении произошел колоссальный перелом. Цзянь Лэ лишь похлопал его по плечу:
— Не бери в голову.
Юй Цюй чувствовал себя ужасно и заявил, что отныне тоже намерен брать пример с Цзянь Лэ и полагаться в решении проблем на силу науки. Тогда Цзянь Лэ был вынужден раскрыть ему крошечную крупицу правды:
— На самом деле, в тот 502-й клей и в перцовую воду я добавил немного энергии инь.
Но он так и не осмелился признаться, что верёвка на самом деле была свита из обрезков волос, которые оставались после каждой стрижки госпожи Ван. Поначалу Цзянь Лэ просто складывал их по углам по принципу безотходности, но когда заглянул туда пару дней спустя, они неожиданно сбились вместе. Тогда он просто скатал их в толстую пеньковую верёвку, и результат, надо сказать, оказался неплох.
Это признание немного утешило Юй Цюй, однако тот всё же заявил, что отныне будет идти в ногу со временем, прямо как Цзянь Лэ, после чего тот перестал обращать на него внимание.
И пока они вдвоём ждали прибытия полиции, к ним бесшумной походкой приблизился какой-то мужчина. В тусклом свете уличного фонаря проступили его красивые черты лица.
Увидев его, Юй Цюй прямо-таки подскочил от испуга:
— Мужской ёцзин ещё и подрабатывает на стройке!
И верно: человек перед ними выглядел безупречно, однако... сейчас на его голове красовалась строительная каска с надписью «Безопасность прежде всего», а на плечах он нёс добрых несколько десятков кирпичей.
Он совсем не походил на коварных и соблазнительных нечистых духов из легенд.
Цзянь Лэ поспешил успокоить приятеля, чьи нервы явно были на пределе, и, пояснив, что знаком с этим человеком, повернулся к нему с улыбкой:
— Су Юань, ты тоже здесь?
Су Юань не произнес ни слова, лишь с чистым взглядом посмотрел на Цзянь Лэ. Когда же Цзянь Лэ уже начал сомневаться, не испачкано ли у него лицо, тот наконец заговорил:
— Кажется... я тебя видел.
Да они же только сегодня в полдень виделись!
Но вспомнив, что в обед Су Юань его тоже не запомнил, Цзянь Лэ лишь кивнул:
— Угу, уже дважды виделись.
— О, — Су Юань, казалось, вовсе не интересовался прошлыми встречами и лишь пояснил: — Здесь неполадка. Я пришел взглянуть.
— Вот как? — Цзянь Лэ увидел, как Су Юань с десятками кирпичей на плечах подошел к воющему цзянши.
Он наклонился и легонько коснулся лба мужчины — и тот, кто еще мгновение назад был свирепым и жаждущим крови чудовищем, в ту же секунду совершенно успокоился. Казалось, его омыли чистой водой, и от всей его фигуры теперь исходило лишь умиротворение.
— Спасибо, — хрипло произнес цзянши, после чего медленно закрыл глаза, и больше от него не исходило ни малейшего звука.
Не сказав больше ни слова, Су Юань просто выпрямился. Самое удивительное было в том, что кирпичи на его плечах от начала и до конца не качнулись ни на йоту.
Похоже, он заглянул сюда лишь прогуляться. Поднявшись, он вновь зашагал обратно той же дорогой, откуда пришел.
Юй Цюй, который поначалу боялся, что этот Су Юань станет чинить препятствия, неизвестно когда замер на месте. Широко разинув рот, он смотрел вслед Су Юаню, явно пребывая в глубоком шоке.
Но у Цзянь Лэ не было времени возиться с ним — он поспешно окликнул Су Юаня:
— Прости, та штука, что ты мне подарил, сгорела.
Су Юань остановился, словно не понимая, о чем говорит Цзянь Лэ. Тогда тот указал на горстку пепла на земле:
— Самовоспламенилась.
— О, — Су Юань пропустил это мимо ушей, но, сделав еще несколько шагов, снова остановился и неторопливо произнес: — Подойди.
Цзянь Лэ подошел и обнаружил, что молодой человек снова достал из кармана треугольный амулет и вложил ему в ладонь. Чуть заметно изогнув губы в едва уловимой улыбке, он добавил:
— Ты — хороший.
Пока Цзянь Лэ приходил в себя, Су Юань уже скрылся из виду.
Тем временем Юй Цюй наконец пришел в себя, подскочил к Цзянь Лэ и замахал руками:
— Ты знаешь, кто это был? Ты понимаешь, насколько он силен?
Ах да, этот Су Юань... Тот парень действительно невероятно силен, рассеянно думал про себя Цзянь Лэ, а в голове у него всё еще прокручивалась только что мелькнувшая на мгновение улыбка — до чего же красивая.
Не замечая, что Цзянь Лэ витает в облаках, Юй Цюй принялся взахлеб рассказывать: только что этот мужчина применил технику освобождения души. Обычно те, кто превращаются в цзянши, — это люди, продавшие свои души, но одним лишь движением пальца он упокоил эту нежить.
Даже его собственные дедушка с бабушкой проводили бы ритуалы по упокоению три дня и три ночи, да еще неизвестно, возымело бы это эффект, а этот человек справился одним взмахом пальца! Как он может быть настолько силен? К тому же он скрывается среди простых людей и занимается самой обычной черновой работой — уж не культивирует ли он свой моральный облик?!
Поговорив какое-то время, Юй Цюй наконец заметил, что Цзянь Лэ слушает его вполуха, и поспешно возмутился:
— Ты вообще меня слушаешь или нет?!
Цзянь Лэ покачал головой и с предельной честностью ответил:
— Нет.
А затем задал крайне серьезный вопрос:
— Слушай, я тут кое о чем думал всё это время.
— О чем же? — сгораючи от любопытства, переспросил Юй Цюй.
Цзянь Лэ уточнил:
— Я что, так похож на сына?
Юй Цюй никак не мог взять в толк, с чего это вдруг тот задал столь странный вопрос, но всё же ответил:
— Ну да, я же твой папаша.
Цзянь Лэ и сам понял, что спросил не у того человека, и тут же умолк. Та улыбка и впрямь была невероятно хороша, но, поразмыслив над ней как следует, он вспомнил кое-какие детали: это ведь была чистейшей воды родительская улыбка!
Точь-в-точь так отец смотрит на своего послушного сыночка со счастливым умилением!
Впервые в жизни у Цзянь Лэ возникло непреодолимое желание выругаться матом, но он героически сдержался.
http://bllate.org/book/38834/4889658
Сказали спасибо 0 читателей